Чтение онлайн

Желание бежать от него ночью уже поутихло, как и желание вообще куда-либо бежать. В моем представлении этот полуразрушенный дом был конечным пунктом, дальше мой поезд не шел, и, можно сказать, у меня кончился уголь. Или вырубило всю электронику.

– Хорошо, – согласился он.

– Правило второе: никаких вопросов о том, как я себя чувствую, и так далее. Мне не нужна поддержка, и я не хочу об этом говорить. Ясно?

– Ясно.

Я посмотрела на него, ожидая услышать что-то в стиле: «Это все, или будут еще правила?» – но он молчал. Смотрел на простирающееся перед нами поле и молчал. Странное дело, в прошлом я отчаянно стремилась покинуть это место… мы стремились, мы бежали отсюда в поисках своей магии и свободы, а сейчас просто сидели тут рядом, как будто так и должно быть. И я просто не могла не подумать, а что случилось бы, если бы мы тогда никуда не пошли? Если бы нас не нашли? Если бы мы остались здесь сразу?

Могло ли все получиться иначе, или я и правда плясала под ниточками на пальцах Адергайна, как марионетка, все это время? И Валентайн – тоже.

– Правило третье, – сказала я. – Если так случится, что нас найдет Адергайн, ты меня убьешь.

– Ага. Обязательно.

– Ты говорил, что хочешь помочь, – сказала я. – Ты обещал, что поможешь. Говорил, что тебе не все равно.

– В мое «не все равно» не входило убийство женщины, которую я люблю.

Я вспомнила мгновение, когда Валентайн просил его убить, и перед глазами на миг потемнело. Смогла бы я сделать это, если бы время откатилось назад, и у меня снова появилась такая возможность?

– Обещай, Люциан, – сказала я.

– Я никогда не стану этого обещать. – Он посмотрел на меня в упор. – Я никогда не причиню тебе вреда, Лена.

– Тебе все равно, что будет с Дарранией? Со всем миром? – уточнила я. – Даже если я стану причиной гибели всего, что ты знаешь и любишь?

– Понимаю, что сейчас тебе все видится в черном цвете, но может, не будем усугублять?

– Помнишь я говорила тебе о мирах? Которые он будет открывать один за другим с моей помощью? Использовать их, а после иссушать. Для него это будет всего лишь одно-другое тысячелетие вечной жизни, а для их обитателей – конец всего. Но суть ритуала, который поможет мне обрести могущество и открыть первый портал, цена этого – гибель этого мира. Здесь не останется никого. Ничего. Пустота.

Я сцепила ледяные руки на коленях.

– Давай представим, что Адергайн тебя не найдет. Он не сунется в земли без магии.

Он – нет. А Валентайн…

Валентайн мертв.

Я заставила себя сморгнуть эту мысль вместе со слезами, которых во мне не осталось.

– Если он все-таки…

– Если он когда-нибудь приблизится к тебе, – его лицо стало незнакомым, звериным и хищным, – я убью его. Как тебе такой вариант?

Я моргнула.

– Хочешь бросить ему вызов?

– Он не бессмертный. Пока. Да, его сила во многом превосходит силу любого из тех, кого мы знаем, но у него тоже есть враги. Есть те, кто желает выйти из-под его власти. Избавиться от него. Знаешь, кто помог мне бежать и увести тебя из Мертвых земель? Тэйрен. Мы можем бегать от него всю жизнь, а можем бросить ему вызов и…

– Проиграть.

– Или выиграть.

– Ты считаешь, что это того стоит?

– Того, чтобы за тебя сражаться? – Люциан потянулся к моему лицу, но вспомнил первое правило и сжал кулак. – Да. Определенно.

Я усмехнулась и запрокинула голову. Смотреть на звезды и думать о том, что можно повернуть время вспять и то представлялось более реалистичным, чем предложенный Люцианом план. Но если ему нужна эта надежда – пусть. Пусть хотя бы у него будет надежда, потому что во мне ее не осталось.

Амильена Эстре

Первая встреча с Эдерхарном Мэллоу произвела на нее неизгладимое впечатление. За ней последовала еще одна, и еще, и еще, и, чем больше их было, тем спокойнее Амильена переносила этот ледяной пронизывающий холод, не имеющий ни малейшего отношения к темной магии. Руководитель ВНР легко обходился без магических манипуляций, в совершенстве овладев приемами психологического давления. Он приглашал ее к себе достаточно редко, и ничего хорошего от таких встреч ждать не приходилось. Во время первой он сообщил, что Амильена теперь его сотрудница. Во время второй – поблагодарил за отличную работу и сказал, что ее семья в безопасности. Это случилось после гибели Анадоррских, и она не раз и не два задавалась вопросом, какую роль во всем этом сыграли переданные ей сведения. Ощущать себя причастной к этому было ужасно, но еще ужаснее было то, что она не могла отказаться. Не могла сказать нет. Не делать того, что не хочется делать.

Третья встреча состоялась по поводу раскрытия заговора офицеров, которые были верны Анадоррскому. В настоящий момент они все были казнены, и именно она стала тому причиной, здесь не было никаких сомнений. Четвертая была предвестником ареста Драконовых. Фергану нужно было найти и объявить виноватых, и, поскольку Иван Драконов исчез, в злоупотреблении темной магией обвинили его жену. Драконова была арестована вместе с младшей дочерью, Алиной, и сейчас они обе находились под стражей, ожидая суда.

Амильена сопровождала ее какое-то время, прежде чем агенты ВНР нашли, к чему прицепиться и повод для ареста. От всего этого ее уже тошнило. Ее тошнило от себя, потому что безопасность своей семьи, купленная ценой разрушения других, никогда не сможет себя оправдать. Потому что Мария доверяла ей, как и многие другие. Потому что все считали ее просто оказавшейся не в то время, не в том месте, лишившейся должности по воле злого рока. Ей сочувствовали в то время, как должны были ненавидеть. Так же, как сейчас ненавидела себя она.

– Амильена, прекрасно выглядишь, – Мэллоу делал ей комплименты исключительно по поводу задач, которые ставил, поэтому сейчас она мысленно скривилась. – Проходи. Садись.

Знакомый вид из окна его кабинета в Ведомстве – прекрасный, в настоящее время летний, Хэвенсград – уже набил оскомину, поэтому Амильена отвернулась от окна и посмотрела на него.

– Не в настроении? – хмыкнул Мэллоу.

– С каких это пор тебя интересует мое настроение?

Они перешли на ты во время второй встречи. Сложно общаться с ярко выраженным пиететом с мужчиной, которой нагибает тебя прямо над столом. Это совершенно точно не входило в ее должностные обязанности, обязанности внештатного агента ВНР, но Мэллоу это не беспокоило. Он даже трахался как смотрел, безэмоционально, холодно, механически.

– Не в настроении, – подвел итог Эдерхарн. – Ладно, у меня есть для тебя кое-что интересное. Возможно, это тебя порадует.

Меня порадует, если ты свернешь себе шею, подумала Амильена. Но в ответ только коротко улыбнулась. В эту улыбку мог бы поверить ребенок, и то не факт, поэтому Мэллоу наградил ее тяжелым взглядом и подвинул к ней папку.

– Ты возвращаешься в Академию, – сказал он, и, когда Амильена замерла, не в силах поверить в услышанное, добавил: – Я же сказал. Тебе понравится.

Она перевела взгляд с него на папку и обратно. Если бы перед ней сидел кто-то еще, Амильена восприняла бы это как издевательство, но Эдерхарн Мэллоу был не из тех, кто позволяет подобные шуточки по поводу работы. Нет, издеваться он любил и умел, но только если в этом не были замешаны «дела государственные» и работа ВНР.

– Что это? – спросила она.

Вместо ответа он просто кивнул, и Амильена подтянула папку к себе. Это было досье, досье на Берроуза Въерда. Правда, в скобочках стояла совсем другая фамилия, Берроуз Анадоррский. Она несколько раз перечитала, чтобы убедиться, что зрение ее не обманывает. Хотелось снова задать вопрос, который она задала только что, вместо этого Амильена углубилась в чтение.