Чтение онлайн

Пока что, радостные, что вырвались из школьных стен, мы пересекли Храмовую площадь по цветной азонитовой брусчатке и подошли к двухэтажному зданию Музея рядом со зданием Совета – прямо напротив Храма Зеннона.

Мне всегда нравилось бывать в Музее, потому что здесь сухая история из учебников обретала плоть: первые карты Серры, где Зеннон был еще крохотным зернышком рядом с огромным пятном Черного леса, свадебный портрет Зеннона и Деи, портреты их детей, даже портреты каждого из горячо обожаемых Зенноном псов. И что мне нравилось больше всего – в Музее не было ни одного настоящего камня, только рисунки и муляжи. Запирать живые камни в Музее, как и носить их в качестве бездушных украшений, считалось варварством.

В Музее было только одно место, куда я никогда не рвалась – Зал славы Зеннона, посвященный всем тем, кому город был обязан своим богатством, красотой, благополучием. Мы пришли туда в самом конце, и мне хотелось затеряться где-нибудь по пути. Но меня бы не поняли.

В этом зале была целая стена, посвященная моему отцу.

Я подходила к ней со смешанными чувствами. С одной стороны, я отцом гордилась. На его счету числилось двадцать семь открытий и изобретений, включая разработанное сопряжение для нагнетания давления воды, – теперь вода могла поступать по трубам даже на самые высокие этажи. Но главное, отец довел световой щит Зеннона до совершенства, использовав эрендиллы, названные так в его честь. Именно благодаря им, Тени вот уже более пятнадцати лет ни разу не пробивали защиту города. Отец подарил Зеннону безопасность. Уже одно это гарантировало ему место в Зале славы.

С другой стороны, была я. Ни на что не годная дочь знаменитого отца. Самозванка и лгунья. Мне стоило большого труда сохранять в этом зале свою маску.

Наставница Флия красноречиво расписывала достижения отца, то и дело мне улыбаясь. Как никогда я чувствовала себя в центре всеобщего внимания, чувствовала неприязненный взгляд Кинна, который словно высвечивал мою ложь, и из последних сил старалась играть роль почтительной и не менее талантливой дочери.

Я стояла перед отцом и лгала – каждым своим взглядом, каждым движением, каждым вздохом. И пусть это был всего лишь его портрет, это было невыносимо. И, когда все потянулись на выход, я задержалась, всего на полминуты, чтобы сказать отцу «прости».

Всего на полминуты я сняла свою маску.

Этого оказалось достаточно, чтобы меня заметили.

Я повернулась, чтобы уйти, и столкнулась взглядом с Кинном. Тот сразу же отвернулся, но я обомлела. Вместо враждебности в дымчато-серых глазах сквозила растерянность.

После этого я постоянно чувствовала пристальное внимание Кинна, словно он оценивал меня, изучал, стараясь понять, какая Вира – настоящая. Рядом с ним мне пришлось удвоить свою осторожность. И всё же однажды я попалась.

Меня пригласили на свое тринадцатилетие брат и сестра Аксарры. Одно время сестра, Лея, та самая бойкая девочка, которая когда-то предложила сыграть в «Жабу», набивалась ко мне в подружки, а ее брат Марен чуть не каждый день признавался мне в любви. Но в целом они были неплохими, и, сложись всё по-другому, я была бы не против с ними дружить.

Уже несколько лет я только и слышала, какие умопомрачительные праздники устраивали Аксарры. И каждый год упорно отклоняла приглашения: я не могла рисковать. Но в этот раз ожидалось что-то невообразимое – катание на корабликах по Венне, пикник с играми в Садах Деи, световые иллюзии, а еще шептались, что для танцев пригласили едва ли не всю Гильдию бардов.

Невероятным усилием воли я заставила себя сидеть со скучающим выражением лица, выслушивая, как заливается восторженная Тами. И еще большее усилие мне потребовалось, чтобы отказать Лее и Марену.

– Дядя едет на Озёра, я еду с ним, – заявила я.

Лица двойняшек одинаково опали, и мне показалось, что Марен взглянул на меня как-то особенно грустно. Когда они ушли, и Тами унеслась вслед за ними, в надежде выведать еще какие-нибудь сочные подробности, я встала у окна, делая вид, что рассматриваю школьную оранжерею, всю в рыжих всполохах сентябрьского солнца. И, хотя в классе больше никого не осталось, тихо вздохнула, чувствуя, как в уголках глаз начинает щипать.

Ни на какие Озёра с дядей я не собиралась. В лучшем случае мне бы пришлось просидеть дома, в гордом одиночестве. А в худшем… Всегда была Нелла, которая не упускала возможности меня чему-нибудь поучить.

Хотя бы раз, хотя бы только раз побыть как все – повеселиться, забыв обо всем на свете, натанцеваться так, чтобы ноги болели, – разве я хотела слишком многого?

По щеке поползла предательская слеза, за ней – другая, в груди опасно заклокотало, и, чтобы не разрыдаться, я стиснула костяшку пальца зубами – до боли, до кровавого следа. Я не имела права плакать. Только не здесь.

В окне что-то пошевелилось, и с ужасом я поняла, что это чье-то отражение. Кто-то подошел ко мне сзади.

– Они сейчас вернутся.

Кинн. Медленно я разжала зубы, выпустив палец, и вытерла слезы. Выпрямила спину.

Когда я обернулась, Кинн уже сидел на своем месте, опустив голову к учебнику. Не поднимая глаз, я прошла к своему столу. Когда в класс ввалилась шумная толпа, мое лицо уже приняло свое обычное выражение.

Только Кинн знал, что палец я поранила не об оконную защелку. И только Кинн видел, что гордая Вира Линд – всего лишь маска. И я ничего не могла с этим поделать.

– Эй, Вира, ты идешь?

Я вздрогнула, увидев пухлые руки Тами у себя на столе.

– Что?..

Вокруг царила суета, все довольно переговаривались. Похоже, пока я предавалась воспоминаниям, урок Закона благополучно закончился.

Тами прыснула себе в кулак:

– Вира, ты в последнее время такая рассеянная. Это так на тебя не похоже! Ты часом не влюбилась?

Я повернулась, чтобы возразить, и тут наткнулась взглядом на Кинна, который исподлобья наблюдал за мной. Я сразу же отвернулась, покраснев против воли, словно меня на чем-то подловили.

Глаза Тами расширились:

– Вот это да! И кто он? Я его знаю?

Глупость Тами вывела меня из равновесия, и я сорвалась:

– Это не твое дело!

Тами заморгала, обидевшись, но тут же спрятала обиду за виноватой улыбкой:

– Да-да, конечно, извини. Это, и правда, не мое дело.

Она отошла к своим приятельницам и начала с ними яростно шептаться. От злости я едва не заскрипела зубами. И дернуло Кинна посмотреть на меня именно в этот момент. Из-за него и из-за этой дурочки Тами теперь вся школа будет сплетничать о том, что Вира Линд в кого-то влюбилась, и еще полшколы – утверждать, что именно в них.

Несколько раз я глубоко выдохнула, чтобы успокоиться. Вспомнила платье, которое дожидалось меня дома. Что ж, возможно, теперь подобные слухи были мне на руку. Вероятно, дядя даже был бы доволен.

Под конец дня Тами настолько утомила меня своим любопытством, что я была только рада сбежать от нее в библиотеку. Это было единственное место во всей школе, где Тами почти не появлялась, – она клялась, что у нее аллергия на библиотечную пыль. Хотя я была уверена: всё дело было в том, что библиотекарь Аррин очень строго относился к соблюдению тишины.