Чтение онлайн

Что касается меньшевиков, то в январе 1918 г. ЦК РСДРП(о) признал участие не только в Советах, но и во ВЦИК для «просвещения масс путем борьбы с режимом террора и гражданской войны» [33] . В реформированный ВЦИК после слияния 13 января рабочесолдатского и крестьянского съездов и одобрения объединенным III Всероссийским съездом внешней политики СНК, санкционировавшим Советскую Федеративную Республику, вошли Ю. О. Мартов, Ф. И. Дан, Н. Н. Суханов. Эта «мягкая» позиция по отношению к большевикам критически воспринималась правым крылом меньшевиков. Для них предпочтительней была «координация действий» не только с «классовыми организациями пролетариата» – Советами, но и более широкими общественными элементами, не исключая либеральные круги, отстаивающие лозунг созыва Учредительного собрания. Правые меньшевики все чаще и больше стали склоняться к вооруженным методам борьбы против большевистского режима.

Несмотря на явные консолидационные успехи большевиков, сумевших поставить под свой контроль уже единый Всероссийский съезд, им пришлось столкнуться с очередным внутрипартийным кризисом. Он был вызван началом сепаратных переговоров о мире между Германией и Россией. Ленину с большим трудом пришлось преодолевать сопротивление внутри ЦК партии, буквально продавливать на IV Всероссийском съезде Советов одобрение большинством его делегатов «похабного», по признанию самого Ленина, Брестского мира. Это было вполне оправданно в ситуации, в которой оказались большевики, рассчитывавшие выиграть время, чтобы так или иначе продержаться до начала мировой пролетарской революции. Ее победа позволила бы начавшим, подобно Икару, «штурмовать небо», используя властные рычаги и «военно-коммунистические» меры, удержаться у власти. Это была фанатичная вера лидера большевиков в близость мировой революции и историческое призвание рабочего класса, в возможность методами насилия достичь социальной справедливости. Надежда на скоротечность назревания мировой пролетарской революции оправдывала заключение «похабного мира», который мыслился также скоро преходящим явлением, но обернулась разрывом союзнических отношений между большевиками и их леворадикальными союзниками. Выход их представителей из правительственных и ведомственных структур привел к установлению большевистской диктатуры.

Как видим, разгон большевиками Учредительного собрания и заключение ими сепаратного Брестского мира являлись логически связанными друг с другом тактическими шагами, направленными на укрепление своего диктаторского режима, приведшего в результате к установлению однопартийной системы. Маршрут к ней начался в январские и мартовские дни 1918 г., обусловив перестройку стратегических и тактических курсов остальных российских политических партий. Суть этой перестройки выразилась в дальнейшем ожесточении идейно-политической борьбы, свидетельствовавшей о том, что Россия начиная с февральской революции медленно, но неуклонно вползала в Гражданскую войну.

После заключения большевиками Брестского мира эта проблема стала одной из ведущих в межпартийном дискурсе при обсуждении текущего политического момента. Так, в кадетской партии стал довольно живо и непривычно в жесткой манере дебатироваться вопрос о преимуществах внешнеполитических ориентаций либо традиционно на Антанту, либо на Германию. Учитывая, что ход и результаты этой дискуссии внутри кадетской партии подробно изложен в моей монографии [34] , ограничусь итоговыми выводами, позволяющими читателю понять весь драматизм ситуации, в которой оказалась ведущая либеральная партия после большевистского переворота и отказа от коалиционной тактики руководства эсеровской и меньшевистской партий. П. Н. Милюков, будучи как политик не менее циничен, чем лидер большевистской партии, вопреки воле большинства ЦК, предпочел сделать ставку на Германию и, находясь в Киеве, вступил в контакт с немецким командованием, рассчитывая с помощью немецких войск свергнуть большевистский режим. Эта позиция получила поддержку большинства Правого центра, а также оказавшихся в это время в Киеве членов ЦК кадетов И. П. Демидова, Н. К. Волкова, А. И. Каминки, В. Д. Набокова, крымских кадетов Н. Н. Богданова и Д. С. Пасманика.

Как известно, делегатский съезд партии народной свободы, состоявшийся в Киеве в конце апреля 1918 г., большинством голосов санкционировал персональное участие членов кадетской партии в правительстве гетмана П. П. Скоропадского, опиравшегося на поддержку германского командования. В состав правительства вошли несколько видных киевских кадетов: Н. П. Василенко (министр иностранных дел и народного просвещения), С. М. Гутник (министр торговли и промышленности), А. И. Бутенко (министр путей сообщения), А. К. Ржепецкий (министр финансов) и И. А. Кистяковский (государственный секретарь). Все министры (кроме Кистяковского) вошли в образованный на съезде автономный Главный комитет партии народной свободы на Украине. В своем выступлении на съезде Н. П. Василенко заявил: «История нам показала, что интересы наши с Германией всегда были более живыми, чем интересы наши с Англией… Мы с Германией – географические соседи и, как соседи, мы всегда должны соприкасаться и интересы наши должны переплетаться. Надо стать на почву реальных отношений с центральными державами, ведя их, конечно, в интересах создания свободной Украины» [35] .

Прогерманская ориентация Главного комитета партии народной свободы в Киеве оказалась густо замешанной на украинском сепаратизме, что входило в явное противоречие с милюковской позицией сохранения единства России, которую он отстаивал во время переговоров с германскими представителями в Киеве. Тем не менее Милюков продолжал поддерживать контакты с киевскими кадетами. Прогерманской ориентации придерживались и некоторые провинциальные кадетские комитеты в Казани, Самаре, Омске.

Прогерманская ориентация Милюкова и его сторонников не могла не тревожить ЦК партии народной свободы, ибо шла вразрез с его союзнической ориентацией. После многочисленных дискуссий, состоявшихся в Московском и Петроградском отделах ЦК кадетской партии, верх одержали сторонники прежней союзнической ориентации, которой придерживалось Временное правительство. Майская партийная конференция кадетской партии поставила точку в этом затянувшемся споре, подтвердив верность своей прежней союзнической ориентации, логически вытекающее из нее неприятие сепаратного мира с Германией, заключенного большевиками в марте 1918 г.

Конец ознакомительного фрагмента.