Чтение онлайн

Ныне скажу: династия Хань наследовала Цинь, и ее правление подобно гнилому дереву и стене из навоза: даже если захочешь хорошо устроить его, ничего нельзя будет поделать. Когда издается закон, то рождается мошенничество, когда отдается приказ, то возникает обман; это все равно что останавливать кипение, подливая горячую воду, или тушить пламя, подбрасывая охапку дров: и то и другое станет еще сильнее, а пользы не будет.

Я, недостойный, сравню это с лютнями. Когда лютни совершенно расстроены, нужно снять струны и заново натянуть их, тогда можно играть на них. Когда занимаешься правлением, а оно совершенно недейственно, нужно изменить и заново преобразить его, тогда можно устроить его. Когда должны заново натянуть струны, но их не натянули, то даже превосходный музыкант не сможет хорошо настроить лютню; когда должны заново преобразить правление, но его не преобразили, то даже великий достойный не сможет хорошо устроить правление.

Поэтому, если династия Хань с тех пор, как она получила Поднебесную, и поныне не смогла устроить правление, хотя постоянно желала хорошо устроить его, — это из-за упущения, состоявшего в том, что она должна была преобразить правление, но не преобразила его. У людей древности было речение: "Чем стоять над омутом и страстно желать наловить рыбы, лучше воротиться домой да связать сеть". Ныне династия уже более семидесяти лет изволит стоять у руля правления и хочет устроить его; лучше воротиться домой да преобразить его заново. Когда преобразишь его заново, то можно будет хорошо его устроить; а когда хорошо устроишь его, то стихийные и тому подобные бедствия с каждым днем будут уходить от нас прочь, а счастье и благословения с каждым днем будут приходить к нам. В "Ши цзине" сказано [о государе]: "Он относится, как подобает, к народу и относится, как подобает, к людям, он получил благословение от Неба" [497] . Кто, занимаясь правлением, относится, как подобает, к народу, несомненно, должен получить благословение от Неба.

Как известно, человеколюбие, справедливость, нормы поведения, ум и честность — это путь пяти неизменных добродетелей, то, в чем царь должен "совершенствоваться" и что должен "привести в порядок". Так как он "усовершенствовался" в пяти добродетелях и "привел их в порядок", то "получает благодать с Неба и наслаждается благословением духов", а "благодеяния, исходящие от его силы дэ, распространяются за пределами четырех сторон Поднебесной и простираются на все живое"».

Сын Неба прочел его ответ и выделил его среди ответов других. Тогда он снова обратился к ним с вопросами, изложенными на связке бамбуковых дощечек:

«Государев декрет гласит: "Ведь, как Мы слыхали, во времена юйского Шуня этот государь прогуливался по высоким галереям дворца; когда он бездействовал "в свободно ниспадающей одежде, сложа руки", то в Поднебесной было великое спокойствие. Вэнь-ван из дома Чжоу дошел до того, что весь день, пока солнце не склонится к западу, у него не было свободного времени, даже чтобы поесть, а пространство между Небом, Землей и четырьмя странами света тоже было устроено. — Да разве пути божественных властителей и царей не имеют одной и той же системы? Почему же тогда есть различие между праздностью одного и тяжким трудом другого?

Как известно, бережливые [правители — Шунь и государи династии Ся] — не изготовляли для себя даже таких [символических] украшений, как черные и желтые знамена [498] . Когда же воцарился дом Чжоу, его государи построили две смотровые башни дворцовых ворот, стали ездить на жертвоприношения на "великой колеснице"; [при исполнении ритуальных песен и танцев они использовали] киноварно-красные щиты и секиры с нефритовыми топорищами, восемь рядов танцовщиков выстраивались во дворе [храма предков Сына Неба]; и тем не менее слагались хвалебные песни [во славу Чжоу]. Да разве у путей божественных властителей и царей были разные стремления?

Кто говорит: "На прекрасном нефрите не вырезают узоров", кто говорит: "Кроме утонченной формы, нечем помочь силе дэ". Тут две разные точки зрения.

Государи династии Инь применяли пять наказаний, после расследования карая за преступления, ранили кожу [и мясо], наказывая дурных людей. Чэн-ван и Кан-ван не применяли наказаний более сорока лет, но в Поднебесной не было нарушений, и тюрьмы были пусты. Государство Цинь применяло их; тех, кого предали смерти, было очень много, тех, кого подвергли наказанию через увечье, было столько, что они шли на расправу непрерывной чередой, не теряя друг друга из виду, и Поднебесная опустела. О горе! Увы!

Мы просыпаемся рано утром и встаем на рассвете, думаем об образцах прежних божественных властителей и царей [499] , постоянно размышляем, как оказаться достойными того, чтобы наследовать самое почетное положение и прославить великое наследие основателя династии. Путь к тому и другому состоит в том, чтобы усердствовать в основном занятии и использовать на службе достойных людей. Ныне Мы лично пашем священное поле Сына Неба, выступая как вождь земледельцев [500] , поощряем людей быть почтительными к родителям и уважать старших братьев, чтим обладающих силой дэ; Наших посланцев так много, что их шапки и зонты их колесниц не пропадают друг у друга из виду на дорогах, они сочувственно осведомляются о тяготах усердных тружеников, помогают сиротам и бездетным. Мы исчерпываем все свои мысли и тратим все силы своего духа, но еще ни разу не обрели никого из способных на подвиги, свершения и обладающих прекрасной силой дэ. Ныне темное и светлое начала противодействуют друг другу, дурные "дыхания" наполняют [пространство между Небом и Землей], мало кто из живых существ становится взрослым, многочисленный простой люд "еще не завершил [перехода от смуты к порядку]" [501] , бескорыстное и постыдное поведение спутаны друг с другом, достойные и недостойные люди смешаны между собой и еще не получили своих настоящих мест.

Поэтому Мы пригласили всех выдающихся ученых и надеемся на близкое осуществление Нашего намерения! Ныне, сановники, вас более ста человек, ожидающих высочайших приказаний. Кое-кто говорит о настоятельно необходимом в наш век, но еще не проник в его суть; он исследует, что соответствует его суждениям в глубокой древности, но оказывается, что они не совпадают с ней; он рассматривает, что соответствует его суждениям в современности, но оказывается, что их трудно осуществить. Не является ли это следствием того, что он связан путами [готовых формулировок] — "утонченной формы" — и не может поступать с ними как заблагорассудится, [свободно развивая свои мысли]? Или же методы, которым люди следуют, различны, а средства, о которых они слыхали, неодинаковы?

Пусть каждый ответит, высказав все свои мысли, и запишет их на связке бамбуковых дощечек, не скрывает ничего из страха перед чиновниками, имеющими собственное веденье, сделает ясными свои стремления и планы, [совершенствует свои соображения], как разрезают и шлифуют кость или рог, и углубит их до предела в соответствии с Нашими намерениями».

Дун Чжуншу ответил:

«Я, Ваш слуга, слыхал, что, когда Яо получил повеление Неба, устроение Поднебесной обернулось для него заботой, а положение Сына Неба так и не стало для него источником радости. Поэтому он наказал и сослал мятежных сановников и сосредоточил усилия на поисках достойных людей и совершенных мудрецов. По этой причине он обрел Шуня, Юя, Хоу-цзи, Се [502] и Гао Яо; множество совершенных мудрецов помогали его силе дэ, достойные и способные люди помогали ему выполнять официальные обязанности. Наставление и духовное преображение осуществлялись очень широко, Поднебесная была в гармонии и согласии, тьма простолюдинов была удовлетворена осуществлением человеколюбия и довольна выполнением долга, каждый получил то, что ему подобает, действия отвечали нормам благопристойности, "поступки соответствовали истинному пути" [503] . Поэтому Кун-цзы сказал: "Если возвысится истинный царь, то непременно через одно поколение возобладает правление, основанное на человеколюбии" [504] . Вот о чем это сказано.

После того как Яо находился на престоле семьдесят лет, он отказался от престола и уступил его юйскому Шуню. Когда Яо умер, Поднебесная не примкнула к сыну Яо — Даньчжу, а примкнула к Шуню, и Шунь понял, что нельзя этого избежать; тогда он взошел на престол Сына Неба, сделал Юя своим первым министром, воспользовался помощниками Яо и принял его наследие. По этой причине, "когда он бездействовал "в свободно ниспадающей одежде, сложа руки", то Поднебесная была устроена" [505] . Кун-цзы сказал: "Музыка "Шао" безупречно прекрасна и, кроме того, безупречно добра" [506] . Вот о чем это сказано.

Когда же воцарился иньский Чжоу, он пошел против воли Неба и жестоко истреблял живые существа, казнил смертью достойных и умных, злодействовал и разбойничал в отношении ста кланов. Бо-и и Тай-гун, — оба достойные люди того века, жили, скрывшись от мира, и не согласились стать его сановниками. Люди же, которым следовало блюсти служебные обязанности, бежали на берега рек и морей. В Поднебесной воцарились беспорядок и смута, тьма простолюдинов была неспокойна. Поэтому Поднебесная покинула правителя Инь и последовала за правителем Чжоу. Вэнь-ван следовал воле Неба и принес порядок живым существам, подражал достойным людям и совершенным мудрецам и использовал их на службе; по этой причине Хун Яо, Тай-дянь, Сань Ишэн [507] и другие все тоже собрались при государевом дворе. Он с любовью оберегал и жаловал милостями массы простолюдинов, и Поднебесная примкнула к нему. Поэтому Тай-гун возвысился из отшельников, живущих на берегу моря, и вступил в должность одного из трех высших министров [508] . В это время иньский Чжоу еще находился наверху, но деление на почтенных и низких пришло в беспорядок, сто кланов бежали, рассеявшись во все стороны; оттого Вэнь-ван глубоко жалел их и хотел дать им спокойствие. По этой причине "весь день, пока солнце не склонится к западу, у него не было свободного времени, даже чтобы поесть". Когда Кун-цзы создал "Чунь цю", он выдвинул на первое место исправление царя (ван чжэн), к которому привязал тьму событий, и явил тут миру писание "царя без престола" [509] . Из этого видно, что если "система у божественных властителей и царей одна и та же" и тем не менее "есть различие между праздностью одного и тяжким трудом другого", то это потому, что времена, которые они заставали, разнились между собой. Кун-цзы говорил: "Музыка "У" безупречно прекрасна, но не безупречно добра" [510] . Вот о чем это сказано.