Чтение онлайн

Входит ч и н о в н и к.

Ч и н о в н и к (заметив Карамана). Где-то я видел тебя.

Караман узнает чиновника — тот стоял в очереди в лавке Артема.

К а р а м а н (испуганно). Что вы, уважаемый, я только что приехал в Тбилиси. Вы слышали свистки? За кем гонятся?

Ч и н о в н и к. Разбойник Дарчо опять ограбил банк. А почему ты дрожишь? Уж не сообщник ли ты Дарчо?

К а р а м а н. В глаза не видел… Слышал только, что он раз девять грабил банк и всякий раз выходил сухим.

Ч и н о в н и к. Большие воры на свободе ходят, а они за воробьями охотятся. Был недавно случай в лавке Артема… (Вглядевшись в Карамана.) Нет, тот был упитанный и без бороды. (Уходит.)

К а р а м а н. Упитанный! Поработал бы с мое, от тебя и тени бы не осталось!

Входит К е ч о. Он в новой черкеске, дорогой папахе и в новешеньких чувяках.

Кечо! Кечули!

К е ч о. Чей это скелет?

К а р а м а н. Мой, Кечо, мой! Ох, что со мной было! Работал на каменоломне, всю поясницу разломило, заработал две сотни, а хозяин отдал всего двадцатку. Я пожаловался в суд, а он судью подкупил. Тот на меня взъелся. «Вымогатель!» — орет. И чуть в тюрьму не засадил. Слава богу, штрафом отделался, отдал последние гроши. Потом работал на одного негодяя: воровал с кладбища венки, подновлял их и продавал за новые. И тут беда — кладбищенский сторож подкараулил меня… Едва ноги унес… И все мне кажется, что вот-вот сгребут. Подойди ко мне ближе, что хмуришься, брат мой?

К е ч о. Бессовестный! Еще братом называешь!

К а р а м а н. Да ты не взбесился ли?

К е ч о. Я, конечно, вовсе не похож на сказочного богатыря, но как ты мог назвать меня верблюдом?

К а р а м а н. Когда, Кечо?

К е ч о. Будто не помнишь? Когда мы расставались.

К а р а м а н. Что же ты не обиделся тогда?

К е ч о. Некогда было… и верблюда-то я только вчера впервые увидел.

К а р а м а н. Я тебе скажу — верблюд это не животное, а чудо! Воспитан он плохо, на людей плюется, зато вина не пьет, только воду, да и то раз в месяц. Как и я. (Вздохнув.) Как и я! Давно не пробовал вина, Кечули. Эх, какое было винцо, которым мы торговали!

К е ч о. Соскучился я по тебе, чертой сын!

К а р а м а н. И я тоже! Отец уж не упрекнет, что я белоручка. Ладони как железные стали, хоть горячие угли на них клади, не вздрогну даже. А ты одет как дворянин.

К е ч о. Как же иначе! Жениться-то придется. А такая черкеска кого хочешь украсит. Эх, сейчас бы, как в детстве, почистить зубы веткой папоротника! (Смеется, чтобы похвастаться золотыми зубами.)

К а р а м а н (ахнув). Целый рот золота!

К е ч о (хвастливо). Посеял простые, выросли золотые.

К а р а м а н. Хоть бы мне выбили зубы! Только не скаль их слишком часто, разбойникам двух минут хватит, чтобы выдернуть твое золото. Эх, плохо мне, Кечо. Хвастался набить золотом полдюжины хурджинов, а вышло так, что не каждый день набивал едой свой единственный живот.

К е ч о. Не хнычь! (Достает из мешка новую черкеску.) Надевай, нищий! Не бойся, не зачту в долг, дарю тебе!

К а р а м а н. А долг когда отдашь?

К е ч о. Когда пройдем все маленькие и большие духаны и увидим свой дом.

К а р а м а н (одевается). Откуда у тебя такое богатство?

К е ч о. Твой пятак волшебным оказался! (Отходит, любуется Караманом.) Чем не жених! Зачем бороду отпустил? Оплакиваешь человеческие несчастья?

К а р а м а н. Сказали, что в городе честность скончалась. Траур по ней ношу.

К е ч о. Когда это случилось?

К а р а м а н (смеется). Опоздал на похороны!

К е ч о. Ну, если честность подохла, делать здесь нам нечего, Каро. (Хватает его за голову, поднимает.) Нашу деревню видишь?

К а р а м а н. Вон она, вон она!

К е ч о. Красивая?

К а р а м а н. Нет на свете прекраснее! Ой, отпусти!

К е ч о. Горы наши на месте?

К а р а м а н. Да, да!

К е ч о. Траву, на которой можно кувыркаться, видишь?

К а р а м а н. Ох, какая она мягкая и душистая!

К е ч о. Гульчино гуляет по той траве?

К а р а м а н. Да, да! Ох, как она выросла и похорошела!

К е ч о (отпускает его). И ты вырос. Был осленком, стал ослом.

Караман потирает уши, ластится к Кечо, словно теленок.

Тебе не хочется домой?

К а р а м а н. Только и мечтаю о нашей деревне, о нашем роднике… о фасоли, приготовленной мамой!

К е ч о. О чуреке?

К а р а м а н. Ох, не говори мне о чуреке!

К е ч о. Но ведь чурек делают из кукурузной муки, а кукурузу надо полоть…

К а р а м а н. Сломается мотыга, руками буду полоть! Нет, не место нам в городе!

К е ч о. А ты не подумал, что и в деревне нас могут унизить и ограбить? Соберем урожай, а придут богачи, скупят его за гроши и втридорога продадут горожанам…

К а р а м а н. Эх, Кечо, Кечо, почему везде ложь, почему так много обманщиков на этом свете?

К е ч о. Не знаю, но ведь мы с тобой не будем обманывать ни друг друга, ни других?

К а р а м а н. Не будем… может, когда-нибудь все будет хорошо.

К е ч о. Жизнь без надежды, Каро, хуже смерти.

Сверху на голову Кечо падает тяжелый узел.

К а р а м а н. Что это?

К е ч о (заглянул в узел. Его затрясло). Де… Деньги, тьма денег. Это нам с неба! Помнишь, ты говорил… Вот и…

К а р а м а н. Но это было в прошлом году?!

К е ч о. Значит, до бога только что дошла твоя просьба. Как-никак, живет он высоко…

К а р а м а н. Я и во сне не видел столько денег. Давай ущипнем друг друга… Вдруг это сон?