Чтение онлайн

Отсюда видно: 1) общее употребленіе струнныхъ и духовыхъ инструментовъ совмѣстно; 2) отдѣльное употребленіе струнныхъ и духовыхъ инструментовъ; 3) особенное употребленіе ударныхъ инструментовъ, сопровождаемыхъ пляскою.

При ежедневныхъ жертвоприношеніяхъ играли на двухъ струнныхъ инструментахъ: невлѣ и киннорѣ; невловъ должно было быть не менѣе 2 и не болѣе 6, кинноровъ не менѣе 9, но больше могло быть сколько угодно [198] . Число трубъ небыло менѣе 2, а въ торжественныхъ случаяхъ доходило до 120 [199] . Число пѣвчихъ должно было быть не менѣе 12. Но къ этому числу прибавлялись дѣти левитовъ, которымъ для сего позволялось входить въ притворъ храма и пѣть вмѣстѣ съ отцами. Только они не входили въ клиросы, а становились на полу у ногъ своихъ отцовъ, какъ въ настоящее время въ католическихъ соборахъ мѣста для мальчиковъ, участвующихъ въ хорѣ, назначаются ниже скамьи для взрослыхъ. Присутствіе дѣтей, говоритъ Гемара, нужно было потому, что голоса левитовъ, считавшихся въ хорѣ почти всю жизнь, до тѣхъ поръ когда голосъ дѣлался совершенно дрожащимъ, часто, были слабы и должны были вознаграждаться болѣе сильными молодыми голосами дѣтей» [200] . Замѣчательно так. обр., что присутсівіе дѣтей объясняется здѣсь только съ экономической стороны, какъ средство облегченія для отцевъ, а не въ интересахъ мелодіи. По субботнымъ днямъ какъ при рядовыхъ жертвахъ, такъ и при прибавочныхъ, число пѣвцевъ и музыкантовъ соразмѣрно увеличивалось. Можетъ быть въ эти дни участвовала вся чреда левитовъ изъ 166 человѣкъ. Но напѣвы и инструменты субботняго дна оставались тѣже. Въ великіе праздники ветхозавѣтной церкви, во время пѣнія галлела, независимо отъ струннаго оркестра, играла chalil флейта. Впрочемъ это можно утверждать только для времени второго храма, потому что до плѣна вавилонскаго флейта не упоминается между храмовыми музыкальными орудіями. По свидѣтельству талмуда она употреблялась только 12 разъ въ году: «когда закалалась первая пасха, когда закалалась вторая пасха, въ первый день праздника пасхи, въ день пятидесятницы, и въ восемь дней праздника кущей» [201] . Причиною такого предпочтенія духовой музыки служило отчасти то, что этого рода музыка была рѣдкостію между евреями, особенно въ древнѣйшее время, а отчасти общій обычай древнихъ народовъ употреблять флейту или свирѣль для веселой и торжественной музыки. Еще въ первыя времена христіанства этотъ инструментъ употреблялся въ Александрійской церкви на вечеряхъ любви; только Климентъ александрійскій замѣнилъ его арфою. Наконецъ, въ нѣкоторыхъ чрезвычайныхъ случаяхъ процессій всѣ пѣвцы и всѣ музыканты соединяются въ исполненіи псалма и къ игрѣ присоединяется пляска [202] . Но и въ этомъ всеобщемъ оркестрѣ всегда употребляется раздѣленіе на два хора для антифонной музыки [203] . Связь псалма съ такимъ или другимъ инструментомъ, не различаемая въ надписаніяхъ, усматривается изъ самаго содержанія псалмовъ, прямо указывающихъ иногда соотвѣтствующіе имъ инструменты. Такъ Пс. 80, 3 и 91, 4 упоминаютъ о невлахъ и киннорахъ, между тѣмъ псалмы эти пѣты были въ пятый день недѣли и въ субботу, когда, по еврейскому преданію, именно назначались эти инструменты. Псаломъ 150 упоминаетъ почти всѣ извѣстные евреямъ инструменты и пляску, что вполнѣ соотвѣтствуетъ употребленію этого псалма внѣ храма въ процессіяхъ съ начатками плодовъ. Наконецъ самый характеръ каждаго псалма, какъ говоритъ Ламій [204] , извѣстное стихосложеніе и образъ рѣчи давали знать къ какому инструменту они должны быть отнесены. Пѣсни повседневныя ветхаго завѣта, выражающія всегда болѣе печальное, чѣмъ радостное настроеніе духа, естественно имѣли своимъ аккомпаниментомъ струнную музыку, отличавшуюся у древнихъ всегда заунывными звуками. Напротивъ пѣсни праздничныя, имѣвшія всегда мысль о спасеніи, связываются съ свирѣлью или флейтою. Во всякомъ случаѣ выборъ напѣва и исполненіе пѣсни всегда зависѣло отъ главнаго начальника хора. Этимъ объясняется впереди другихъ надписаній стоящее во многихъ псалмахъ обращеніе къ начальнику хора: lamnotzeach. Если LXX перевели это надшісаніе εις το τελος, то въ этомъ переводѣ напрасно многіе видятъ указаніе на содержаніе псалма: конецъ міра, будущую жизнь и прочее. Простое значеніе слова το τελος есть совершеніе, исполненіе; такимъ образомъ εις το τελος будетъ значить не въ конецъ а для совершенія, для исполненія (членъ το указываетъ именно опредѣленное исполненіе) и отъ нынѣшняго еврейскаго текста будетъ отличаться только тѣмъ, что вмѣсто дѣятеля указываетъ самое дѣйствіе (для исполненія, вмѣсто: исполнителю). Такую же наклонность къ употребленію отвлеченнаго понятія вмѣсто конкретнаго LXX показали въ переводѣ другаго подобнаго надписанія нѣкоторыхъ псалмовъ maschil intelligens, prudens, указывающаго кого-либо изъ опытныхъ представителей оркестра,— чрезъ συνεσεως, въ славянскомъ — переводѣ разума. Внѣшнимъ отличіемъ начальника хора былъ ударный инструментъ въ рукахъ его metziltaim кимвалы [205] . Когда нужно было начинать игру, начальникъ ударялъ въ кимвалы; затѣмъ непосредственно начинали играть на киннорахъ, а потомъ уже на невлахъ. Другаго употребленія кимвалы и неимѣли. Вмѣстѣ съ трубами они отдѣляются въ Библіи отъ музыкальныхъ инструментовъ [206] .

Что касается внутреннихъ достоинствъ и гармоніи древнееврейской музыки, то въ этомъ отношеніи она многимъ отличалась отъ нынѣшней еврейской музыки, основывающейся на созвучіи многихъ тоновъ и правильномъ расположеніи интервалловъ. Гармонія еврейской музыки была весьма проста, ее составлялъ не музыкальный складъ звуковь, а множество звуковъ одного тона. Это была нынѣшняя унисонная музыка, когда какое нибудь музыкальное мѣсто весь хоръ поетъ въ одномъ тонѣ. Унисонный напѣвъ древееврейской музыки повидимому, указанъ въ самой Библіи, въ словахъ: «и были какъ одинъ трубящіе на трубахъ и поющіе, издавая одинъ голосъ въ восхваленіе» [207] . Это значитъ, что какъ созвучіе между пѣвчими, такъ и созвучіе пѣвчихъ съ музыкою основывалось только на униссонѣ. Такимъ образомъ древнееврейская музыка, расчитанная не на разнообразіе, а на силу звука, имѣла характеръ громящій и пронзающій. Не даромъ талмудъ говоритъ, что когда играли въ храмѣ іерусалимскомъ, было слышно до Самаріи. «Отсюда,» говоритъ Флери, «въ древнееврейской музыкѣ небыло и пріятности, происходящей отъ различныхъ сочетаній музыкальныхъ звуковъ, какую имѣетъ нынѣшняя европейская музыка» [208] . Указаннаго мнѣнія о характерѣ еврейской музыки держатся: Климентъ александрійскій Калметъ, Шереръ и др. Климентъ александрійскій [209] сопоставляетъ въ этомъ отношеніи характеръ еврейской музыки съ церковною музыкою грековъ, которая также была унисонная: πσαλτης начиналъ пѣть и дѣлалъ голосомъ различныя измѣненія звука, а хоръ, удерживая одинъ тонъ, производилъ гулъ, составлявшій нѣкоторый аккомпаниментъ пѣвцу. Такого же характера было и наше демественное пѣніе, пѣніе обиходное и особенно старообрядческое. Частнѣе Климентъ александрійскій приближаетъ древнее еврейское пѣніе къ греческому дорическому ладу, изобрѣтенному ѳракійцемъ Тамирасомъ, гамма котораго соотвѣтствуетъ нашимъ нотамъ, d, e, f, g, a, h, c, d. Дорическій ладъ отличался простотою и важностію, монотонностію и растянутостію, такъ что почти весь этоть напѣвъ располагался только по спондеямъ и прилагался къ словамъ чрезмѣрно длиннымь. Такимъ образомъ еврейская музыка, которую Климентъ александрійскій нашелъ возможнымъ сравнить съ дорическимъ напѣвомъ, будетъ напоминать музыку нынѣшнихъ коптскихъ христіанъ, которые доселѣ продолжаютъ распѣвать съ тимпанами псалмы Давида особеннымъ древнимъ напѣвомъ, до крайности растянутымъ и монотоннымъ; одно слово аллилуіа пѣвцы коптскіе тянутъ не менѣе 20 минутъ [210] . Однообразіе и монотонность древней священной музыки имѣли не какой либо случайный и временный характеръ, а были закрѣплены обычаемъ и закономъ въ вѣчно неизмѣнное состояніе. По крайней мѣрѣ въ Египтѣ для всѣхъ пѣвцевъ и музыкантовъ былъ опредѣленъ закономъ одинъ напѣвъ, отъ котораго они несмѣли уклоняться [211] . Вотъ что говоритъ по этому поводу Платонъ, приходившій въ восторгъ отъ этой суровой восточной формы, наложенной на безконечное содержаніе фантазіи художниковъ: «Египтяне издревле видѣли необходимость представлять молодымъ людямъ красоту и совершенство въ извѣстныхъ формахъ. Они выбрали и опредѣлили извѣстные типы существовавшіе въ храмахъ и строго запрещали всякаго рода художникамъ обращаться къ какимъ либо другимъ формамъ. Это правило равно имѣло силу по отношенію къ мелодіямъ, и кто захочетъ изслѣдовать, найдетъ, что въ теченіе десяти тысячъ лѣтъ произведенія египетскаго искусства всякаго рода не уклонились отъ указанныхъ ему типовъ». «Это удивительно», замѣчаетъ одинъ изъ слушателей. «Да, и особенно законы, опредѣляющіе музыку. Какимъ образомъ можно было установить навсегда форму прекрасной мелодіи? Древнее пѣніе, удерживаемое ими, они приписываютъ богинѣ Изидѣ. Поистинѣ такія изобрѣтенія принадлежатъ богамъ» [212] . Можно бы подумать, что древній поборникъ владычества типовъ преувеличилъ положеніе дѣлъ въ Египтѣ; но энтузіазмъ Платона раздѣляютъ Страбонъ, Діодоръ и Виллото, прибавляя, что Египтяне имѣли у себя древнія мелодіи для священныхъ пѣсней, учили только имъ дѣтей и всякую новость въ напѣвѣ встрѣчали съ крайнимъ неодобреніемъ [213] . Впрочемъ, какой бы нибылъ напѣвъ храмовой еврейской музыки, слава ея была извѣстна далеко за предѣлами Палестины. Вавилоняне, плѣнившіе іудеевъ, болѣе всего интересуются слышать Сіонскую пѣснь: «воспойте намъ отъ пѣсней Сіонскихъ» [214] .

Доселѣ мы имѣли въ виду только храмовую музыку и пѣніе у древнихъ евреевъ. Но, устроивши музыку храма, Давидъ и Соломонъ образовали особенный персоналъ музыкантовъ царскаго дома, «состоявшій изъ мущинъ и женщинъ, услаждавшихъ пѣніемъ время царской трапезы». Этотъ обычай домашней музыки распространили на востокѣ законодатели всего древняго міра, Египтяне, у которыхъ пѣвцы всегда считались между царскою прислугою. На надгробныхъ надписяхъ Египетскихъ часто встрѣчаются выраженія: «NN пѣвецъ рабъ владыки міра» или: «NN великій пѣвецъ Фараона». Египетская придворная музыка состояла главнымъ образомъ изъ рабовъ, а свободнымъ занятіе музыкою не рекомендовалось. По свидѣтельству Діодора «Египтяне считали не только безполезнымъ, но и положительно вреднымъ домашнее занятіе музыкою, какъ ослабляющее мужество» [215] . Одинъ изъ Птоломеевъ, сверженный съ престола, въ насмѣшку названъ Египтянами свирѣльщикомъ [216] . Такимъ образомъ, во взглядѣ на музыкальное искусство Египтяне далеко уступаютъ евреямъ, которые, можетъ быть благодаря сравнительно большей простотѣ жизни, именно лучшимъ царемъ всей своей исторіи считаютъ царя музыканта. Послѣ Соломона, пресытившагося пѣснями своихъ придворныхъ пѣвцевъ и пѣвицъ [217] , обычай домашней музыки конечно долженъ былъ найти для себя развитіе между іудеями. О музыкальности древнихъ евреевъ свидѣтельствуетъ тотъ фактъ, что, по изображеніямъ пророковъ, тотъ городъ еврейскій, изъ котораго не неслись звуки музыки и пѣсней, долженъ былъ считаться или оставленнымъ жителями или оплакивающимъ какое либо несчастье [218] . Пѣтъ положительнаго свидѣтельства, чтобы богатые евреи этого времени покупали рабовъ музыкантовъ, подражая Египту и Ассиріи. Но, по возвращеніи іудеевъ изъ вавилонскаго плѣна, упоминается значительное число музыкантовъ-невольниковъ, выведенныхъ евреями въ Палестину: по еврейскому тексту 200, по Флавію 245, а по LXX 265 [219] . Принимая во вниманіе это обстоятельство, а кромѣ того свидѣтельство извѣстнаго псалма, въ которомъ іудеи клянутся не пѣть пѣсни сіонской на чужбинѣ, и оставляютъ висѣть на ивахъ свои кинноры безгласными, нужно заключить, что нравы вавилонскіе вредно подѣйствовали на музыкальный духъ евреевъ.

Въ частности, во время пиршествъ у всѣхъ древнихъ народовъ пѣлись священные гимны, сопровождавшіеся у евреевъ невломъ, кинноромъ, халиломъ и тимпаномъ, т. е. совокупностію всѣхъ трехъ родовъ инструментовъ, и плясками, обыкновенно заканчивавшими торжественные обѣды [220] . При брачныхъ торжествахъ, также при обрядѣ обрѣзанія древніе египтяне, а за ними вѣроятно и евреи, употребляли только флейту [221] . Кромѣ того, для гардеробной музыки, во время продолжительнаго туалета дамъ египетскихъ и еврейскихь, и для колыбельныхъ пѣсней употреблялась гитара [222] . Изъ пѣсней, употребляемыхъ при занятіяхъ, Библія упоминаетъ только пѣсни при собраніи винограда [223] . Если справедливо нѣкоторые толкователи надписаніе псалмовъ 8, 80, 83 gethith переводятъ: тиски виноградные, давильня; то указанные псалмы имѣли назначеніе служить для праздника собранія винограда; это были épilénie, какъ говорили греки. То обстоятельство, что въ псалмахъ ничего не говорится о виноградѣ и его сборѣ, не можетъ служить возраженіемъ. Нужно знать, что древніе пѣвцы всегда употребляли самыя общія формы для выраженія праздничнаго состоянія духа, не касаясь ближайшихъ обстоятельствъ. Такимъ образомъ во многихъ пѣсняхъ Давида, писанныхъ по поводу опредѣленныхъ обстоятельствъ, чрезвычайно трудно открыть какіе либо намеки на эти обстоятельства; ясно виденъ только общій мотивъ, движущій чувствомъ пѣвца. Есть даже преданіе, что въ Египтѣ существовала одна пѣснь, освященная закономъ, которую во всѣхъ случаяхъ радости необходимо было пѣть безъ перемѣны. Въ настоящее время въ Палестинѣ всякая работа въ полѣ, при уборкѣ хлѣба, сопровождается пѣснями. Если евреи еще при Моисеѣ заимствовали у древнихъ египтянъ обычай молотить хлѣбъ посредствомъ воловъ [224] , то они должны были знать прочитанную недавно Вилькинсономъ между іероглифами, слѣдующую пѣснь, которую во время молотьбы древніе Египтяне обращали къ волу молотящему:

У пророка Исаіи сохранилась [226] даже уличная пѣсня, пѣтая подъ звуки киннора, названная пѣснію блудницы:

Замѣчательно, что Овидій въ своемъ de amore рекомендуетъ римскимъ юношамъ для успѣховъ въ любви тоже средство, и даже тотъ же музыкальный инструментъ, какимъ пользовались древнія блудницы, съ тѣмъ только различіемъ, что послѣднія показываютъ несравненно больше сдержанности и стыда, чѣмъ это нужно по рецепту римскаго учителя.

Не менѣе употребительны были у евреевъ пѣсни и въ печальныхъ обстоятельствахъ жизни. При смерти замѣчательныхъ лицъ лучшіе пѣвцы спѣшатъ выразить свою и народную скорбь. Такъ Іеремія оплакивалъ въ какой-то недошедшей до насъ пѣсни смерть царя Іосіи. Говоря о смерти этого царя, авторъ 2 книги Хроникъ [227] замѣчаетъ, что ее оплакивали, кромѣ Іереміи, всѣ пѣвцы и пѣвицы въ своихъ элегіяхъ, которыя записаны въ сборникахъ элегій. Этимъ несохранившимся до насъ сборникомъ вѣроятно пользовались плакальщицы, которыхъ было въ обычаѣ приглашать для оплакиванія умершихъ. Оплакиваніе состояло въ вопляхъ съ причитаніями и пересчитываніями добрыхъ свойствъ умершаго съ постояннымъ повтореніемъ междометія увы! въ такомъ видѣ, увы господинъ, увы славный, увы милосердый и проч. [228] . Извѣстно, что самое слово элегія вышло изъ греческихъ словъ: αι λεγειν или: ε λεγειν произносить увы. Что касается употребленія музыки при похоронахъ, то въ ветхомъ завѣтѣ нѣтъ никакихъ указаній на это. Если La-Borde [229] полагаетъ, что погребеніе Авенира было совершено съ музыкою, то онъ основывается исключительно на собственной фантазіи. Только послѣ плѣна вавилонскаго входятъ въ употребленіе музыкальные инструменты при погребальныхъ процессіяхъ и положительное указаніе на это есть въ Новомъ Завѣтѣ, гдѣ упоминаются при погребеніи именно свирѣльщики [230] . По правилу талмуда самый бѣдный израильтянинъ, погребая жену долженъ былъ призвать не менѣе двухъ свирѣльщиковъ и не менѣе одной плакальщицы [231] . А что касается людей богатыхъ, прибавляетъ Маймонидъ, количество свирѣльщиковъ и плакальщицъ должно опредѣляться ихъ общественнымъ положеніемъ [232] . Если въ книгѣ сына Сирахова [233] говорится, что «музыка въ печали неумѣстна», то здѣсь, какъ объясняетъ Калметъ, нужно разумѣть музыку въ широкомъ смыслѣ выраженія, какъ веселое и беззаботное времяпровожденіе, которое всегда соединялось именно съ плясовою музыкою. Обычай употребленія плакальщиковъ и музыкантовъ при погребеніи евреи взяли изъ Египта, какъ это видно изъ употребленія ихъ еще при Моисеѣ, и несмотря на его запрещеніе. Египетское оплакиваніе описываютъ такъ: «когда умирало какое либо значительное лицо, по улицамъ разсылались толпы плакальщиковъ и плакальщицъ съ распущенными волосами, усыпанными пылью и съ воплями отчаянія при звукахъ свирѣли и тимпановъ. Такое оплакиваніе продолжалось семь дней и оканчивалось пѣніемъ молитвъ богамъ аида. Затѣмъ долго еще послѣ погребенія женщины съ тимпанами приходили на могилы, украшая ихъ пальмовыми вѣтвями и гирляндами» [234] . Въ настоящее время подобное оплакиваніе существуетъ въ Египтѣ не только у мусульманъ, но даже и у христіанъ-коптовъ. Въ одномъ старинномъ католическомъ излѣдованіи близкой связи обычаевъ погребальныхъ оплакиваній еврейскихъ и египетскихъ, мы съ изумленіемъ встрѣтили сообщеніе, что псаломъ, надписанный de profundis, употреблялся при погребальныхъ процессіяхъ Египта и быль пѣтъ именно при погребенпіи Созостриса,— mélodée du psaume De profundis servait jadis aux services funébres de l' Egypte, et avait été chantêe aux funérelles de Sésostris!?! [235] .

Замѣчательный образецъ самаго широкаго употребленія пѣнія въ домашней жизни въ позднѣйшей еврейской исторіи представляютъ ѳерапевты, принадлежащіе по своей жизни отчасти іудейству, отчасти Египту. «Во время стола, говоритъ Филонъ, одинъ изъ представителей секты читалъ поученіе, послѣ котораго начиналъ похвальную пѣснь Богу, составленную имъ самимъ, или кѣмъ-либо изъ старѣйшинъ. Во время пѣнія царствовала глубокая тишина; къ поющему всѣ прислушивались и въ концѣ строфъ пѣсни мужчины и женщины выражали свое согласіе громкими восклицаніями: аминь, аллилуіа и под. Послѣ ужина всѣ раздѣлились на два хора мужчинъ и женщинъ; то раздавались отдѣльные голоса, то пѣлъ весь хоръ; то стояли неподвижно, мѣрно двигались взадъ и впередъ. Наконецъ, пришедши въ экстазъ, соединялись въ одинъ хорь и пѣли вмѣстѣ, подражая израильтянамъ, воспѣвшимъ похвальную пѣснь Іеговѣ, по переходѣ чрезъ Чермное море. Въ этомъ проходила вся ночь. Встрѣтивъ новою пѣснію восходящее солнце, оставляли собраніе и каждый возвращался въ свою молельню» [236] . Судя по этому описанію, ѳерапевты внѣшнюю форму своихъ обрядовъ взяли изъ египетскихъ храмовъ Озириса и Изиды, гдѣ ночными хорами и плясками выражалось нетерпѣливое ожиданіе солнца — источника жизни.

Что касается драмматической игры и театральныхъ представленій, то евреи ничего не знали объ этомъ до римскаго періода. Въ этомъ отношеніи и вообще семиты представляютъ совершенную противоположность индоевропейскимъ народамъ, родоначальники которыхъ арійцы имѣли театры въ глубочайшей древности. Египтяне, въ другихъ случаяхъ помогавшіе еврейскому генію, въ этомъ случаѣ не могли оказать никакого содѣйствія, какъ и сами они познакомились съ театромъ только при содѣйствіи грековъ. Но ни греки, ни римляне не осмѣливались строить театровъ въ древнихъ священныхъ городахъ Египта, гдѣ существовали храмы. Только Александрія, городъ совершенно греческій, и Антиное, городъ, построенный императоромъ Адріаномъ, имѣли театры во всемъ Египтѣ. Въ отношеніи евреевъ впрочемъ были попытки со стороны нѣкоторыхъ археологовъ открыть слѣды древняго театра во времена царей іудейскихъ. Патеръ Менетріеръ [237] въ словахъ Соломона: «я собралъ пѣвцевъ и пѣвицъ» [238] видитъ указаніе на то, что народъ еврейскій въ это время зналъ драмматическую музыку или, по его выраженію, музыку récitative. Ксаверій Маттей, въ своемъ переводѣ псалмовъ италiанскими стихами, каждый псаломъ, какъ кантъ, раздѣляетъ на многiе голоса, такъ что исполнители во взаимномъ отношеніи образуютъ настоящія драмматическія дѣйствія. Конечно въ книгѣ псалмовъ много драматизма литературнаго, состоящаго въ перемѣнѣ лицъ говорящихъ и описываемыхъ мѣстностей; но заключать отсюда о знакомствѣ евреевъ съ театральными представленіями Маттей не имѣлъ основанія. Но особенное вниманіе искателей древняго драмматизма обращала на себя книга Пѣснь Пѣсней, признанная бл. Іеронимомь, Оригеномъ, Корнеліемъ — a Lapide и многими другими за драмму почти полную. Бл. Іеронимъ въ предисловіи къ своему переводу четырехъ бесѣдъ Оригена, видитъ въ монологахъ этой книги сценическія дѣйствія, сложенныя Соломономъ; по его мнѣнію монологи и діалоги этой пѣсни были пѣты или произносились речитативомъ. Оригенъ также видитъ въ книгѣ Пѣснь Пѣсней настоящую драмму, въ которой выступаютъ различныя лица съ различными пѣснями и дѣйствіями. Корнелій — а Lapide раздѣляетъ книгу на пять дѣйствій [239] . Волтеръ не знаетъ ничего болѣе натуральнаго, болѣе простаго, какъ драматическая игра Пѣсни Пѣсней, и видитъ въ ней эскизъ драмматической поэзіи грековъ [240] . Ренанъ въ своемъ сочиненіи Cantique des cantiques прилагаетъ даже переводъ книги въ такомъ видѣ, какой, по его мнѣнiю, она должна была имѣть на сценѣ древнееврейской. Вся книга у него раздѣляется на пять дѣйствій, изъ которыхъ первыя два происходятъ въ дворцѣ Соломона, третье на улицахъ Іерусалима, четвертое и пятое снова во дворцѣ, а эпилогъ въ Салемѣ, родинѣ Суламиты, въ глубинѣ сада. Дѣйствующія лица книги Пѣснь Пѣсней по Ренану были слѣдующія. Суламита, пастухъ, царь Соломонъ, братья Суламиты, дамы и граждане іерусалимскіе, дружина Соломона и пастуха (нѣмыя лица) хоръ и мудрецъ, извлекающій наставленіе. По его мнѣнію драмму Пѣснь Пѣсней играли древніе евреи въ теченіи семи дней обыкновенно происходившихъ въ празднованіи бракосочетанія. Отсутствіе постепенности въ развитіи дѣйствія въ книгѣ Пѣснь Пѣсней, говоритъ Ренанъ, объясняется тѣмъ, что различныя дѣйствія игрались въ различные дни седмичнаго празднованія бракосочетаній. Въ подтвержденіе своей мысли Ренанъ ссылается на Шефера, по которому въ настоящее время въ Даміеттѣ и нѣкоторыхъ мѣстностяхъ Сиріи подобнаго рода забавы употребляются при свадебныхъ празднествахъ, въ теченіе семи дней, которые и нынѣ посвящаются на это празднованіе; женихъ и невѣста каждый разъ являются въ новомъ костюмѣ, не узнаютъ другъ друга и ищутъ другъ друга въ толпѣ. Этотъ именно обычай послужилъ къ составленію книги Пѣснь Пѣсней или лучше книга Пѣснь Пѣсней представляетъ монологи и дѣйствія въ томъ видѣ, въ какомъ они обыкновенно разыгривались въ семействахъ еврейскихъ при бракахъ [241] . Не входя въ подробное разсмотрѣніе гипотезы Ренана, замѣтимъ только, что, по нашему мнѣнію, книга Пѣснь Пѣсней не могла имѣть никакого отношенія къ сценѣ. Еслибы, примѣняясь къ постоянно мѣняющемуся характеру монологовъ книги Пѣснь Пѣсней представить соотвѣтственную перемѣну декорацій, то ее нельзя было бы объяснить никакимъ механизмомъ. Въ одно и тоже время актеръ являлся бы и на сценѣ и отсутствующимъ, потому что, напр., немедленно послѣ словъ, которыя Ренанъ влагаетъ въ уста пастуха, о немъ говоритъ Суламита какъ объ отсутствующемъ. Пастухъ и царь у Ренана говорятъ одинаково и въ концѣ пастухъ одерживаетъ побѣду надъ царемъ, что совершенно не въ духѣ еврейскаго міросозерцанія. Къ этому нужно прибавить свидѣтельство еврейскаго преданія, которое уже въ глубокой древности предупреждало возможность сближенія кн. Пѣснь Пѣсней съ сценическими произведеніями Индіи и Греціи. «Кто подобнымъ образомъ различаетъ стихи Пѣсни Пѣсней, говоритъ талмудь, тотъ несчастій низводитъ въ міръ» [242] . Вообще нужно сказать, что театральное искусство древности стоитъ въ тѣсной связи, по своему происхожденію, къ миѳологіи; гдѣ нѣтъ послѣдней, тамъ нѣтъ и театра. Евреи и вообще семиты, почти не владѣя никакою миѳологіею, не только не могли создать чего либо похожаго на театръ, но напротивь, оказывали сильное противодѣйствіе всякимъ стороннимъ попыткамъ этого рода. Даже нынѣшніе мусульмане остаются вѣрными этой древней антипатіи къ театру; всѣ попытки постройки театра въ Бейрутѣ и въ Алжиріи не привели ни къ чему. Что касается извѣстныхъ въ настоящее время на востокѣ мистеріи, разыгриваемыхъ особенно въ Персіи въ годовщину смерти Али, то это плодъ персидскаго генія, во всемъ противоположнаго семитизму. Оттого и замѣчаніе Маттея [243] , что книга Пѣснь Пѣсней пѣлась среди плясокъ съ различными мимическими движеніями мущинами и женщинами въ храмѣ и въ процессіяхъ, какъ кая-то мистерія, поразительно по своей азартной неосновательности. Всякаго рода переряживаніе, маскированіе, входившія въ составъ нѣкоторыхъ языческихъ праздничныхъ игръ и могшія послужить зерномъ къ образованію театра, евреямъ положительно были запрещены. «Женщина не должна наряжаться мущиною и мущина не долженъ надѣвать женскаго платья; мерзокъ предъ Iеговою всякій дѣлающій подобное». «Даже въ одежду изъ разныхъ тканей не одѣвайся» [244] .

Только Иродъ Великій въ первой разъ предложилъ евреямъ неизвѣстныя имъ дотолѣ зрѣлища. Однимъ изъ первыхъ дѣлъ его, по утвержденіи своей власти, было учрежденіе въ честь Августа іерусалимскихъ игръ, знаменитыхъ своими борцами и наѣздничествомъ; для чего были построены имъ въ Іерусалимѣ театръ и амфитеатръ за городомъ, блиставшіе изумительною роскошью. Чтобы привлечь народъ объявлены были большіе призы, и, дѣйствительно въ Іерусалимъ скоро начали стекаться изъ разныхъ сторонъ атлеты, гимнасты, звѣреукротители, а также пѣвцы и музыканты. Однакожъ, не смотря на заманчивый видъ невиданныхъ доселѣ зрѣлищъ, народъ еврейскій съ ужасомъ посмотрѣлъ на это нововведеніе, справедливо видя въ немъ нарушеніе закона и древняго обычая. Иродъ принужденъ былъ убѣждать народъ что пѣніе и музыка извѣстны были и ихъ предкамъ, и особенныя формы, какіе эти искусства получили въ театрахъ, говорилъ Иродъ, сами въ себѣ не заключаютъ ничего преступнаго. Наконецъ евреи были убѣждены вступить подъ своды театра, стѣны котораго были украшены трофеями и надписями въ честь Августа. Послѣднее обстоятельство чуть было не заставило евреевъ бѣжать изъ театра еще до начала спектакля. «Что это значитъ»? спрашиваетъ Иродъ неожиданно заволновавшуюся въ театрѣ толпу. «Какъ, отвѣчали ему, здѣсь самыя стѣны дышатъ законопреступленiемъ, изображая запрещенныя Моисеемъ человѣческія фигуры. Ничего не отвѣчая, Иродъ приказываетъ снять всѣ украшенія, и въ одну минуту стѣны, совершенно обнаженныя, представляли зрителямъ одни безобразные крючки, на которыхъ висѣли знамена и изображенія [245] . Поднявшійся въ публикѣ по этому случаю смѣхъ былъ уже на сторонѣ Ирода, а взвившійся затѣмъ занавѣсъ, неслыханныя доселѣ мелодіи, беззастѣнчивая игра довершили остальное, такъ что чрезъ 70 лѣтъ послѣ Ирода Великаго между евреями являются записные актеры. Одинъ изъ нихъ, нѣкто Алитъ за свой артистическій талантъ былъ любимцемъ императора Нерона и пріобрѣлъ громкую извѣстность во всей имперіи [246] . Изъ того, что этотъ актеръ быль въ короткихъ отношеніяхъ къ историку Іосифу, можно заключить, что онъ принадлежалъ къ умѣренной фарисейской партіи. Позже въ Римѣ являются многіе іудеи въ этой профессіи, хотя вообще далеко не доходило до того, чтобы, какъ полагаютъ Флери и Маттей, въ Палестинѣ первыхъ вѣковъ христіанства, какъ въ древней Греціи, всякій неискусный въ музыкѣ и поэзіи, составлявшихъ сущность сценическаго искусства этого времени считался невоспитаннымъ [247] .

По разрушеніи Іерусалима и храма древнее дело свящ. пѣсней исчезло и постепенно должна была исчезнуть всякая память о древней музыкѣ. Нѣкоторыя пѣсни могли еще сохраняться путемъ преданія, но синагоги, въ которыхъ евреи безъ вѣдома правительства собирались для пѣснопѣній, были преслѣдуемы также какъ и христіанскія религіозныя собранія этого времени. Храмъ, построенный Оніею въ Египтѣ, старавшійся поддержать преданія іерусалимскаго храма, скоро былъ разрушенъ вмѣстѣ съ большею частію языческихъ храмовъ. По свидѣтельству Свиды конецъ древнимъ свящ. пѣснямъ еврейскимъ положилъ императоръ Аркадій [248] . Въ послѣдующіе вѣка мало было возможности евреямъ дать надлежащую внѣшность своему культу. Даже тамъ, гдѣ еврейскій культъ терпѣлся, напр., въ Италіи, положительно было запрещено пѣніе псалмовъ въ синагогахъ; это запрещеніе было освящено на многихъ соборахъ западной церкви, не имѣвшей даже любопытства древнихъ Вавилонянъ послушать знаменитыхъ пѣсней Сіона. Слѣдствiемъ этого запрещенія употреблять пѣніе въ синагогахъ было происхожденіе такъ называемой кантилляцiи св. пѣсней, представляющей нѣчто среднее между пѣніемъ и чтеніемъ; это громкое чтеніе, при которомъ нѣкоторые слоги болѣе или менѣе удлинняются. Но, связанные такимъ образомъ въ своемъ голосовомъ органѣ, евреи вознаграждаютъ себя разными тѣлодвиженіями, гримасами и кривляньями, которыя съ того времени и доселѣ остаются въ синагогахъ и происхожденіе которыхъ объясняютъ именно этою сдавливающею произвольною нѣмотою, на которую долгое время были обречены голосистые сыны Израиля. Мнѣніе Форкеля [249] , что кантилляція была въ употребленіи въ храмѣ и была даже единственною пѣснію, извѣстною въ Палестинѣ; не имѣетъ никакаго основанія ни въ древней еврейской исторіи ни въ новѣйшей. Коли въ странахъ, гдѣ евреевъ встрѣчали нетерпимостію, они забыли свои древніе напѣвы и обратились къ кантилляціи или заимствовали напѣвы своихъ повелителей, то въ странахъ терпимости евреи удержали религіозныя молитвы и пѣсни ни откуда незаимствованныя и конечно съ древняго времени сохраненныя преданіемъ.