Чтение онлайн

И, действительно, «именно такой отзыв получил Гарольд С. Блэк, который в 1928 г. попытался запатентовать отрицательную обратную связь»480. По его словам, «к нашему изобретению отнеслись так же, как к вечному двигателю» 481.

Все приведённые цитаты взяты из базового курса электроники Гарвардского университета. Как видно, ни о каком упоминании имени кибернетика всех времён, но одного народа речи не идёт.

Нет никаких сомнений в том, что сами американцы, коль скоро отрицательная обратная связь была открыта в США, лучше всех знают, кто же конкретно его сделал. По мнению автора, в данном вопросе процитированный им источник заслуживает полного доверия.

Что же касается сознательного уничтожения электроники в СССР в ходе борьбы с продажной девкой империализма, то это просто очередная ложь сионистов. Слов нет, из-за трудностей военного времени, СССР, бывший, в отличие от США, главным противником Германии, отстал в создании электронно-вычислительных машин или ЭВМ482.

Однако, отставание было кратковременным. В США первая работоспособная ЭВМ, знаменитый ЭНИАК, была создана в 1946 г., но уже в 1948 г. в Энергетическом институте АН СССР и в Институте электротехники АН УССР начались работы по созданию ЭВМ.

Их результаты появились очень скоро, и в 1951 г. был создан первый советский компьютер. Им стала Малая электронная счётная машина (МЭСМ), признанная 5 (пять) лет спустя лучшей европейской ЭВМ.

А в 1953 г. была сдана в эксплуатацию Быстродействующая электронная машина, признанная самой быстродействующей ЭВМ в Европе. Иначе говоря, обусловленное объективными военными трудностями отставание СССР от США в столь важном деле было преодолено в кратчайший срок.

Можно не сомневаться, что при увлечении бесперспективной кибернетикой ничего подобного не добились бы. И потому вопрос о том, нужно ли было бороться с продажной девкой империализма или же нет, перестаёт быть риторическим.

Гении генетики. Глобальная синагога, разумеется, создаёт прирученных «гениев» не только глобального масштаба, но и масштабов местных. Мировое еврейство прекрасно понимает, что, мысля исключительно в мировых масштабах, твёрдо контролировать ситуацию невозможно, и потому спускается с облаков на землю.

Нередко в таких мероприятиях происходит раскрутка лиц нееврейской национальности, но, так или иначе, связанных с масонством. По мнению автора, типичнейшим представителем местных прирученных гениев был «великий русский учёный» Вавилов, стоящий на позициях вейсманизма-морганизма.

Официальная версия его «трудной» судьбы учёного, затравленного Сталиным и неучем Лысенко, навязываемая массовому сознанию всей мощью сионизма, такова. Был необычайно талантливый учёный Вавилов, отец русской генетики.

Существовал и неуч Лысенко, вышедший прямо от сохи, то есть крестьянского происхождения. Именно он всеми правдами и неправдами, в том числе и не имеющими под собой никакого основания грязными доносами, способствовал аресту Вавилова, умершего впоследствии в тюрьме.

Имеет смысл разобраться в данной истории, несмотря на то обстоятельство, что она уже немного обсуждалась ранее в настоящей главе. Лучше всего это сделать, опираясь на общеизвестные сведения.

И здесь выясняется, что именно «Лысенко, Трофим Денисович… состоит научным директором селекционно-генетического института в Одессе»483. И не Вавилов, а он «разработал теорию стадийного развития растений»484.

Изыскания Трофима Денисовича Лысенко нашли широкое применение и, например, «на основе теории стадийного развития растений (физиология растений) возможен сознательный выбор родительских пар для скрещивания при выведении нового сорта»485. Вавилов же генетиком не был, и занимался лишь ботаникой, причём весьма посредственно.

Он «прославился», главным образом, тем, что десятилетиями пытался отыскать центры происхождения современных культурных растений, обещая на базе найденного там материала произвести революцию в сельском хозяйстве. За государственный счёт бедной и имеющий много иных забот страны Вавилов катался по всему миру, но реальными практическими результатами, хоть убей, похвастаться не мог.

В науке Вавилов стоял на позиции постулата о случайном характере мутаций, из которых только ничтожно малая часть даёт благоприятные, с точки зрения эволюции, изменения. Как следствие, селекционерам следует долгое время ждать благоприятного момента, а в перерывах между ними, конечно же, сидеть на шее общества.

Противоположной точкой зрения являются взгляды Трофима Денисовича Лысенко. Он считал, что эволюция есть следствие целенаправленных приспособлений организмов путём генетического поиска к происходящим в их окружении изменениям, возможная, если предел пластичности данных организмов не превышен.

С точки зрения древнеарийской философии, прав, безусловно, Трофим Денисович Лысенко. Следуя своей теории, он и его ученики вывели множество сортов хлопчатника и пшеницы, например, знаменитую «Мироновскую-808», позволившие создать промышленное производство зерновых в наших широтах рискованного земледелия.

Что же касается животного мира, то о широких возможностях приспособления его представителей также известно очень много. Например, бактерии и вирусы в состоянии модифицировать себя так, что прежние яды на них перестают действовать, и это непреложный факт, известный почти каждому.

Окончательно позиции последователей Вавилова в СССР в середине XX в. были идейно разгромлены в ходе прямой полемики, инициированной И. В. Сталиным. Но, если сравнить финансовые запросы и выход продукции представителей двух научных школ, ему ничего не оставалось делать.

Кстати говоря, рассказы о том, что Трофим Денисович Лысенко изводил своих противников доносами и пользовался в научных дискуссиях политическими обвинениями, является наглой сионисткой ложью. В отличие от его противников, ничего подобного за ним никто никогда в реальности не замечал.

Более того, Трофим Денисович Лысенко демонстративно отказывался от таких способов борьбы, даже когда они гарантированно предоставлялись без каких-либо последствий для него. Он всегда стремился искать истину, а не уничтожать своих противников, и такой своей позицией, кстати говоря, всегда вызывал восхищение у И. В. Сталина.

Открытие ДНК окончательно поставило точку в столкновении разных взглядов на проблему передачи наследственной информации. И, если бы не холодная война, преследовавшая, в том числе, и уничтожение производственных сил СССР, вряд ли о таком «гении» генетики, как Вавилове, вспомнили.