Чтение онлайн

Как известно, все без исключения повелители людей хотят безопасности и сохранения и ненавидят опасность и гибель; однако случаев, когда правление пришло в беспорядок и государство оказалось в опасности, очень много, ибо назначали на службу не тех людей и следовали не по тому пути; по этой причине "правление день ото дня шло к смерти и гибели". Ведь путь дома Чжоу пришел в упадок при Ю-ване и Ли-ване не потому, что истинный путь отсутствовал, а потому, что Ю-ван и Ли-ван не следовали по нему. Когда же настала пора Сюань-вана, он стал помышлять о силе дэ прежних царей старинных времен, возродил то, что было заброшено, устранил изъяны, явил подвиги и славные труды Вэнь-вана и У-вана, и путь дома Чжоу вновь возвысился во всем блеске. Стихотворец создал [стихи о Сюань-ване], восхваляя его: "Горнее Небо помогало ему, породило для него достойных помощников" [483] , а последующие поколения хвалят и воспевают его до сих пор, не прекращая. Это было достигнуто тем, что он "с раннего утра до поздней ночи не ленился" и делал добро. Кун-цзы сказал: "Человек в состоянии распространить вширь истинный путь, но истинный путь не в состоянии придать широту человеку" [484] . Поэтому устроение и смута, сохранение и гибель зависят от самих людей, а не от того, что "Небо ниспосылало повеление, так что им нельзя было суметь вернуться на истинный путь"; ибо "то, чего они придерживались, было неправильно и ошибочно, и они утратили свое [полученное от прежних царей] наследие [истинного пути]".

Я, Ваш слуга, слыхал: кого Небо чтит, кому оно дает Поднебесную и приказывает быть царем, с тем непременно бывает что-то, что не может быть вызвано человеческими силами и что появляется само собой; это благие знамения, удостоверяющие, что он получил повеление Неба. Жители Поднебесной единодушно приходят к нему, как приходят к отцу и матери. Поэтому благие знамения, ниспосланные Небом, появляются в ответ на его искренность. В "Шу цзине" сказано: "Белая рыба прыгнула в лодку царя, огонь накрыл дом царя и превратился в ворона" [485] . Это, собственно говоря, благие знамения, удостоверяющие получение повеления Неба. Чжоу-гун сказал: "Благой отклик Неба! Благой отклик Неба!" [486] Кун-цзы сказал: "Обладатель силы дэ не бывает одинок, у него непременно есть соседи — помощники того же рода, что и он" [487] . Все это результаты накопления добра и умножения силы дэ.

Когда же настали последующие поколения, государи предались необузданности желаний и праздности, докатились до упадка и слабости, более не в состоянии были в качестве главных упорядочивать все живое. Удельные правители повернулись к ним спиной и взбунтовались против них, стали злодействовать и разбойничать по отношению к хорошему люду в борьбе за земли. Они отринули наставления при помощи силы дэ и положились на наказания. Когда наказания не соответствуют преступлениям, они рождают ненормальные, вредные "дыхания". Когда ненормальные, вредные "дыхания" скапливаются внизу, то негодование и ненависть собираются наверху; если высший и низшие больше не находятся в гармонии, то темное и светлое начала (инь и ян) противодействуют друг другу, отчего происходят дурные знамения. Вот "вслед за чем возникают стихийные бедствия и необычайные явления".

Я, Ваш слуга, слыхал, что "повеление" — это приказ Неба, "человеческая природа" — это врожденная сущность, "чувства" — это желания человека. "[В зависимости от повеления Неба] одни умирают рано, другие живут долго; [в зависимости от своей природы] одни человеколюбивы, другие низки", их завершают, как изготовляют глиняную посуду и плавят металл, они не могут быть безупречно прекрасны, в них бывает порожденное и устроением и смутой, поэтому '[подданные разных государей] не равны [по срокам жизни и свойствам]. Кун-цзы сказал: "Сила дэ благородного мужа — это ветер, сила дэ маленьких людей — это трава, когда ветер веет над травой, она непременно клонится под ним" [488] . Поэтому, когда Яо и Шунь творили добро, исходившее из их силы дэ, то простолюдины были человеколюбивы и жили долго; когда Цзе и Чжоу чинили жестокости, то простолюдины были низки и умирали рано. Высший духовно преображает низших, а низшие послушны высшему, как глина на гончарном круге, которая формуется гончаром, как металл в литейной форме, который отливается плавильщиком.

[О мудреце и его подданных говорится:] "Когда он дает им спокойствие, то они приходят к нему; когда он заставляет их трудиться на отбывании повинности, то они пребывают в согласии" [489] . Вот о чем это сказано.

Я, Ваш слуга, тщательно исследовал текст "Чунь цю" ["Весна, первый месяц царя"] [490] , искал начало пути истинного царя и обрел его в слове "чжэн", [означающем как "первый", так и "исправлять"]. Слово "первый" (чжэн) следует за словом "царь", слово "царь" следует за словом "весна" [491] . Весна — то, что делает Небо, исправление (чжэн) — то, что делает царь. Смысл этого таков: сверху царь почтительно принимает то, что делает Небо, а внизу в соответствии с этим исправляет (чжэн) то, что он делает сам; исправление (чжэн) — это начало пути истинного царя! [492] А если так, то, когда царь хочет что-нибудь сделать, он должен искать начало этого на Небе.

Важнейшее в пути Неба — темное и светлое начала. Светлое начало — это сила дэ, темное начало — это наказания. Наказания ведают смертью, сила дэ ведает жизнью. По этой причине светлое начало постоянно пребывает в разгаре лета и занимается рождением, произведением на свет, вскармливанием и взращиванием; темное начало постоянно пребывает в разгаре зимы, скапливается в пустых и бесполезных местах. Из этого видно, что Небо полагается на силу дэ и не полагается на наказания.

Небо заставляет светлое начало выходить наружу, раздавать даяния наверху и ведать трудом года; заставляет темное начало входить внутрь, скрываться внизу и в определенное время выходить наружу и помогать светлому началу. Если светлое начало не получит помощи от темного начала, одно оно также не в состоянии завершить труд года, но в конце концов именно светлое начало создает себе репутацию "того, кто завершает год", это отвечает намерению Неба. Истинный царь почтительно принимает намерение Неба и в соответствии с ним делает дела; поэтому он полагается на наставления при помощи силы дэ и не полагается на наказания. На наказания нельзя полагаться в том, чтобы устроить мир, как на темное начало нельзя полагаться в том, чтобы завершить год. Занимаясь правлением, полагаться на наказания, означает не следовать воле Неба. Поэтому прежние цари не соглашались этого делать.

Ныне скажу: упразднить казенные учреждения, ведающие наставлениями прежних царей, которые использовали при этом свою силу дэ, и осуществлять устроение простолюдинов, полагаясь только на чиновников, исполняющих законы, — разве в этом нет намерения полагаться на наказания? Кун-цзы сказал: "Казнить, не наставив, — это называют жестокостью" [493] . Когда правление, основанное на жестокости, применяется по отношению к низшим, тому, кто хочет, чтобы наставления при помощи силы дэ распространились на страну между четырех морей, трудно этого достигнуть.

Я, Ваш слуга, тщательно исследовал смысл того, почему "Чунь цю" называют "одно" (и) "началом" (юань) [494] . Одно (и) — это то, с чего начинается тьма вещей. Начало (юань) — это то, что в речи называется "корнем". Если "Чунь цю" называют "одно" "началом", то это значит, что они показывают великое начало и хотят исправить корень. "Чунь цю" глубоко исследуют этот корень и, возвратившись к нему, начинают с тех, кто занимает высокое положение. Поэтому тот, кто является повелителем людей, исправляет свое сердце и таким образом исправляет государев двор; исправляет государев двор и таким образом исправляет всех чиновников; исправляет всех чиновников и таким образом исправляет тьму простолюдинов; исправляет тьму простолюдинов и таким образом исправляет жителей удельных владений по четырем сторонам. Когда жители удельных владений по четырем сторонам исправлены, то из пребывающих далеко и пребывающих близко не найдется таких, которые осмелились бы не стать едиными (и) благодаря исправлению, и нет ненормальных, вредных "дыханий", которые нарушали бы среди них порядок. По этой причине темное и светлое начала оказываются приведены в гармонию; ветры и дожди бывают ко времени; все живые существа пребывают в согласии, а тьма простолюдинов множится; пять хлебов созревают, а травы и деревья растут пышно. В пространстве между Небом и Землей все увлажняется и орошается [благодатью государевой силы дэ] и становится чрезвычайно обильным и прекрасным; в стране между четырех морей люди слышат про обильную силу дэ государя, все приезжают и признают себя его подданными. Счастливые необычайные явления и благие знамения, которые можно вызвать, появляются все до одного без исключения, и тогда путь истинного царя оказывается завершен.

Кун-цзы сказал: "Птица фэн не прилетает, Река не извергает чертежа, боюсь, что со мной кончено!" [495] Думая о себе, он скорбел, что ему по его внутренним качествам можно было бы вызвать эти необычайные явления, но сам он оказался [не на престоле, а] в низком положении и не смог их вызвать. Ныне, Ваше Величество, Ваш высокий сан — это сан Сына Неба, Ваше богатство охватывает все ценности страны между четырех морей, Вы занимаете положение, в котором можете вызвать появление этих знамений, держите в руках власть, с помощью которой можно вызвать появление этих знамений, кроме того, обладаете природными свойствами, которые в состоянии вызвать появление этих знамений. Ваши поступки возвышенны, и Ваши милости щедры, Ваш ум ясен, и Ваши намерения прекрасны, Вы с любовью оберегаете народ и любите ученых, можно назвать Вас правителем, блюдущим справедливость. Однако Небо и Земля еще не откликнулись на это, а из прекрасных благих знамений не появилось ни одного. Почему? В общем, потому, что не положено начало наставлению и духовному преображению народа и не исправлена тьма простолюдинов.

Ведь тьма простолюдинов преследует выгоду так, как бежит вниз вода: если не преградить этому путь наставлением и духовным преображением, словно плотиной или дамбой, та не в состоянии будешь остановить это. По этой причине, если начало наставлению и духовному преображению положено, а мошенничество и порок остановлены, это означает, что их плотины и дамбы в целости; если наставление и духовное преображение отменены, а мошенничество и порок появляются одновременно и наказания, наносящие и не наносящие увечья, не в состоянии справиться с ними, это значит, что их плотины и дамбы разрушены. Цари древности понимали в этом. Вот почему, когда они, обратившись лицом к югу, устраивали Поднебесную, среди них не было никого, кто бы не рассматривал наставление и духовное преображение как важнейшее дело, кто не завел бы училища высшей ступени, чтобы наставлять в столице, кто не учредил бы волостных и деревенских школ, чтобы духовна преображать в поселениях, кто не пропитывал бы народ человеколюбием, не воспитывал бы народ справедливостью, не ограничивал бы народ нормами поведения. Поэтому их наказания, наносящие и не наносящие увечья, были очень легки, но запреты не нарушились; наставление и духовное преображение осуществлялись, и привычки и обычаи были прекрасны.

Когда совершенномудрые цари древности наследовали веку смуты, они стирали с лица земли его следы и полностью устраняли их, вновь приводили в порядок наставление и духовное преображение и с почетом возвышали их. После того как в наставление и духовное преображение уже была внесена ясность, а привычки и обычаи уже были созданы, сыновья и внуки следовали им и проводили их в жизнь пятьсот или шестьсот лет, а те все еще не приходили в упадок. Когда же настали последние времена дома Чжоу, его действия стали очень сильно противоречить истинному пути и потому он утратил Поднебесную. Государь Цинь наследовал ему, только не смог исправить его ошибки, а затем еще более усугубил их. Он строго запретил изучение писаний, никто не мог прятать у себя [классические и другие] книги; он отверг нормы поведения и справедливость, и ему противно было даже слышать о них; в своем сердце он хотел полностью уничтожить путь прежних царей и наводил в государстве только такой порядок, который отличался своеволием, небрежностью и упрощенностью. Поэтому через четырнадцать лет после того, как он вступил на престол в качестве Сына Неба, его государство было разрушено и погибло. Со времен древности еще никогда не бывало такой династии, как Цинь, которая, смутой спасая от смуты, нанесла столь великий вред народу Поднебесной. Оставленный ею после себя яд и перешедшее от нее наследие не уничтожены еще и поныне; они сделали привычки скверными и обычаи дурными, людей лживыми и безнравственными, непокорными и задиристыми, склонными рвать отношения и давать отпор — разложение шло так же сильно, как в перезрелом плоде. Кун-цзы говорил: "По гнилому дереву нельзя резать, стену из навоза нельзя оштукатурить" [496] .