Чтение онлайн

Я заняла привычное место за одним из столов в нише у окна, там, где я привлекала меньше внимания, подготовила книги и достала свои заметки. Но сосредоточиться никак не могла.

Тами ошибалась, я не была ни в кого влюблена. И уж в кого я точно не была влюблена, так это в Кинна, замкнутого и непонятного. Просто он был… другим. Единственным человеком во всей школе, который не лицемерил передо мной, не пытался втереться в доверие и напроситься на дружбу или, убереги Серра, притвориться влюбленным в меня, – я уже перестала считать, сколько было таких попыток. Шесть лет непрестанной лжи заставили меня ценить искренность.

И всё же после того случая с Аксаррами между нами с Кинном что-то неуловимо поменялось. Когда я поняла, что он не собирался срывать с меня маску, мне словно стало легче дышать.

А теперь, сидя в библиотеке, я ждала, когда Кинн придет для наших занятий по наречиям Серры.

Наставник Луккиан всегда верил, что совместная работа идет учебе на пользу. Именно на его уроках, изучая разные наречия, мы занимались в парах. Моей бессменной напарницей была Тами, вместе с Кинном со страдальческим видом сидел Марен.

В прошлом году, когда мы закончили изучение основных наречий, Наставник Луккиан объявил, что в дополнение к классным занятиям мы должны будем попарно представить одно из островных наречий – рассказать о фонетических, грамматических и лексических преобразованиях на протяжении всей истории Серры и о влиянии на другие наречия.

– Без изменения нет жизни, – сказал Наставник на древнесеррийском, которым время от времени любил пощеголять. – Поэтому я прошу вас разделиться на пары по-иному. Сейчас для каждого юноши я озвучу наречие, а вы, барышни, сможете выбрать то, которое вас больше заинтересует.

Наставник Луккиан, кажется, искренне не понимал, что его предложение могло быть истолковано как-то по-другому. Между тем в классе взметнулись возбужденные шепотки, преимущественно со стороны девушек.

Наставник попросил всех юношей выйти вперед и назвал шесть островных наречий. Едва он закончил, поднялся гвалт, каждая моя одноклассница что-то выкрикивала.

Сраженный таким воодушевлением, Наставник Луккиан кое-как распределил первые четыре пары. Оставались только Марен и Кинн. Марену достались Худые острова, и даже его сестра, которая всегда его выручала, не стала выбирать наречие простых рыбаков. Кинн, напротив, получил Пряные острова, с одним из самых своеобразных и интересных наречий в Серре, но никто не стремился выбирать Кинна.

Из девушек без пары были только Тами и я, и она не рискнула сделать выбор первой. Избегая умоляющего взгляда Марена, спокойно и холодно, я сказала:

– Пряные острова.

Сзади донесся облегченный вздох Тами.

С тех пор раз в неделю мы виделись с Кинном в библиотеке, чаще всего каждый молча сидел со своей стопкой книг и выписывал необходимые сведения. Изредка мы сверяли свои успехи.

Со временем я поняла, что с нетерпением дожидаюсь этих почти молчаливых часов, когда мне не надо было притворяться ледяной и гордой Вирой Линд.

Когда в начале этого года Наставник Луккиан снова предложил дополнительные занятия – на этот раз для изучения малых наречий, – я, не задумываясь, выбрала Кинна, хотя на этот раз ему достались трудные малые наречия юга. Мне бы не хватало нашего молчания.

А сегодня Кинн опаздывал.

Я убедилась, что поблизости никого нет, и из стопки заметок вытащила помятый листок бумаги. На нем было нарисовано восточное побережье Серры и Пряные острова. Этот листок Кинн выбросил еще в прошлом году, а я, повинуясь минутной блажи, подобрала и сохранила.

Это просто потому, что я люблю карты. А Кинну они явно удаются, – это понятно даже по наброскам.

Я услышала шаги за пару мгновений до того, как Кинн подошел к столу, и едва успела спрятать листок. Чувствуя, что краснею, я сделала вид, что погружена в работу, чтобы не встречаться с Кинном взглядом.

– Привет, тебя можно отвлечь?

В голосе Кинна не было ничего особенного, но отчего-то его было приятно слышать.

Я подняла голову.

– Да, конечно. В чем дело?

У Кинна в руках был небольшой деревянный ящичек. Сердце у меня неприятно ёкнуло.

– Наставник Сарден просил оказать ему услугу. Тут геррионы. Их необходимо рассортировать по силе. Нужна точность, и я подумал, что, возможно, ты сможешь помочь.

Руки у меня похолодели, словно я уже прикоснулась к геррионам.

Несколько секунд, не дыша, я смотрела на ящичек в руках Кинна.

– Я… – голос предательски дрогнул.

Как я могу отказаться, не вызвав подозрений? Грудь сдавило, голова закружилась, и стало так плохо, что я подумала, что сейчас потеряю сознание.

От Кинна не укрылось мое замешательство:

– С тобой всё в порядке?

Я постаралась взять себя в руки.

– Да, конечно. Я бы помогла, просто… Сколько сейчас времени?

Я нашла глазами настенные часы и, от волнения едва различив тонкие стрелки, сделала вид, что удивилась:

– О, уже четыре часа. Мне надо спешить домой. Меня ждет платье… Сегодня последняя примерка.

Заметив недоумение в глазах Кинна, я опустила взгляд на заметки и сдавленно сказала:

– Послезавтра моя помолвка.

Мне показалось, что я услышала резкий вдох, но когда Кинн заговорил, его голос был как обычно ровным и отстраненным:

– Конечно, если тебе надо спешить… Я сам справлюсь.

Чувствуя странное желание расплакаться, я торопливо собрала заметки и книги и уже приготовилась уйти, когда Кинн тихо сказал:

– Поздравляю.

Я нашла в себе силы слабо улыбнуться и кивнуть, а потом зашагала прочь так быстро, что даже ковер не смог заглушить мои шаги, отчего библиотекарь Аррин оторвался от заполнения каталога и поднял на меня удивленный взгляд. Стараясь не показать, что руки у меня трясутся, я положила книги на дубовую стойку и отстраненно-вежливо попросила:

– Если можно, поскорее, пожалуйста.

Пока библиотекарь оформлял возвращенные книги, я сцепила перед собой руки, до боли впившись ногтями в подушечки пальцев.

Когда-то мне казалось, что мы с Кинном похожи на два самых высоких пика Серебристых гор – такие же недостижимые, холодные и одинокие.

Пусть так и останется.

Особенно теперь, когда мне предстоит выйти замуж за другого человека.

Хейрон Бернел оказался совсем не таким, каким я его себе представляла.