Чтение онлайн

— Недовольная она чего–то, — добавил один из дружинников. — Может, ну её, барин?

От одной злой тётки к другой злой тётке. Как говорится из огня да в полымя.

Интересно, что же Чернава попросит сделать.

Думал, проскочу в особняк. Ага, разбежался! Люд на въезде встречает. Собрались с раннего утра и местные, и с Новосёлок лица узнаю.

— Барин вернулся! — Кричат, да охают. — Ярослав наш!

Человек сто собралось. Покивал всем и понял по выкрикам бабуль, что они жаловаться ко мне пришли. И у особняка очередь стоит, ещё человек пятьдесят.

— Дайте хоть позавтракать с дороги, барину! — Ворчат сопровождавшие меня дружинники.

— После полудня приму, не мёрзнете! — Кричу всем подряд и на территорию заезжаю.

Мои встречают сразу за воротами. Ефим, Дарьюшка и просто гигантский на их фоне Пересвет. А за ними на пороге уже Чернава щуплая стоит в шубе черно–бурой со своим засаленным посохом. Растрёпанная, недовольная, скалится брезгливо. Мне ещё по дороге сказали, что её и сопровождающих пятерых витязей пришлось у нас разместить. Их в казарме. А ей Ефим неплохие покои выделил наверху, где раньше Крезо жил. Графине так и положено.

С коня спрыгнул, которого живенько часовой перехватил. Поздоровался со своими горячо.

— Хорошо всё? — Спросил у Пересвета шёпотом.

Кивнул сдержанно, глядя на меня очень внимательно.

— Тётушка! — Воскликнул наигранно весело и к Чернаве обниматься поспешил.

— Но, но, но! Не разгоняйся, — заворчала.

А я всё равно подскочил, обхватил за талию, прижал крепко. В обе щёки дряблые поцеловал.

— Как ты добралась, голубушка? — Спросил грымзу, которая, похоже, ошалела.

Сбоку витязь обозначился крупный, на викинга похожий. О! А это тот, которого я в лесу летом от половцев спас. Белобородый парень с синими безумными глазами выше на голову и шире меня раза в три.

— Тёть Чернава, а ты и не говорила, что ещё один братка у меня есть, — выпалил он радостно.

— Глеб, да не слушай ты… — начала было магичка.

— Брат, ну здравствуй, — подхватил я и с ним ещё обнялся. — Как доехали?

— Скучно, братка, никого не пришибли и сами целые, — отвечает мне витязь, глазами пожирая. — А знакомое лицо у тебя.

— Так родня ж, — пожал я плечами.

— И то верно, — согласился Глеб, растягивая улыбку ещё шире.

— Бестолочи, — фыркнула Чернава, сдаваясь, и двинула обратно в дом.

В гостиной уже стол накрыт. Леночка с Инкой вовсю суетятся. Хозяюшка меня увидела, всё бросила и побежала в объятия, да, как повиснет! Будто мы год не виделись. С задницы руки на талию переставил по очереди с каждой булки. Упс.

Сбоку Глеб пристраивается и вижу, как он ей очарован. Налюбоваться не может. И явно мне завидует. Хотя он ведь из барских, а она крестьянка простая.

Собрались за столом. Глеб с нами, а Чернава ушла бродить по двору.

Вопросами меня засыпали, жевать не дают. А как в Академии, а что. Пришлось рассказать, какие там надменные отпрыски господские. Как на меня в первый день за всё подряд нажаловались, как мне пришлось навалять самому крутому в группе паладину. Как я раскидал толпу мастеров с Приказа, как на кладбище сходили и Сорняк с мертвецами порубили.

У Глеба глаза горят, похоже, он от рассказа больше всех в восторге. Уши развесил. К нему и Руслан присоединился, ахает восторженно. А мои даже не удивлены, что я на задницу нашёл столько приключений за неделю. Леночка хмурится и мотает головой с укором. А Дарья критикует:

— С Морозовой ты молодец, что сдружился, но с Приказными нельзя ссориться, подлые они.

Ещё немного поболтали. Илларион с Богданом пришли поприветствовать. Спустя полчаса и Петруха примчал запыхавшийся.

Завтрак перерос в совещание. Намекал, намекал Глебу, что мы тут шушукаться собрались, а тот дальше сидит, как дурак и слушает.

— Пойдём, поможешь мне с водицей, — сообразила Леночка, цепляя чужого витязя. Тот охотно и пошёл.

Избавившись от лишних ушей, кивнул Богдану, чтоб первым начинал о своих делах. Долговязый староста лицом разгладился, подобрел, на Гайю теперь с такой любовью смотрит. Они ведь помирать тогда в сарае вместе собрались уже.

— В Елькино воротиться надобно, барин, — начал тот.

— А весны дождаться не хочешь, как условились? — Наезжаю.

— Травница наша ушла туда.

— Делать что ли нечего? — Возмутился.

— Там лавка её с травами, — поясняет староста. — Какой вор залезет, и всё пропало. В лавке очень редкие травы для зелий ценных.

— Пару домов вам восстановим, чтоб не мёрзли, дети со стариками здесь останутся, — настаиваю.

Богдан кивает послушно.

— Десять дружинников туда, — говорю уже Ефиму. — Вахта месяц, затем меняешь на других.

— Исполним, барин.

— Меня отправь, Ярослав, — обозначается Гайя. — Богдану помогу.

— Хорошо, будь по–твоему.

По большому счёту Елькино бросать нельзя. Там и дома разворуют, разбойники везде есть. Им бы чем поживиться.

Уточнили некоторые детали. Дальше я передал слово Петрухе. Этот как давай ляля–тополя, обо всём на свете. Кроме самого главного.

— С Рудником что? — Прервал его нетерпеливо.

— Там это… — поплыл сразу староста. — Мы начали расчищать, дело пошло. А как по дрова пошли, соседские стали докучать.

— Поточнее пожалуйста.

— Телегу на днях разломали, пока мужики отвлекались. За дерево нам предъявили, пришлось пять медяков отдавать, — жалуется Петруха.

— Подожди, это с соседней деревни наши? — Уточняю, наполняясь негодованием.

— Они не наши, — вмешался Пересвет. — Это дружинники барона Горазда, твоего соседа теперь. Рудник наш стоит на краю у границы, которая по лесу и идёт. Там нашей земли по кромке леса, метров пятьдесят, а дальше непонятно. Прежний наш барин мягкий был, вот Горазд и наглеет по привычке. Раньше не лез так близко. А теперь, видимо, хочет Рудник прибрать к рукам. Ему ж доносят всякое, коль люди там ходят, нечисти бояться нечего.

— А так можно что ли? — Развожу руками. — Мы ж оба под князем ходим.

— Он брянскому князю служит, — поясняет Петруха.

— И что? Государство–то одно, — ворчу. — Кому эти внутренние распри нужны?

— А никто и не устраивает сечу, — усмехнулся Пересвет и стал пояснять. — Здесь кто кого спровоцирует хитрее. Чтоб был повод князю своему пожаловаться, а далее попросить компенсации. Скажем, за убиенного дружинника или поколотую лошадь Горазд и попросит Рудник. Было бы легче, если один князь над всеми. А тут вопрос деликатный выйдет, потому что между княжествами.