Чтение онлайн

Мне показалось, что Корвин тоже заметил свечение. Но при этом он прошептал что-то настолько порочное, что у меня… — или у нас? — мигом закружилась голова.

Ты просто невозможен, мой дрракон…

— О-о, как же мне нужны твои губы… все-е. Всё твоё тело, я хочу всё твоё тело. Чтобы ты горела в моих руках, теряя способность мыслить. Жажду пить твои стоны, пылать твоей страстью, стать с тобой одним целым, моя Незабудка…

Его слова просто сводят с ума.

— Да-а-а, — выдыхаю его устами, разгораясь без тела, почти растворяясь в его рваном дыхании. Поймав ладонь, прикусываю что есть силы, чтобы не закричать. Немыслимое, неправильное, дикое удовольствие гуляет по разделенному на двоих телу.

— Ты моё безумие, — хочу рассказать ему я, но прикушенная ладонь превращает все слова в протяжный прерывистый стон.

Что ты делаешь, Касс? — тревожная мысль вьется молью рядом со мной, но выгорает — ей не прорваться сквозь стену страсти.

А красные блики в тёмном углу становятся ярче.

Я чувствую дикий голод, но не знаю, чей это голод: мой? Корвина? или чего-то чуждого нам, непостижимого и… несчастного?..

Мир становится алым, шепчет голодно: "Ещё-ещё, как вкусссно", — обволакивает тонкими нитями, облизывает скользким холодным языком.

"Моё, сладкое-ее, да-аай" — свистящий шёпот, тонкий звон натянутых струн.

— Кор, что это? — силюсь спросить я, но иным словам кроме слов любви нет места в этой сияющей кровью темноте. — Да остановись же!

Но мой невозможный дракон уже не слышит меня, моих мыслей. Им владеет безумие, и мне становится страшно. Страстно и страшно. Дикий коктейль.

Теплая капля разбивается о плечо, вторая летит мимо, хлюпает где-то внизу.

…И всё приходит в движение. Нити натягиваются, но не рвутся, на скользкий язык, кажется, Кор наступает ногой. "Что-то чуждое", только что пускавшее слюнки на наши эмоции, дико надсадно кричит, оглушая, но Корвин выбросив руки вверх и немного назад… поймал.

Алчного духа?

Дурманхана?

Диковинная тварь в свете зажженного над ухом Корвина огонька (ух, ты, он ещё и с огнем управляется!) слезливо щурится, судорожно дёргает плененным языком, топорщит тонкие нити вибрисс, кончики которых словно прикипели к нашему с Корвином телу.

У твари четыре красных глаза и пара небольших трехветвенных рожек над прижатыми к голове ушами, в остальном она — точная копия моей детской игрушки. Только, кажется, её знатно изваляли в грязи. Очень длинный енот, полосатый, с когда-то белым брюхом. Длинный во всём — носяра с полтуловища, туловище, которое при желании можно завязать узлом, гибкий хвост такой же длины нервно хлещет из стороны в сторону, извивается змейкой. И язык.

Безумно длинный язык.

Маленькая я когда-то скручивала его в рулончик, заклинивая в пасти, и хвасталась няне Тин: "Лянь, как он мозет". Это был её подарок. Любимая игрушка. Я вернула её няне, когда та умерла. Моё детство этим закончилось, и в игрушки я больше не играла.

Откуда здесь взялся этот зверь из детства?

Корвин тем временем плавно опустил одну руку, но второй так сжал горло несчастного енота, что глаза на острой морде выпучились, и стало видно, что красные у него только радужки, а сами яблоки глаз обычные белые, с тонкой сеткой жилок.

Кстати… их только два?

И куда делись рога?

— Эй, ты что делаешь?! — увлеченная разглядыванием пойманного чуда, я чуть не пропустила момент, когда Кор замахнулся для удара.

Замахнулся рукой с кинжалом.

Явно непростым — в свете магического огня блеснули вырезанные на лезвии символы. От шока, не иначе, я даже сумела перехватить управление чужими мышцами, остановив кинжал. А рука, сжатая на горле енота, хоть и не разжималась вроде, но он стал вдруг каким-то размытым и струйкой дыма выскользнул из пальцев. Те тут же стиснулись в кулак, но поймали лишь воздух. Даже прижатый ногой язык исчез, и только обрывки нитей-вибрисс свисали с тела Корвина, легонько трепеща, то тут, то там.

— Это ты что творишь?! — возмутился дракон, мельком оглядев себя и бросаясь к дыре в стене, из которой не так давно отсвечивало красным.

— Ты хотел его убить! — обличительный тон мне удался, несмотря на лёгкое смущение. Из-за меня сбежал очень опасный алчный дух. Якобы, очень опасный, но крылатые — свидетели! — он совсем не похож на жуткую тварь, глядевшую на меня с иллюстраций в Энциклопедии монстров.

— Зарраза, Незабудка, упустить такой шанс уничтожить кошмар этого города, — ругался Корвин, шаря в дыре-норе сбежавшего дурманхана. — Мне же почти удалось, а ты… а теперь он на страсть больше не купится.

Что-что? Не купится на страсть? — будь здесь моё тело, я бы точно его укусила.

То есть вот эти все уси-пуси, хочу-все-твои-губы-и-прочие-потроха — были просто, чтобы поймать несчастного монстра? Ах, ты мерсский драконище!

Мерсский драконище моим мыслям не внял, продолжая яриться:

— Он теперь вообще ко мне вряд ли сунется, слишком хитрая бестия. А избавиться от него нужно обязательно!

— А ты страшный человек, дракон, — в чужом голосе моё негодование звучало странно, но читалось легко.

— Эта тварь заслуживает смерти, — упрямо буркнул Корвин в ответ, ощупывая очередную выемку в стене норы.

Но как он не понимает?!

Я снова вспомнила жалкий вид придушенного енота. Будь у Корвина сердце — кровью облилось бы. Постаравшись взять себя в руки, я как можно мягче проговорила:

— Кошмар, достойный смерти — вот это голодное, одинокое и несчастное существо? Кор, это какая-то ошибка…

Но вместо успокоить дракона, я его только сильнее раздраконила.

— Ошибка?! — яростно прошипел он. — Да если это несчастное и голодное успело… я тебя… — он два раза запнулся и нервно дернул щекой, а я…

Да я просто взбесилась!

— Что?! Что — ты меня? Не отпустишь?! Или, может, убьешь? Второе — запросто вообще! Достаточно не посылать за мной спасателей, и я за час-другой сама дойду! Правда, ты сам застрял тут, и если бы не я…

— Да если бы не ты, между прочим, я бы вообще не попал в его сети!

— Да неужели?! Какая потрясающая наглость!

— Заррх, дай мне сил! — выдохнул Корвин, сжимая кулаки и резко поднимаясь на ноги. Внизу захрустело.

— Бедный маленький зайч-чик, — с ядовитым сочувствием протянула я.

— И тер-р-рпения! — рявкнул "зайчик" так, что где-то песок посыпался.

— И мужества попросить ещё не забудь! И вообще не рычи на меня!

Я — или мы? — недовольно нахмурилась, поджав губы. Корвин медленно, борясь со злостью, выдохнул:

— Вот только прошу, не надо истерик. Не выношу.

У-у, драконище!

— Да ты вообще обалдел?! Да я спокойна, как зимнее озеро!

— Угу, и так же холодна, — буркнул невозможный драконище и вернулся к нервному осмотру помещения, чем-то похрустывая при каждом шаге.