Чтение онлайн

И дядя снова погрузился в чтение.

Внутри у меня что-то задрожало. Я не ожидала, что дядя откажется меня даже выслушать.

Свадьба состоится.

Мы ненадолго остановились у часовой лавки, – дядя сходил за часами, и вскоре фаэтон выехал на многоцветную азонитовую брусчатку Храмовой площади, где прямо рядом с Храмом Зеннона, за оградой, чуть скрытый деревьями, располагался двухэтажный дом Утешителя.

Перед тем, как покинуть фаэтон, дядя вполоборота повернулся ко мне:

– Не забывай о том, кто ты, Вира. Особенно в этом доме.

Сглотнув, я кивнула. Не забывать о том, что я обманщица, и не дать обману всплыть, – вот что на самом деле имел в виду дядя.

Несмотря на ранний час, Утешитель Йенар, в своей обычной небесно-голубой форме, лично встретил нас и, кажется, совсем не удивился нашему визиту.

– Советник Дан, госпожа Вира! Какая честь. Прошу вас, проходите.

Почему-то мне представлялось, что дом Утешителя будет суровым, аскетичным, но он поразил меня своим уютом. Гостиная, в которую нас провели, была исполнена в пастельных, приглушенных тонах. Удобная мебель, пейзажи Серры на стенах – всё, хотя и простое, без излишеств, было подобрано со вкусом.

Дядя сухо поздравил Утешителя с днем совершеннолетия приемного сына и выразил желание лично преподнести подарок. Утешитель Йенар позвонил в звоночек и приказал появившейся служанке позвать Кинна.

Дядя и Утешитель заговорили о погоде и о планах города на засев полей. Я же, стараясь не выдавать своего волнения, рассматривала картины с видами Энтанской гавани со знаменитым заброшенным маяком, шпилей Аира на фоне Серебристых гор, Нумма, лежащего посреди зеленых холмов. Я перевела взгляд на Альвион, раскинувшийся в долине реки Рассны, когда в гостиную вошел Кинн.

Он был одет почти в копию школьной формы – только не серого, а темно-зеленого, почти болотного цвета, и без посеребренных пуговиц. Увидев меня, он замер с потрясенным видом. Судя по всему, служанка его о гостях не предупредила. Но когда Утешитель Йенар повернулся к Кинну, тот уже спрятал свои эмоции за маской вежливого удивления. Мне показалось, что от Утешителя не скрылось, что Кинна наш визит застал врасплох, и это доставило ему определенное удовольствие.

– Кинн, мальчик мой, Советник Дан и госпожа Вира пожелали поздравить тебя с совершеннолетием.

После неловкой паузы Кинн поклонился дяде, который в свою очередь произнес формальное поздравление и вручил шкатулку с часами. Кинн принял ее с положенной благодарностью. Я изо всех сил старалась не смотреть ему в лицо.

Дядя обратился к Утешителю Йенару:

– Как я слышал, Утешитель, у вас отличная коллекция антикварных карандашниц. Если позволите, я воспользуюсь этой редкой возможностью на нее взглянуть.

Утешитель улыбнулся, хотя взгляд его оставался холодным и изучающим, словно он прекрасно понимал, что дядю интересуют совсем не карандашницы. Он показал рукой в сторону дверей, которые, очевидно, вели в кабинет:

– Прошу, Советник. Это доставит мне величайшее удовольствие. – Он посмотрел на меня, потом – на Кинна. – Вероятно, госпоже Вире моя коллекция покажется не такой увлекательной. Кинн, будь добр, покажи гостье наше скромное жилище.

С этими словами Утешитель открыл двери, пропуская вперед дядю, затем зашел сам и закрыл за собой дверь. Мы с Кинном остались в гостиной вдвоем.

Неловкость между нами сгустилась настолько, что ее можно было разрезать и съесть. С каждой секундой мои щеки краснели всё больше и больше.

– Тогда… пойдем, – Кинн прошел к еще одним дверям, ведущим из гостиной, и встал, пропуская меня вперед. Я пожалела, что не могу скрыть горящее лицо за шляпкой. Сам Кинн вблизи показался мне бледным. В глаза он мне не смотрел.

Мы заглянули в столовую, потом через гостиную вышли в коридор, который одновременно служил картинной галереей – на этот раз это были портреты предыдущих Первых Утешителей. Кинн рассказывал обо всем кратко и сухо, точь-в-точь как дядя – Бернелам. Стеклянная дверь из коридора вела на небольшую террасу – в сад. Направо от нее на второй этаж поднималась просторная лестница, и Кинн провел меня наверх. Мне хотелось заговорить, но каждый раз, натыкаясь на закрытое, словно чужое лицо Кинна, все слова во мне замирали.

На втором этаже, пройдя мимо двери в спальню Утешителя, мы оказались в еще одном коридоре, который украшали гобелены с историческими сценами и всевозможные фарфоровые и хрустальные статуэтки. Наконец Кинн распахнул выходившие в коридор массивные деревянные двери.

– Библиотека.

Библиотека была залита рассеянным светом, который мягко подсвечивал корешки книг, занимавших всё свободное пространство стен. Запах кожи и бумаги смешивался с едва уловимым ароматом лимонника, хотя цветов нигде видно не было. У окон стояли два стола, еще один стол вытянулся посередине, – над ним нависли искусно сделанные светильники.

Как и остальной дом, библиотека дышала уютом, удобством, и всё же чего-то не хватало. Я прошлась мимо стеллажей с книгами, тронула шершавое голубое сукно на длинном столе, всё время ощущая присутствие Кинна. И тут я поняла.

Нигде в доме не было и следа Кинна – ни оставленной на столе книги с закладкой, ни небрежно брошенных на комод перчаток, ни забытой игры в ровинсоль, которой увлекались почти все наши одноклассники. Словно Утешитель жил в доме один. От осознания этого мне было еще тяжелее заставить себя сказать:

– Тебя не было на наших занятиях в библиотеке.

Я постаралась, чтобы мой тон был легким, без нажима, но по лицу Кинна словно пробежала тень, и он с неохотой сказал:

– Да, я был занят.

Когда я ничего не ответила, делая вид, что рассматриваю книги, он продолжил, и впервые в его голосе прозвучало что-то живое, какой-то отголосок волнения:

– Если честно, я уже закончил со своей частью. Так что…

В первую секунду его слова меня оглушили. Наверное, я ослышалась. Я заставила себя обернуться к Кинну с удивленным лицом:

– Уже? А я никак не могу разобраться с их двойными отрицаниями.

Кинн несколько раз сжал шкатулку с часами, которую неловко держал в руке, и подошел к столу у окна справа, где лежала бумага и стояли в костяной крандашнице карандаши. Немного подумав, он что-то написал на листке бумаги, потом протянул его мне.

– Вот, думаю, здесь может что-то быть.

Нерешительными пальцами я взяла лист бумаги и посмотрела на записанные там твердым почерком две книги, чувствуя, что внутри что-то оборвалось.