Чтение онлайн

Кромѣ храмоваго употребленія священныхъ пѣсней, древнееврейское преданіе упоминаетъ еще объ употребленіи ихъ внѣ храма. Такъ на вечери пасхальной евреи пѣли галлелъ египетскій и большой. Египетскій галлелъ пѣли по частямъ послѣ второй чаши и послѣ четвертой — чаши благословенія или хваленія. Кто оставался за столомъ до пятой чаши, тотъ долженъ былъ встрѣтить ее пѣніемъ большаго галлела. Галлелъ начинаемъ былъ предсѣдателемъ, который вмѣстѣ съ тѣмъ предлагалъ присутствующимъ чашу съ виномъ. Эти преданія подтверждаются свидѣтельствомъ Новаго Завѣта о тайной вечери. Евангеліе говоритъ, что на этой вечери пѣли (Матѳ. 26, 30). Какъ предсѣдатель вечери, Іисусъ Христосъ первый, совершаетъ благодареніе, т. е. поетъ стихи галлела, на которые конечно ученики по обычаю отвѣчаютъ «аллилуя»; далѣе когда Іисусъ Христосъ приглашаетъ пить чашу всѣхъ: пійте отъ нея вси, то здѣсь нужно разумѣть четвертую чашу, чашу благословенія, отъ которой, по іудейскому обычаю, не могъ отказываться никто, даже женщины и дѣти. Но послѣ этой законной чаши благословенія Іисусъ Христосъ отказывается отъ слѣдующей чаши свободной, не предписанной обычаемъ [85] . Но тѣмъ не менѣе великій галлелъ, заканчивавшій вечерю, былъ пропѣтъ апостолами съобща: и воспѣвше изыдоша… Древность пѣнія за пасхальною вечерею указываетъ еще пророкъ Исаія (30, 29). При обыкновенныхъ пиршествахъ пѣли только псаломъ 23: «Іегова пастырь мой» предъ вкушеніемъ пищи [86] . Особенныя пѣсни также назначались для путешествующихъ въ Іерусалимъ съ начатками плодовъ. Входя въ ворота города, путешественники, имѣя впереди себя свирѣльщика, пѣли слова: «ноги наши стали въ воротахъ твоихъ Іерусалимъ». Подойдя къ горѣ храма, каждый долженъ былъ возложить на плечи ношу съ начатками плодовъ и пѣть 150 псаломъ. При вступленіи пришедшихъ въ притворъ, священники встрѣчали ихъ пѣніемъ псалма 30 «вознесу тебя Боже мой», а пришедшіе отвѣчали: «исповѣдую предъ Іеговою Богомъ, что я вошелъ въ землю, которую Іегова клялся дать отцамъ нашимъ» [87] . Еще къ псалмамъ, употреблявшимся внѣ богослуженія въ ветхомъ завѣтѣ нужно отнести: α) псаломъ 21, надписанный при появленіи зари — это благодарственная утренняя молитва, общая какъ для служителей храма, такъ и для всего народа; β) псаломъ 69, надписанный hazkir въ воспоминаніе, или по халдейскому перифразу: ad recordandum usum thuris; полагаютъ, что его пѣли во время зажженія свѣтильниковъ и ежедневнаго кажденія священниковъ, которое конечно, не проходило безъ молитвы; γ) псаломъ 81 «Богъ сталъ въ сонмѣ Божіемь». Въ этомъ псалмѣ находятъ отношеніе къ синагогѣ и полагаютъ, что его пѣли судьи во время засѣданій, на что указываетъ и надписаніе этого псалма въ халдейскомъ перифразѣ: ad laudandum pro sedentibus judicibus ordinariis, qui incumbunt testimonio legis [88] .

Вообще нужно сказать, что псалмы и молитвы ветхозавѣтные никогда не читались, а пѣлись или покрайней мѣрѣ произносились речитативомъ [89] . О пѣвучести древнихъ семитовъ могутъ свидѣтельствовать нынѣшніе арабы, у которыхъ всѣ занятія сопровождаются припѣвами, а отсутствіе голоса или неумѣнье владѣть голосомъ считается величайшимъ нравственнымъ недостаткомъ.

II. Вопросъ объ устройствѣ древнееврейскихъ музыкальныхъ инструментовъ принадлежитъ къ самымъ труднымъ вопросамъ библейской археологіи. Тогда какъ египетская археологія имѣетъ на древнихъ памятникахъ въ самыхъ отчетливыхъ рисункахъ полное, не оставляющее мѣста недоразумѣніямъ, устройство мѣстныхъ музыкальныхъ инструментовъ, древнееврейскіе памятники ограничиваются одними названіями инструментовъ, потерявшими притомъ отъ времени опредѣленный смыслъ. Одинъ и тотъ же терминъ у однихъ толкователей означаетъ одинъ инструментъ, у другихъ — другой, совершенно противоположный, у третьихъ считается какимъ-либо особеннымъ музыкальнымь терминомъ, а не названіемъ инструмента. Оттого въ изслѣдованіяхъ этого рода требуется большая осторожность, а рисунки, предлагаемые напримѣръ Кирхеромъ [90] , Люсциніемъ [91] и друг., скопированные съ нашихъ флейтъ, гитаръ, гуслей, безъ объясненія причинъ подобныхъ образцовъ, скорѣе мѣшаютъ дѣлу, чѣмъ помогаютъ. Надежная почва для изслѣдованія устройства еврейскихъ инструментовъ откроется только тогда, когда мы будемъ разсматривать устройство еврейскихь инструментовъ при свѣтѣ ясныхъ рисунковъ, сохранившихся въ катакомбахъ египетскихъ. Подобное изученіе еврейскихъ инструментовъ въ связи съ египетскими считаемъ возможнымъ, потому что, при продолжительномъ пребываніи евреевъ въ Египтѣ и потомъ при постоянныхъ сношеніяхъ съ нимъ, евреи не могли не испытать на себѣ вліянія египетскаго искусства и принести изъ Египта въ обѣтованную землю какіе нибудь другіе музыкальные инструменты, а не тѣ, которыми пользовались египтяне. Тоже самое говоритъ намъ сходство въ названіяхъ и общемъ опредѣленно извѣстномъ устройствѣ нѣкоторыхъ инструментовъ египетскихъ и еврейскихъ. Отъ этихъ сходныхъ главныхъ чертъ мы имѣемъ право, по законамъ простой интерполяціи, заключать къ сходству въ неизвѣстныхъ чертахъ. Объ инструментахъ еврейскихъ многихъ вмѣстѣ говорится: 1 Хр. 16, 5. 25, 1; 2 Хр. 5, 13. 23, 13. 34, 12. Пс. 150. Разсматривая эти названія, мы можемъ раздѣлить инструменты на струнные, духовые и ударные:

1) Остовъ или ящикъ для струнныхъ инструментовъ дѣлался изъ дерева еловаго или кипарисоваго; оттого св. Писаніе, говоря объ инструментахъ струнныхъ, часто обозначаетъ ихъ терминомъ инструментовъ деревянныхъ [92] . Соломонъ для своихъ струнныхъ инструментовъ привозилъ изъ Индіи дерево almugim или algumim [93] . Хотя LXX толковниковъ не считаютъ это слово специфическимъ названіемъ дерева (ξυλα πελεκητα дерево обдѣланное), но большинство другихъ толкователей указываютъ здѣсь особенный видъ дерева. Вульгата переводитъ: дерево thya, родъ кипариса; Лютеръ — черное дерево. По другимъ здѣсь разумѣется камедь. Талмудисты переводятъ коралловое дерево, имѣя въ виду его драгоцѣнность. Но всѣ эти переводы не могутъ быть приняты потому, что названныя деревья для музыкальныхъ инструментовъ не употребляются. Гораздо болѣе вѣроятно мнѣніе Гезеніуса [94] , который производитъ algumim отъ арабскаго члена al и gumim сандальное дерево, именно вывозимое изъ Индіи и самое удобное для устройства инструментовъ. Что касается струнъ, то, подобно египтянамъ, евреи никогда не знали струнъ металлическихъ, а приготовляли ихъ изъ льна или изъ кишекъ овечьихъ и сухихъ жилъ.

Самый употребительный изъ струнныхъ инструментовъ былъ кинноръ. Это былъ инструментъ деревянный [95] , въ формѣ треугольника [96] , натянутый въ длину жилами животныхъ, откуда, по нѣкоторымъ, вышло самое названіе его [97] . Число струнъ полагаютъ различное: шесть [98] , десять, двадцать четыре [99] и даже сорокъ семь [100] . Флавій полагаетъ, что на этомъ инструментѣ играли при пособіи смычка πληκτρω [101] , но это можно допустить въ киннорѣ малострунномъ, а многострунные издавали звукъ при помощи пальцевъ. Этимъ объясняется противорѣчіе между 1 Сам. 16, 23. 18, 10. 19, 9, гдѣ говорится, что Давидъ игралъ на киннорѣ непосредственно рукою, и приведеннымъ свидѣтельствомъ Флавія. Нѣкоторые археологи, въ намѣреніи возвысить значеніе искусства греческаго, подъ именемъ еврейскаго киннора разумѣютъ греческую лиру. Вилькинсонъ видитъ греческую лиру въ рукахъ семейства патріарха Іакова, за которое онъ принялъ одну изъ группъ древней египетской живописи [102] . Но уже одни костюмы этой группы, какъ свидѣтельствуетъ Розеллини, ясно показываютъ жителей Греціи. Кромѣ того, инструментъ, который здѣсь держитъ въ рукахъ quasі-Іаковъ, имѣетъ мало общаго съ лирою греческою. Съ другой стороны тѣ немногія особенности киннора, какія указаны въ Библіи, греческой лирѣ принадлежать не могутъ. Тогда какъ у киннора еврейскаго количество струнъ 3, 6, 8, 10, 20, 24, греческая лира имѣла четыре струны; Терпандръ прибавилъ еще три струны, и хотя былъ наказанъ за то эфорами, однако его семиструнная лира вошла въ общее употребленіе и до Пелопонесской войны позволялось играть только на семиструнной. Второе доказательство употребленія у евреевъ греческой лиры находятъ въ томъ, что на монетѣ, чеканенной Симономъ Маккавеемъ (по нѣкоторымъ чтеніямъ даже: Самуиломъ) на оборотной сторонѣ представлена трехструнная лира съ подписью: по случаю освобожденія Іерусалима [103] . Но α) здѣсь указывается лира трехструнная, слѣдов. не собственно греческая; β) при внимательномъ изслѣдованіи медали оказалось, что она была перечеканена; именно подъ буквами самаритянскими замѣтны латинскія тѣже, которыя встрѣчаются часто на медаляхъ императора Траяна, голова котораго изображена и здѣсь подъ лирою [104] . Такимъ образомъ медаль въ настоящемъ ея видѣ принадлежитъ не Симону Маккавею, а Симону Баркохбѣ, который въ царствованіе Адріана, черезъ 16 лѣтъ послѣ Траяна, имѣлъ огромный успѣхъ въ возбужденномъ имъ народномъ возстаніи, и слѣд. присутствіе греческой лиры на медали такого поздняго времени не имѣетъ значенія.

Если такимъ образомъ кинноръ не можетъ быть представляемъ въ формѣ греческаго инструмента, то родственное отношеніе его къ египетской арфѣ не подлежитъ сомнѣнію. По изслѣдованіямъ Яблонскаго [105] въ коптскомъ переводѣ Библіи слово кинноръ переводится всегда чрезъ древнеегипетское слово tebouni (копт. членъ tе и оипі) арфа. Такое значеніе слова tebouni сдѣлалось несомнѣннымъ съ тѣхъ поръ, какъ это слово прочитано на всѣхъ памятникахъ, имѣющихъ въ своемъ составѣ арфистовъ. Монтфоконъ [106] , Виллото [107] , Лякрозъ [108] считаютъ эту этимологію Яблонскаго непоколебимою. Такимъ образомъ коптскій переводчикъ считалъ еврейскій кинноръ древнею египетскою арфой. У еѳіоплянъ арфа прямо называется именемъ еврейскаго царя, mozanc David [109] . Прибавьте къ этому, что какъ у евреевъ, такъ и у всѣхъ народовъ, Давидъ представляется всегда съ арфою, а не съ какимъ либо другимъ инструментомъ [110] , обстоятельство, котораго не объясняютъ археологи, но которое однакожъ не могло быть случайнымъ. Наконецъ, мы не хотимъ считать случайнымъ того обстоятельства, что, по древней египетской легендѣ, начало арфѣ положено у людей хищныхъ и воинственныхъ, которые, обращаясь постоянно съ луками, замѣтили, что при стрѣляніи натянутая веревка лука издаетъ такой или другой звукъ, смотря по степени напряженія лука. Между тѣмъ по библейскому разсказу инструментъ музыкальный, изобрѣтенный Іуваломъ, потомкомъ убійцы Каина, среди племени хищниковъ, былъ именно кинноръ, корень котораго kur значитъ именно пробить, ранить, отсюда евр. mechora, греч. μαχαιρα мечъ. Такимъ образомъ языческая миѳологія, варіируя библейское преданіе о первыхъ музыкальныхъ инструментахъ, говоритъ объ арфѣ то, что въ Библіи сказано о киннорѣ. Уже то одно, что это соображеніе объясняетъ непонятное на первый разъ сближеніе музыки — благороднѣйшаго изъ искусствъ съ хищническимъ потомствомъ Каина, должно дать вѣсъ приведенному сопоставленію. Отсюда же объясняется и постепенный переходъ малострунной арфы въ многострунную. Хотя по легендѣ Ценсорина [111] первоначальная арфа имѣла какъ лукъ одну только струну, но въ дѣйствительности она въ такомъ видѣ не могла оставаться, но, удерживая остовъ лука, постепенно наполняла свое промежуточное пространство струнами. Во время Флавія кинноръ имѣлъ десять струнъ, а при Іеронимѣ уже 24. Впрочемъ въ Египтѣ и въ Іудеѣ при увеличеніи арфы новыми струнами не выходили изъ употребленія, и прежния малострунныя, такъ что тѣ и другія съ теченіемъ времени представили какъ бы особенные виды музыкальныхъ инструментовъ. Въ настоящее время на памятникахъ египетскихъ открыты слѣдующіе виды арфъ или кинноровъ: арфа трехструнная, арфа четырехструнная,— эти экземпляры арфы изображены на памятникѣ такимъ образомъ, что между струнами и ободомъ обыкновенно проходитъ голова музыканта; такимъ образомъ ихъ носили на шеѣ; арфа пятиструнная, шестиструнная, семиструнная, постепенно увеличиваясь въ объемѣ, не надѣваются на плечо или шею, а имѣютъ подставки, на которыхъ ставятся при игрѣ. Особенно замѣчателенъ экземпляръ семиструнной арфы, сопровождающей хоръ слѣпцовъ, открытый на памятникѣ Алабастрона, представляющій самый элементарный видъ инструмента по своей простотѣ; полагаютъ, что эта арфа дѣйствительно была сдѣлана изъ лука. Арфы семиструнная и десятиструнная открыты между памятниками Ѳивъ; двѣнадцатиструнная (двѣ), открытая въ гробницѣ Рамзеса IV въ рукахъ двухъ священниковъ, играющихъ божеству смерти; пятнадцатиструнная — замѣчательна по своимъ богатымъ украшеніямъ и особенно по величавой и очень искусной позиціи исполнителя; двадцатиструнная, оригиналъ которой, между прочими украшеніями, заключаетъ на своей вершинѣ голову, какъ догадываются фараона этого времени. Для объясненія этого послѣдняго сюжета, египтологи, закрѣпляясь библейскимъ свидѣтельствомъ [112] о царѣ, стоящемъ во главѣ оркестра, полагаютъ, что въ Египтѣ вмѣстѣ съ жрецами заправляли хоромъ и цари [113] .

Съ кинноромъ имѣютъ близкую связь и даже иногда смѣшиваются слѣд. инструменты: α) кинниръ. Какъ показываетъ сходство въ названіяхъ, здѣсь идетъ дѣло объ однородныхъ инструментахъ; но такъ какъ они цитуются одинъ при другомъ [114] , то несправедливо будетъ ихъ смѣшивать. Можно думать, что кинниръ былъ позднѣйшимъ инструментомъ, и, если допустить связь его съ киннирою греческою, то это былъ инструментъ печальный, употреблявшійся въ дни плача [115] тогда какъ кинноръ издавалъ звуки веселящіе сердце [116] , β) Китросъ, ассирійское произношеніе киннора, встрѣчающееся только у Даніила [117] , γ) Самбукъ — также встрѣчается только у Даніила [118] ,— греческое имя арфы ςαμβυκη. Атеней [119] , Витрувъ [120] и Фестъ [121] изображаютъ его въ формѣ Λ съ четырьмя струнами и острыми звуками. Климентъ Алекс. [122] приписываетъ происхожденіе его Троглодитамъ, другіе — Финикійцамъ и подоб. Самбукъ вообще былъ малыхъ размѣровъ кинноръ, употребляемый женщинами. δ) Симфонія,— также позднѣйшій видъ арфы, упоминаемый Даніиломъ [123] , имѣла форму дуги съ тремя струнами [124] . Еще въ 16 вѣкѣ арфа этого имени употреблялась при скрыпкѣ, какъ нѣкоторый родъ бассо. Впрочемъ съ другой стороны съ подобнымъ именемъ zampogna въ Италіи и въ Малой Азіи въ настоящее время извѣстна волынка [125] . ε) Наконецъ однимъ только Даніиломъ упоминается еще писантеримъ или псалтирь [126] . Отличіе псалтири отъ киннора состояло въ томъ, что вмѣсто обода служилъ здѣсь звучный ящикъ, по отверстію котораго проходили струны двойныя, или тройныя, по р. Абрагаму въ числѣ 10, приводимыя въ движеніе помощію пальцевъ или смычка [127] . Кромѣ евреевъ, псалтирь употребляли Египтяне, Ассиріяне, Арабы и Греки, что наглядно можно видѣть изъ самой этимологіи ея имени. Псалтирь происходитъ отъ древняго арабскаго слова santir гусли; въ Египтѣ это арабское имя произносили съ коптскимъ мужескимъ членомъ pisantir, а въ Греціи еще съ особенною мягкою флексіею pisanterion или звучнѣе pisalterion, а по сокращенію psalterion. Къ послѣднему образованію копты прибавили еще новый членъ и читаютъ нынѣ pipsalterion [128] . По свидѣтельству Даніила, Ассиріяне и Евреи называли этотъ инструментъ pisanterin или phisanterin. Сличая всѣ эти измѣненія, а также свидѣтельство Климента александрійскаго [129] , находимъ, что псалтирь получила свое начало между потомками Исава, откуда она перешла въ Египетъ, а отсюда въ Ассирію и Грецію, какъ показываетъ коптскій членъ pi, удержанный ассиріянами, вавилонянами и греками. Наконецъ изъ Греціи, получивши нѣкоторое измѣненіе въ своемъ устройствѣ, псалтирь перешла назадъ въ Египетъ. Но, заимствованная у пастырей, псалтирь не получила санкціи въ Египтѣ и употреблялась только народомъ, и на памятникахъ нигдѣ не встрѣчается, Виллото [130] думалъ было видѣть псалтирь на древнихъ скульптурныхъ изображеніяхъ Египта, но впослѣдствіи оказалось, что открытые имъ инструменты къ древней псалтири не имѣютъ отношенія. Даже въ настоящее время копты употребляютъ псалтирь неохотно, предоставляя ее христіанамъ и евреямъ. По своей формѣ нынѣшняя santir египетская представляетъ усѣченный по вершинѣ треугольникъ; поверхность ящика прикрыта легкою доскою съ отдушинами: къ лѣвой сторонѣ придѣланы колки для наматыванія струнъ, а на правой — недалеко отъ центра кобылка, какъ у скрыпки. Струны, по большей части металическія, ударяются смычкомъ, имѣющимъ на верхней сторонѣ наконечникъ изъ слоновой кости. Въ такомъ видѣ псалтирь употребляется и у китайцовъ подъ именемъ chê [131] .

Итакъ кинноръ, обозначая опредѣленный инструментъ, въ тоже время былъ общимъ именемъ многихъ инструментовъ, выдѣлившихся какъ его отдѣльные виды; LXX еврейское слово кинноръ переводятъ, различно: knir, psalterion, cithara. Этимъ объясняется и слишкомъ разнообразное употребленіе киннора: онъ издаетъ самые печальные звуки [132] и наоборотъ служитъ къ разсѣянію скорбныхъ думъ [133] ; онъ употребляется въ храмѣ, во время праздниковъ, и онъ же служитъ оргіямъ [134] и под. Въ этихъ случаяхъ нужно разумѣть различные виды киннора, потому что у евреевъ для торжественныхъ и радостныхъ пѣсней служили другіе хоры и музыканты, чѣмъ для плачевныхъ и т. под. По раввинскимъ преданіямъ, (Canabarbuna) кинноръ былъ еще чѣмъ-то въ родѣ эоловой арфы: «кинноръ Давида, висѣвшій надъ его постелью [135] , въ полночь издавалъ звуки отъ дуновенія сѣвернаго вѣтра; тогда царь пробуждался и чувствуя себя пристыженнымъ тѣмъ, что онъ спитъ, когда зефиръ играетъ на киннорѣ въ честь Іеговы, пѣлъ божественныя, пѣсни до зари». Впрочемъ, не говоря о каббалистахъ, приписывавшихъ разныя чудесныя свойства киннору Давида, даже христіанскіе писатели дѣлали изъ этого инструмента таинственный іероглифъ, въ которомъ находили и консонансъ десяти заповѣдей, и таинство Св. Троицы и смерть Іисуса Христа на крестѣ и многое другое [136] .

Другой видъ струнныхъ инструментовъ представляетъ невелъ. Евальдъ полагаетъ, что первоначальное отличіе невла отъ киннора состояло только въ матеріалѣ струнъ: для киннора употреблялись льняныя струны, а для невла кишечныя [137] . Это несправедливо. Отношеніе между этими двумя видами инструментовъ въ самомъ началѣ было болѣе внутреннее, чѣмъ внѣшнее. Тогда какъ кинноръ основывался на разнообразіи струнъ, игра на невлѣ зависѣла главнымъ образомъ отъ видоизмѣненія звуковъ однихъ и тѣхъ же немногихъ струнъ. Оттого Флавій, опредѣливши кинноръ количествомъ струнъ, невелъ опредѣляетъ ихъ качествомъ, говоря, что невелъ имѣлъ 12 тоновъ φθογγους [138] . Такъ какъ измѣненія тоновъ зависятъ отъ сокращенія или удлинненія струны пальцами, то инструментъ долженъ былъ имѣть вверху выступъ или ручку съ раздѣленіями, на которыя ложились пальцы для соотвѣтственнаго сокращенія струны и измѣненія звука. По всей вѣроятности, замѣчаніе Флавія, что невелъ имѣлъ 12 тоновъ, относится именно къ 12 раздѣленіямъ рукоятки. Впрочемъ количество этихъ раздѣленій было не одинаково и постепенно возрастало. Въ Библіи говорится только о невлѣ изъ десяти частей, assor [139] . Хотя LXX видятъ здѣсь именно десять струнъ, но струною χορδα греки называли не проволоку саму по себѣ а проволоку издающую извѣстный звукъ, такъ, напр., говорили: высокая струна, низкая струна, т. е. высокій звукъ струны, низкій звукъ струны и проч. Такимъ образомъ выраженіе LXX невелъ десятиструнный значитъ тоже, что у Флавія выраженіе «двѣнадцатитонный». Кромѣ того, такъ какъ LXX еврейское слово невелъ переводятъ иногда ναβλα иногда ψαλτηριον и только послѣднему названію даютъ прибавку десятиструнный; то можно думать, что подъ ψαλτηριον они разумѣютъ указанный нами выше инструментъ изъ области кинноръ. Зная, что невелъ десяти струнъ не могъ имѣть, съ другой стороны не находя другаго перевода еврейскому выраженію: nebel assor невелъ изъ десяти частей, кромѣ «десятиструнный», LXX должны были вмѣсто невелъ въ такихъ случаяхъ употреблять названіе совершенно другаго инструмента.— Такимъ образомъ невелъ былъ первообразъ испанской гитары, которая распространилась въ Европѣ особенно послѣ господства Мавровъ. Замѣчательно, что въ пѣсняхъ короля Наварскаго гитара названа еврейскимъ именемъ nubelle, а нынѣшніе евреи невломъ называютъ мандолину или бандуру, простой видъ гитары, употребляемый народомъ. Чтобы имѣть какое нибудь представленіе о древне-еврейской гитарѣ или невлѣ, необходимо обратиться къ изображеніямъ древне-египетской гитары, называвшейся арабскимъ словомъ rebab,— признакъ, что египетская гитара взята у арабовъ или вообще у семитовъ. Египетская гитара состоитъ изъ болѣе или менѣе длинной тонкой ручки и овальной формы ящика, выдолбленнаго изъ толстаго куска дерева. Отсюда ея еврейское названіе nebel, чреватый, т. е. при узкой шейкѣ имѣющій несоразмѣрно широкое нутро. Иногда ручка придѣлана не горизонтально, на одной линіи съ верхнею доскою ящика, а подъ угломъ, чтобы струны не касались доски,— для какой цѣли иногда съ противоположной стороны дѣлается еще выступъ, къ которому прикрѣпляются струны. На ручкѣ сдѣланы выемки для движенія пальцевъ при игрѣ, а на верху крючки для струнъ, которыхъ въ рисункахъ Шампаліона не бываетъ болѣе трехъ. Такимъ образомъ восточныя гитары были малострунны; есть ребабы, имѣющія даже одну струну,— первоначальный видъ инструмента, приписываемый нѣкоторыми арабскимъ народнымъ поэтамъ или рапсодамъ. Во время игры невелъ держали въ рукахъ. Въ другое время носили привязаннымъ на шеѣ, какъ женщины такъ и мущины [140] .

Есть совершенно противоположное мнѣніе, что невелъ былъ духовой инструментъ, а не струнный. Абенъ-Ездра [141] , основываясь на этимологіи слова невелъ (чрево, мѣхъ), разумѣетъ подъ нимъ волынку, существенная принадлежность которой есть кожанный мѣшочекъ, служащій резервуаромъ воздуха. Мы объясняли уже правильное значеніе слова невелъ. Кромѣ того, мнѣніе Абенъ-Ездры нельзя принять и потому уже, что, независимо отъ евреевъ, съ именемъ невелъ у многихъ народовъ извѣстны именно струнные инструменты: греч. ναβλα, лат. nabla, naulium. Греческіе писатели даже прямо относятъ происхожденіе своего невла къ Малой Азіи. Называя его струннымъ инструментомъ варваровъ, приписываютъ его то Финикіи, то Каппадокіи. Ουτε Σιδωνιου ναβλα λαρυγγοφωνος εκεχορδωται τυπος [142] . Очевидно, что здѣсь идетъ дѣло о томъ же инструментѣ, который и евреи называли невломъ; слѣдовательно это былъ вообще струнный инструментъ. Другой еврейскій толкователь рабби Абрагамъ [143] разумѣетъ подъ невломъ италіанскую лютню изъ шести струнъ: пяти двойныхъ и высокихъ и одной простой. Десятиструнный невелъ, по его объясненію, былъ италіанская liuto chitarronnato, имѣющая шесть струнъ двойныхъ и четыре простыхъ. Впрочемъ р. Абрагамъ признается, что на италіанскомъ инструментѣ въ настоящемъ случаѣ онъ остановился потому только, что ему нужно было найти инструментъ «самый лучшій, не имѣющій ничего себѣ подобнаго». Подобное уваженіе къ невлу оказываетъ и рабби Іуда, изображая блага пришествія Мессіи въ увеличеніи струнъ невла: «теперь онъ имѣетъ семь (?) струнъ, во время Мессіи будетъ имѣть восемь, а въ вѣчности десять» [144] .

Рядомъ съ струнными инструментами стоятъ въ библейскомъ повѣствованіи инструменты духовые. Устраняя всякую мысль о какой либо взаимной подчиненности по происхожденію между тѣми и другими, Библія приписываетъ ихъ вмѣстѣ Іувалу, изобрѣтшему съ кинноромъ и hugav — дудку, основную форму всѣхъ духовыхъ инструментовъ. По объясненію языческихъ авторовъ, поводъ къ открытію духоваго инструмента дало завываніе вѣтра въ сухихъ тростникахъ, растущихъ во множествѣ на берегахъ Нила и моря тростниковаго (Чермнаго). Кто не помнитъ прекрасныхъ стиховъ Лукреція, выражающихъ эту мысль:

Но, открытая въ первыя времена человѣческой исторіи, духовая музыка, получившая большое свящ. значеніе у арабовъ (изв. nây дервишей), у грековъ взявшая даже перевѣсъ надъ струнною музыкою, у евреевъ повидимому мало употреблялась, по крайней мѣрѣ, въ древнѣйшій періодъ. Большое приложеніе имѣла, только призывная духовая музыка — труба. Основное названіе трубъ у евреевъ было schophar — корень, указывающій вообще инструментъ изогнутый. По описанію Талмуда трубы еврейскія были необыкновенно звучны; звукъ ихъ отъ Іерусалима доходилъ до Іерихона и даже до Самаріи, т. е. на разстояніи цѣлаго дня пути [146] . Вообще нужно замѣтить, что употребленіе трубъ болѣе всего отдаляетъ евреевъ отъ египтянъ, хотя происхожденіе трубъ принадлежитъ Египту. По свидѣтельству Розеллини [147] инструменты этого имени и рода, хотя встрѣчаются въ памятникахъ египетскихъ, но по своему устройству приближаются болѣе къ флейтѣ, чѣмъ къ трубѣ. Египетскія трубы слишкомъ мелки для того, чтобы ими давать сигналы народу, какъ это было у евреевъ, для какой цѣли въ Египтѣ вмѣстѣ съ трубами употреблялись барабаны. Еврейская труба, получившая свое развитіе въ 40 лѣтъ странствованія въ пустынѣ, на египетскихъ памятникахъ не встрѣчается, но по свидѣтельству Апулея въ Сиріи она употреблялась, конечно, по заимствованію отъ евреевъ, при возвѣщеніи проходовъ богини сирійской, когда жрецы проносили по селамъ ея образъ, обличая народъ въ жестокосердіи и выманывая серебро [148] . Позже этотъ инструментъ еврейскій взяли и греки для оповѣщенія народныхъ праздниковъ и называли knouê [149] .