Чтение онлайн

Камеры во Дворце — как на курорте, чистенькие и вполне просторные. Здесь даже имеется дырка для нужд, выводящая куда–то там дальше. Для удобства имеются каменные выступы, выполняющие роль койки, столика и стула. Матрац с подушкой были уже по умолчанию.

Пройдя две буферные зоны и миновав двенадцать бдительных стражников, я вышел в отсек с восемью такими камерами. Дальше ещё целых шесть неосвоенных нами зон, коридоры, всякие ниши. Не ровен час, тут и призрак заведётся, до которого дел не будет очень долго.

Как только массивную дверь за мной закрыли, я повернулся к Дарье. Чтобы увидеть меня света ей здесь достаточно — два факела, свечи на караульной тумбе. Но она делает вид, что не замечает меня. Лежит на койке, закутанная плащом, которым её накрыли, когда вели сюда. На полу тарелка с нетронутой кашей, ну хоть воды попила из кружки — уже хорошо.

Наколдовал стул, уселся в паре метров от решётки.

Около минуты Дарья молчит, а затем поднимается, легко принимая сидящее положение боком ко мне. На меня вообще не поворачивает голову, уткнулась взглядом в пол перед собой. Она всё ещё в наручниках, нейтрализующих магию. Но мы же не изверги какие, наше изобретение до бессилия не доводит, только ограничивает резерв.

— Казнить меня пришёл? — Подала, наконец, голос с сиплыми нотками.

— Ненавидишь меня, да? — Спрашиваю с укором.

— Нет, — отвечает, чуть помедлив. — Ты сделал много доброго. Но это доброе не перекроет зла, что является последствием твоих деяний. Поначалу я верила, что ты не ведаешь, что творишь. Но стало по–другому.

Хм, а вот и позиция. Скорее даже — идеология, привитая Могутой.

— Нарушение баланса, — комментирую. — Дай угадаю, прежде ты была хранителем деревни, а соблазнилась на должность хранителя всего мира.

Дарья посмотрела на меня хищно. Похоже, я попал в точку.

— И каков ваш план? — Продолжаю уже по существу.

— Убить тебя, — произнесла так обыденно, что стало даже обидно.

— И всё? — Переспросил после недолгой паузы.

— Искоренить всё, что нарушает гармонию нашего мира, — добавила с нотками цинизма.

— То есть уничтожить воздушные кареты?

— И их тоже, — бросила.

— И каким образом собирались это сделать?

Молчит.

— Расскажешь так или иначе. Гойник не будет ни с кем церемониться. Все твои сообщники уже пойманы, им скоро развяжут языки. Но честно… я не хочу делать тебе больно.

— Как трогательно с твоей стороны, — покривилась. — Можете пытать моих сторонников сколько угодно, они не знают плана, только его малые части — Могута позаботился об этом. Да и я сама знаю не так много. Сообщения приходят всегда накануне действа, так меньше опасений, что всё сорвётся.

— И ты не получила ещё последней части плана — это хочешь сказать?

— Не получила, — ответила Дарья недовольно. — Получит другой, не страшно.

Наивная дура.

— И давно ты с Могутой заодно? — Спросил то, что меня волнует больше.

— Незадолго до твоего появления он рассказал мне, кем является на самом деле, — ответила уверенно.

— До моего появления? — Уточнил, не совсем понимая, что она имеет в виду.

Дарья усмехнулась себе под нос. Забралась с ногами на кровать у подушки, повернулась в мою сторону и подгребла коленки, сгруппировавшись.

Посверлив меня пристальным взглядом, она начала задумчиво:

— Я знала прежнего Ярослава, как облупленного. Когда Тимофей Иванович наказал убить его, подсказав отправить дурака за Лазурной розой, я долго сомневалась. Но он сам шёл на убой, будто хотел поскорее попрощаться с жизнью. Нет… я не спасала его тогда, я хотела его убить. Не лешего, а человека.

— Его?

— Ты не он, — хмыкнула. — У тебя цвет глаз сразу изменился. И та речь. Я специально провоцировала тебя, и ты быстро выказал своё истинное лицо. Оставалось показать тебя Могуте.

— Вот почему ты повела меня в «Чудо–барахолку».

— Да, только по этой причине, чтобы убедиться.

— Что я не он?

— Ты вселился в его тело, и всё сразу стало по–другому. Я ведь не дура, я всё поняла.

— Но ты же защищала меня.

— Так велел Могута, — обрубила. — Знаешь сколько раз я натягивала тетиву, собираясь пустить стрелу тебе в затылок?

— Ну ты и сука.

— Для твари из другого мира? Пусть, — покривилась.

— Мы ведь столько вместе прошли. Я спас тебя.

— Ты исправлял свои собственные ошибки, — обрубила. — Всегда. Всё началось с того, что ты открыл проход в Хикупту, забрал Зерно, которое почуяли монстры из других миров. Все те жертвы на твоей совести. Станешь отрицать?

— Нет, — опустил взгляд уже я.

Почему–то вспомнился погибший Крезо, по которому она убивалась. А он ли был причиной её нервных срывов?!

— Война с поляками не исключение, — продолжает Дарья поклёп. — Это тоже твоя вина.

— Здесь не соглашусь.

— Если бы не было тебя, не было бы и войны. Не было бы стремлений у Сигизмунда идти сюда за этим проклятым Зерном. Тебе всего–то нужно было не срывать помолвку Василисы и его сына. Она тоже виновата… но ты больше.

— Ты не первая, кто обвиняет меня во всех бедах.

— Потому что на наших устах истина. А ты ищешь оправданий. В словах, в делах. Ты хочешь исправить свои ошибки, умаслить крестьян. Но ты не можешь понять одного, никакие твои чудеса и блага не вернут их детей и мужей.

— Я понимаю.

— Не понимаешь, — бросила с ухмылкой. — Ты продолжаешь своё проклятое дело. И никто тебе не указ, никто не господин. Знаешь… я поняла, каков твой истинный план.

— И каков же?

— Все эти твои новшества неспроста. Ты переделываешь наш мир под свой грязный и мерзкий мирок, из которого ты сбежал.

— И откуда же я сбежал? Могута тебе рассказал об этом? Может, от кто–то другого узнала? — Поинтересовался, затаив дыхание.

Не думаю, что Люта бы ей проболталась. А кто ещё знает? Белка?

— Тимофей Иванович считает, это вряд ли Навь, хотя ты с ней тоже связан, — отвечает Дарья, разговорившись не на шутку. — Думаю, твой мир пострашнее будет. Признайся уже, и делай со мной, что хочешь. Я ничего не боюсь. Могута за меня отомстит.

Ах да, она ж не в курсе, что он уже мёртв.

Самое страшное, что я и сам понимаю — многие жертвы на моей совести, людей не вернёшь, горе не исправишь. Но я могу предотвратить ненужные смерти в будущем.

— Не буду отрицать, что по моей вине погибли многие, — соглашаюсь. — Но разве до меня крестьяне не умирали от нечисти, которой здесь всё кишело?