Чтение онлайн

Однако династия Ся высоко ставила искренность, династия Инь подняла горе почтительность, династия Чжоу вознесла утонченную форму, ибо они должны были использовать эти принципы для избавления [от изъянов], унаследованных [от предшественников]. Кун-цзы сказал: "Династия Инь сообразовалась с нормами поведения династии Ся, и можно знать, что она отбросила и что добавила. Династия Чжоу сообразовалась с нормами поведения династии Инь, и можно знать, что она отринула и что присовокупила. Если кто будет преемствовать династии Чжоу, то можно заранее знать, [каковы будут его нормы поведения], пусть это случится даже через сто поколений" [528] . Это значит, что все цари используют эти три принципа. Династия Ся сообразовалась с нормами поведения юйского Шуня; и если Кун-цзы не сказал только о том, что она отбросила и добавила, это потому, что их путь был один и тот же, а то, что они ставили высоко, совпадало. Великий источник пути течет с Неба; Небо не меняется, и путь тоже не меняется. Поэтому Юй преемствовал Шуню, Шунь преемствовал Яо, три совершенных мудреца получали наследие друг от друга и придерживались одного пути; они не осуществляли правления, имевшего целью избавиться от изъянов, [унаследованных от предшественников]. Поэтому [Кун-цзы] не сказал о том, что они отбросили и что добавили из норм поведения. Из этого видно, что у наследующего веку устроения путь такой же, что и у его предшественников; у наследующего веку смуты путь меняется. Ныне скажу: династия Хань наследовала страну после великой смуты, в таком случае должно уменьшить утонченную форму династии Чжоу и предельно использовать искренность династии Ся.

Ваше Величество, Вы обладаете сияющей силой дэ и прекрасным путем, жалеете о легкомыслии и разложении заурядных и вульгарных людей, скорбите, что еще не явлен путь истинного царя. Поэтому Вы [велели] рекомендовать достойных и хороших, прямых и честных ученых, обсуждаете [их ответы] и устраиваете им испытания-экзамены, хотите возбудить свою прекрасную силу дэ, которой свойственны человеколюбие и справедливость, сделать ясными законы и установления божественных властителей и царей, установить путь "великого спокойствия". Я, Ваш слуга, глупый и недостойный человек, передаю, что слыхал, декламирую по памяти, что учил, говорю слова моего наставника и едва в состоянии чего-нибудь не упустить. Что касается обсуждения приобретений и потерь в делах правления, исследования, где в Поднебесной обилие и где нехватка, это входит в служебные обязанности крупных сановников и помощников государя, в обязанности трех высших министров и девяти министров [529] ; это не то, с чем Ваш слуга Чжуншу в состоянии справиться.

Однако я, Ваш недостойный слуга, диву даюсь. Ведь Поднебесная древности — это также Поднебесная современности, Поднебесная современности — это также Поднебесная древности, это та же самая Поднебесная. В древности в ней было великое устроение. Высший и низшие пребывали в гармонии и согласии, привычки и обычаи были прекрасны и великолепны; [государь] не приказывал, а люди выполняли, что было нужно, не запрещал, а преступления были остановлены; среди чиновников не было мошенников и порочных, среди народа не было грабителей и разбойников, тюрьмы были пусты, сила дэ государя увлажняла благодатью травы и деревья, его орошающие всё благодеяния распространялись на варваров у четырех морей; дивные птицы фэн и хуан прилетали и садились стаями на деревья, чудесные единороги цилинь [530] приходили и прогуливались вблизи столицы.

Если мерить современность мерилом древности, почему же одна так далеко уступает другой? Где пошли против [порядка в мире], что докатились до такого упадка? Или что-то упустили в пути древности? Или в чем-то нарушили принципы Неба? Попробуем проследить это в древности, возвести это к Небу; пожалуй, тогда можно будет увидеть, [в чем дело]!

Ведь Небо дает что-то из своих даров разным существам, только по-разному: если дает им [верхние] зубы — клыки, то лишает их рогов; если придает им крылья, то снабжает их всего двумя ногами. Это значит: кто получил великое, не имеет возможности взять малое. В древности те, кому давалось жалованье, не кормились физическим трудом и не усердствовали [531] во второстепенном занятии. Это тоже [осуществление правила] "кто получил великое, не имеет возможности взять малое", которое совпадает с намерением Неба. Ведь, если кто уже получил великое, но, кроме того, берет малое, Небо не в состоянии обеспечить его; что же говорить о людях? Вот почему простолюдины ропщут многоголосой толпой, страдая от нехватки. Если кто сам в милости и находится на высоком посту, а семье его тепло и она кормится обильным жалованьем и такой человек воспользуется средствами и силой богатства и высокого положения, чтобы соперничать из-за выгоды с простолюдинами, стоящими ниже его, то как смогут простолюдины с ним сравниться? По этой причине он умножает число своих рабов и рабынь, умножает стада своих быков и овец, расширяет свои поля и жилища, увеличивает свое имущество и достояние, накапливает у себя запасы и сбережения, стремится к этому изо всех сил, не переставая, притесняет и угнетает этим простолюдинов, а простолюдины ежедневно обираются, ежемесячно обдираются и постепенно становятся из-за этого очень бедны. Богатые расточительствуют и мотают, имеют излишки и избытки, бедные пребывают в крайности и острой нужде, печалятся и горюют. Если они пребывают в крайности и острой нужде, печалятся и горюют, а высший не избавляет их от этого, то простолюдины более не радуются жизни. Если простолюдины более не радуются жизни, да еще не стараются избежать смерти, как же могут они избежать преступлений? Вот почему наказания, наносящие и не наносящие увечья, многочисленны, но, несмотря на это, невозможно справиться с мошенничеством и пороком. Поэтому, если семьи, получающие жалованье, кормятся только одним жалованьем — и все, не соперничают с простолюдинами в области их занятия, тогда можно будет уравнять прибыли и можно будет добиться того, чтобы у простого народа семьи были удовлетворены. Это принцип Горнего Неба, а также путь глубокой древности, то, чему должен подражать Сын Неба, претворяя это в установления, то, чему должен следовать сановник, претворяя это в действия.

Когда Гунъи-цзы [532] был первым министром князя Лу, он пришел к себе домой и увидел, что жена ткет шелк, разгневался и выгнал свою жену; во время трапезы в доме стали есть мальву, а он рассердился и повыдергал в саду эту мальву. И сказал: "Я уже кормлюсь жалованьем, пристало ли мне сверх того отнимать прибыль у садовника и мастерицы?" Все достойные люди и благородные мужи древности, которые находились на постах, поступали таким образом. По этой причине нижестоящие высоко ставили их поступки и следовали их наставлениям, простолюдины духовно преображались под влиянием их бескорыстия и не вели себя алчно и низко.

Когда дом Чжоу пришел в упадок, его министры и сановники сделались медлительны при исполнении долга и скоры в погоне за выгодой; у них не стало духа уступчивости и бывали тяжбы из-за полей. Поэтому стихотворец с ненавистью язвил их: "Высоко поднялась эта южная гора, скалы на ней громоздятся грудами; высоко вознесся наставник Инь, весь народ смотрит на тебя снизу вверх!" [533] Если ты любишь справедливость, то народ повернется лицом к человеколюбию, а обычаи станут хорошими; если ты любишь выгоду, то народ пристрастится к порокам, а обычаи испортятся.

Из этого видно, что сановники Сына Неба суть те, на кого народ Поднебесной смотрит как на образец, на кого жители отдаленных краев взирают с надеждой, с четырех сторон устремив взгляды во внутреннюю область мира; пребывающие близко, наблюдая за ними, копируют их; пребывающие далеко, издали глядя на них, подражают им. Разве можно, находясь на официальном посту достойного человека, совершать поступки простолюдина? Ведь нетерпеливо стремиться к богатству и выгоде, постоянно опасаться нужды и нехватки — это мысли простолюдина; нетерпеливо стремиться к человеколюбию и справедливости, постоянно опасаться, что не сможешь духовно преобразить народ, — это мысли сановника. В "И цзине" сказано: "Если кто несет груз на спине и тем не менее едет в колеснице, это вызовет приход грабителей" [534] . Ездить в колеснице соответствует посту благородного мужа; нести груз на спине или на плечах — это дело маленького человека. Это значит, что, если кто находится на официальном посту благородного мужа, но совершает поступки простолюдина, за это к нему непременно придут напасть и беда; если же кто находится на официальном посту благородного мужа и его дела соответствуют поступкам благородного мужа, то ему невозможно будет действовать иначе, чем Гунъи Сю, когда тот был первым министром князя Лу.

"Чунь цю" "придают великое значение [принципу] приведения к единству и объединения", это постоянное и неизменное правило Неба и Земли, общий принцип древности и современности. Ныне наставники следуют по разным путям, все школы предлагают разные методы, их стремления и намерения неодинаковы. По этой причине у высшего нет возможности придерживаться [принципа] приведения к единству и объединения; законы и установления неоднократно изменялись, а низшие не знают, что соблюдать. По глупому мнению Вашего слуги, всему, что не входит в рубрики шести классических книг и в методы Кун-цзы, следует преградить путь и не давать возможности выдвинуться вперед наравне [с конфуцианским учением]; когда неверные, превратные учения окажутся уничтожены до конца, тогда можно будет придать единство ведущим принципам и сделать ясными законы и нормы, а народ будет знать, чему следовать».

[Текст пропущен]

Ян Сюн (53 г. до н. э. — 18 г. н. э.) — автор трактатов и «Фа янь» («Образцовые речи») и «Тай сюань цзин» («Книга о великом сокровенном»), крупный философ-конфуцианец, принадлежавший к школе «древних текстов» (гувэнь цзя). Он был выходцем из семьи зажиточных крестьян, жившей в той местности, которая относится к современной провинции Сычуань. В возрасте сорока с лишним лет Ян Сюн прибыл в столицу, где и начал свою политическую деятельность. Ян Сюн был сторонником Ван Мана, претендента на китайский престол. Ван Ман был членом императорской семьи. В 8 г. н. э. захватил престол, свергнув малолетнего императора династии Хань, и объявил о воцарении новой династии Синь. Он пытался провести ряд реформ (в землепользовании, рабовладении, торговле и др.), окончившихся неудачей. Потерял власть в 23 г. н. э.; был убит повстанцами во время знаменитого восстания «Красных бровей». Борясь против династии Хань, Ван Ман стремился дать новую интерпретацию господствовавшей тогда официальной идеологии — конфуцианству. Во время пребывания Ван Мана у власти (9-23) Ян Сюн был фактически официальным философом нового режима.

Ян Сюн стремился очистить конфуцианство от того эклектизма, который был характерен для философии западноханьского периода. Он решительно выступал против всех неконфуцианских школ, влияние которых на конфуцианство было в предшествующее время весьма сильным, однако сам не избежал влияния даосизма с его наивной диалектикой.

В своих сочинениях Ян Сюн старался держаться проблематики трактатов, в которых, как тогда считалось, отражено подлинное учение Конфуция, прежде всего «Лунь юя» и «И цзина». От Ян Сюна до нас дошло много сочинений (философские трактаты, выступления по политическим вопросам, стихи, словари и т. п.). К числу важнейших из них принадлежат трактаты «Фа янь» и «Тай сюань цзин».

«Фа янь» построен по схеме «Лунь юя» — в форме ответов учителя на вопросы учеников. В основном трактат посвящен этико-политическим вопросам. «Тай сюань цзин», образцом для которого послужил «И цзин», посвящен главным образом натурфилософским вопросам. Именно в нем отразились наивно-диалектические черты мировоззрения Ян Сюна. По мнению современных китайских исследователей, текст этого трактата весьма труден для понимания. Из этих двух сочинений для перевода отобраны главы, которые позволяют с наибольшей полнотой представить как этико-политические, так и натурфилософские взгляды их автора.