Чтение онлайн

Понятно, родня Императора.

Речь какая–то невнятная пошла о том, что нам всем нужно постараться и поднажать, будто она здесь главная. По сторонам зашептались, что это графиня Златояра Дунина, сводная сестра императора Златозара, с которой лучше не связываться. Вот и отпали все вопросы. Морозову хотят сместить.

А с учётом того, что теперь и князь Вячеслав тут будет тереться из–за своей дочери, Гале придётся не сладко. Получается, и мне нужно побыть паинькой, чтоб не подставлять её.

Но вот как таким быть, когда новые столичные зажравшиеся детки, которые явно не пуганные ничем, смотрят на меня брезгливо и почти открыто обсуждают всякие слухи обо мне.

— Ты что–то вякнул, пацан? — Обернулся я к одному белобрысому с лощёной харей, когда после речи Златояры наступила неопределённая пауза.

— А ты кто вообще тут? Деревенский граф или любовник Морозовой? — Огрызнулся тот.

Хотел уже взять его за волосы и спустить на колени. Но тут выскочили два приказных мага с умоляющими лицами, преграждая мне путь.

— Ярослав, пожалуйста, не нужно скандалов.

Только сейчас обратил внимание на то, что вокруг меня их два десятка скопилось. Похоже, Галя решила подстраховаться. Правда слабо, если уж на то пошло.

Весь день в суете, размещение, регистрация. Везде я нянчусь с Дарьей, не оставляя её одну. Даже в женское крыло общежития провожаю и довожу до её комнаты, дабы убедиться, что хорошо заселили. Но увы, разместили паршиво, однако подружка всё равно рада.

Глаза её изумрудные горят, раскраснелась, улыбка с лица не сходит. Многие на неё с симпатией смотрят, куда уж деваться. Красавица и умница, совсем не дурнушка. Зрелая девушка в отличие от половины щегловатых малолеток, которые тут маячат по Академии с раскрытыми ртами. Кстати, впервые такое вижу, чтоб тут со своей свитой учеников пускали. Только самых знатных, таких, как Златослава в том году. А теперь каждый второй мелкий гусь с одним витязем да двумя слугами.

Вечером в столовке устроили огромный пир, где присутствовали и родители новичков. К счастью, всю свиту вытурили за территорию.

Учебные будни начались только на следующий день. Вроде и вернулось всё на круги своя, вот только мастеров в красных мантиях стало по залам шариться в три раза больше. Причём столько новых ещё не битых мною рож, что даже любопытно, откуда они взялись.

К Морозовой теперь не пробиться, чтоб спросить. Её атакуют родители, занявшие весь коридор. Приём идёт с утра до вечера.

Я и к Мещерскому пробивался уже в наглую, мимо очереди, выслушивая возмущения знати. Вырвал расписание для себя и Дарьи, пожал ему руку с благодарностью и умчал под ругань.

На занятиях нам пришлось разделиться. Первая половина дня прошла в классах групп, у нас — под руководством мастера Томиры. В моём классе Сапфира третьего курса — пять новых девочек и три пацана. Все парты заняты. На моё место уселся парень, который слетел со стула, как только возразил на моё вежливое предложение свалить. После этой выходки, новички на меня перестали смотреть надменно. Томира, которая знает мой нрав, сделала вид, что не заметила лёгкой потасовки. И на его возгласы не отреагировала.

В обед мне с трудом удалось найти Дарью, которую облепили ученики. Никогда бы не подумал, что она вызовет такой интерес своими рассказами. Решив ей не мешать, встал смирно в очередь один. Где сразу же расслышал сплетни столичных мажоров о Василисе, которую до сих пор не видел в Академии. Примечательно, что ничего плохого о ней не говорят. Сплошные фанаты.

В столовке Василиса не появилась, похоже, ей накрывают в номере. Наверное, руководство Академии и радо, иначе тут побьётся вся посуда.

Зато дочь Морозовой помаячила вокруг меня знатно. Вроде как с Галей договорились, что Остромила будет держать дистанцию, но видно, что мается и пытается выловить мой взгляд. Кобыла ещё сильнее пострашнела, вообще на мужика стала похожа. Мне даже стыдно признать, что я с ней знаком. Хотя это всего лишь предрассудки.

Сюрприз случился, когда мы вышли группой на полигон вместе с паладинами третьего курса. Солнечная и тёплая погода сопутствовала хорошему настроению, учебные будни зарядили меня позитивом, и некоторым удовлетворением от ощущения мирной жизни. Хорошо ведь, когда вокруг царит мир и гуляют озадаченные детки. Мир, в котором не нужно никого убивать.

Мы двинули строем на большой полигон «Шестиугольник». Ещё по дороге через идеально выстриженную лужайку издали заметил на малом полигоне «Треугольник» скопление мастеров в красных мантиях и стражников из числа гвардии князя. Удивился, когда рассмотрел в толпе самого Вячеслава и главу факультета Рубина. А ещё сердце замерло, когда увидел Василису собственной персоной, около которой вьётся женщина преподаватель, что–то ей втолковывая.

Похоже, вся делегация и собралась на Треугольнике ради прелестной доченьки князя. Неужели у неё будут отдельные индивидуальные занятия? Поборов разочарование, я сделал вид, что мне не интересно. Хотя сделать это сложно, когда столько ахов и вздохов в моей группе молодых людей.

Когда мы проходили мимо Треугольника, метрах в пятидесяти, Василиса, будто издеваясь над воздыхателями, вышла из толпы опекающих, повернувшись в нашу сторону. Может, решила покрасоваться или на нас посмотреть. Когда ослепительная красотка предстала в мантии голубой расцветки с золотыми узорами особого дизайна, мне тут же прилетело по ногам от позади идущего парня. Народ начал спотыкаться, перестав смотреть под ноги.

Обозлившись на отупевшее стадо, я вышел из строя и по лужайке выдвинулся спешно, чтобы обогнать всех. Постарался на неё не смотреть. Но услышал восторженные ахи учеников:

— Она нам машет! Нет… она этому машет. Да что в нём такого?! Деревенщина…

Повернулся. И правда, Василиса смотрит на меня с улыбкой и поднятой ладошкой в приветствии. Помахал в ответ сдержанно и пошёл дальше, пытаясь побороть неожиданное смятение вперемешку с очарованием. Потому что я не хочу быть в числе стада загипнотизированных баранов.

— Да как он может? — Возмутились парни. — Что за нахал?

— И молодец, — слышу от девочек. — Не всех красавцев охмурила ваша ведьма.

— Да какая она ведьма? Богиня…

С мастером–паладином Данияром поравнялся. Этот идёт спокойно, болтает с коллегой Томирой. На меня взглянул:

— Ну что Ярослав? Много нечисти за лето порубил?

— Около тысячи, — ответил обыденно. — Если курии в счёт.

— Ого, — удивился паладин. — Небось, руки чешутся тут без дела.

— Ещё как, — ответил гнусаво.

Томира на меня посмотрела с укором. Вздохнула, отвернулась.

— Сложный год, очень сложный год, — процедил Данияр по–свойски, хотя мы с ним мало общались прежде. — Никогда столько учеников у нас не было. Набили общаги под завязку, у меня паладинов заселили по двое, по трое, мест не хватает. Говорят, у нас помимо главы Сапфира ещё девять родственников императора в учениках. Ты там по носу не щёлкай, кому попало, чтоб ненароком не зацепить самых нежных и ранимых. Поляков не жури, за них нас всех причешут граблями.