Чтение онлайн

Очередность строго определена: сначала должны поклониться представители первых двадцати домов империи, потом все остальные. Нас с Рензо предупредили, что мы по положению выше Сизеров, потому что мы Геллы, но когда муж повел меня к императору, вперед вышли Сизеры.

Нам пришлось вернуться на место; муж был спокоен, а я вот разозлилась. Почему вперед нас вышли Сизеры?! Они нарушили очередность, они нарушили протокол, и никто им и слова не сказал! Почему меня готовы распять за малейшую оплошность, а им дозволяется такое?

Император благосклонно отнесся к Сизерам и отдельно отметил красоту Кинзии.

— Какая жалость, — прохрипел он, — что вы долгие годы скрывались от нас, эньора Гелл. Своим появлением вы украсили двор.

— Благодарю вас, ваше императорское величество, — ответила она.

— Вы очень богатый человек, Сизер, — обратился к Мариану император, — и я не деньги имею в виду.

— Я знаю, что вы имеете в виду, ваше императорское величество, и польщен вашей высокой оценкой, — сказал тот и поклонился снова.

Сизеры отошли, и настала наша очередь кланяться. Рензо подвел меня к возвышению, и мы исполнили положенные поклоны. Если император или его супруга как-то отмечают пладов, это считается знаком благосклонности. Император спросил:

— Как поживает Теодор Тоглуанский, внук Брадо?

— Хорошо, ваше императорское величество, — ответил Рензо.

— Славно, — проскрипел император.

И все. Мы отошли; Рензо, как и прежде, сохранял спокойствие, а мне было скверно. Дрего ясно дал понять, что мы с мужем ему не интересны, и что важен только наш сын, и только из-за него мы носим столь уважаемую фамилию и находимся при дворе. Для меня это не сюрприз, я знала, что так будет, но как же горько осознавать, что нам предписано быть невидимками…

Рензо поспешил вернуться к своим друзьям и меня за собой потащил, и я осознала, что скучное существование предписано не нам, а мне.

Я стояла рядом с Рензо, пила шипучий лимонад и смотрела, как плады выстраиваются для первого танца — бриля. По традиции бал должен открывать сам император, но он даже ходит с трудом, так что эту обязанность исполнил его сын. Он пригласил на танец одну из юных дебютанток, тем самым объявив ее достойнейшей, и другие плады, подыскивающие жену и просто развлекающиеся, тоже активизировались, чтобы успеть перехватить самых хорошеньких или самых богатеньких. Фрейсы были настороже и отказывали, если к их подопечным подходили не достойные, по их мнению, молодые люди, а матери, наблюдающие за всем этим со стороны, переживали и крутились рядом. Наконец, образовалось достаточное количество пар для танца, и зазвучали первые протяжные звуки бриля.

Я обвела взглядом музыкантов, императорскую семью и стала разглядывать танцующих. Меня завораживали музыка, сказочная атмосфера, а глазу были приятны юные красавицы, впервые танцующие на балу с кавалерами под белым пламенем императорского дворца. Мне было душно, голова кружилась от мешанины запахов, громкой музыки и шепотка, а также от легкого голода и переслащенного лимонада, и в то же время я была готова стоять вот так часами… или не стоять, а тоже танцевать, радоваться, веселиться… С другой стороны, меня беспокоила цена этого праздника. Зачем такие огромные траты?

Рензо с друзьями говорили о том же; ни один из них, кстати, не пошел танцевать и интереса к дебютанткам не выказал.

— Слишком много денег уходит на эти танцульки, — сказал темноволосый и носатый студент.

— У меня сестренка в следующем году дебютирует, так маман уже вся в мыле, боится, что не успеет подготовить ее как следует, — сказал другой, такой же светленький, как Рензо. — Экипаж, дескать, ей свой нужен… зачем шестнадцатилетней девчонке свой экипаж? Тьфу, чепуха...

— Чем пышнее балы, тем сильнее недовольство чистокровников, — вставил Рензо. — Император словно нарочно их дразнит.

— Додразнится… Времена нынче не те, что раньше, теперь к пладам не обязательно подбираться близко, чтобы убить — пуля любого достанет. Еще говорят, Чистая кровь переходит от ядов к взрывчатке. Как тогда запоет императорская семейка?

— Да взорвали бы их уже! — заявил самый юный из компании. — Престарелое семейство при власти — что может быть хуже? Довели империю…

Я внимательно посмотрела на юнца. А не мал ли он для таких рассуждений? Однако друзья Рензо спокойно отреагировали. «Взорвать», «убить», «свергнуть»… Какие знакомые слова, какие знакомые эмоции. Неужели я сама была такой, юной и горящей, требующей немедленных изменений в обществе?

Бриль подошел к концу, и заиграла веселая музыка для виржа. Ко мне подошел назойливый тип из «новых» гарантов и пригласил на танец.

— Моя жена не танцует, — сказал Рензо.

— Может, с вами она и не танцует, а со мной — непременно потанцует, да? — с надеждой спросил нахал.

И как только император мог назначить его в гаранты? Разве он годится для этого? Дай ему волю, и он сам меня скомпрометирует и невыгодно на весь двор ославит…

— Я повредила ногу, эньор, и столь быстрый танец мне не по силам, — вежливо отказала я.

— Какая досада. Тогда, может, вы согласны на бриль?

— Не думаю. Нога сильно меня тревожит.

— Нога? — переспросил он, выразительно глядя на Рензо. — Ограничения так утомительны, верно?

— Но и вполовину не так утомительны, как вы, — заявил юный друг моего мужа, тот самый, которого тяготит власть престарелого императора.

— Ну и ну, — ухмыльнулся гарант, — на балы уже пускают детей?

Юнец побагровел и залепил:

— Что же вы не называете детьми девушек моего возраста? Что же вы лезете к ним под юбки?

— Посмотрим, к кому будешь лезть ты, когда вырастешь, мальчик, — снисходительно ответил гарант.

Юнец надулся и собрался что-то сказать, но друзья остановили его и полушутя-полусерьезно попросили гаранта оставить нас в покое, но вскоре подошли еще плады — некоторых я уже знаю, некоторых увидела в первый раз. Студенты и с ними «расправились», и следующий танец вирж прошел без моего участия.

Рензо как ни в чем не бывало продолжил болтать с друзьями, не обращая на меня внимания. Когда мы только познакомились и он стал за мной ухаживать, мне казалось правильным, что он не ревнует и снисходительно пропускает мимо ушей многозначительные слова Николиса Орсо в мой адрес или пламенные признания в любви от Кэла Пирса. Про Мариана и говорить нечего — когда Сизер появлялся в комнате, Рензо вообще переставал подавать признаки жизни. У меня такое ощущение, что если бы Мариан захотел взять меня прямо на диване в гостиной, Рензо бы просто продолжил читать книгу… Да, тогда мне это нравилось, тогда я видела в таком «спокойствии» лишь плюсы, но разве так должен вести себя муж?

Сложные эмоции, которые я испытывала с самого начала бала, выразились в злости. Она же и прозвучала в голосе, когда я попросила мужа:

— Милый, лимонад слишком сладкий. Принеси воды.

Рензо меня не расслышал. Обернувшись, он спросил:

— Что?

— Я хочу пить. Принеси воды.

— А-а, воды, — пробормотал Рензо, — хорошо, идем, я проведу тебя к столу с напитками.

Взяв под руку, муж повел меня в нужном направлении; спиной я ощущала неодобрительные взгляды.

— Твои друзья не очень-то дружелюбны, — сказала я.