Древнекитайская философия. Эпоха Хань
Шрифт:
Я, Ваш слуга, слыхал, что такие украшения, как черный и желтый цвета многокрасочных узоров, предусмотренных установлениями и нормами, касающимися зданий дворцов, одежды и экипажей, суть то, с помощью чего показывают разницу между почтенными и низкими, проводят различие между занимающими высокое и низкое положение и поощряют обладающих силой дэ. Поэтому, согласно "Чунь цю", первоочередные установления государя, получившего повеление Неба, суть изменение первого дня 1-го месяца года — календаря династии — и изменение цвета одежды [511] , чем он отвечает на повеление Неба. А если так, то установления наподобие тех, что касаются дворцов и знамен, бывают такие, а не другие в подражание каким-то образцам. Поэтому Кун-цзы сказал: "Если кто расточителен, то непослушен; если кто бережлив, то ограничен" [512] . Бережливость не соответствует установлениям совершенномудрых людей, воплощающим золотую середину.
511
...изменение первого дня 1-го месяца года, т. е. дня лунного Нового года, имело в древнем Китае знаковое значение. Согласно традиции, такое изменение должно производиться основателем каждой новой династии в знак того, что он получил «повеление» (мандат) царствовать от Неба (а не от людей) и не унаследовал своей власти, что это именно новая династия с новым названием и новым принципом, от имени которого она правит (таким, как принципы «природной сущности» и «утонченной формы»). Считалось также, что, вводя новый календарь, основатель династии духовно меняет свой народ. Сходным образом понималось и изменение государем цвета официальной одежды, знамен, экипажей и т. д., причем каждый из цветов служил знаком того или другого из «пяти элементов», от имени которого правила данная династия. Полагали, что введение нового календаря выражает уважение основателя к началу; что, когда устанавливается новый 1-й месяц» обновляется тьма живых существ. Таким образом, введение нового календаря служило знаком обновления мира, исходящего от благой силы дэ мироустроителя.
Традиция утверждала, что первые месяцы в календарях «трех династий» образуют своеобразный цикл: при Ся это был первый месяц весны (1-й лунный месяц года), при Шан — последний месяц зимы (12-й лунный месяц года), при Чжоу — средний месяц зимы (11-й лунный месяц года) — и что при Хань цикл должен начаться вновь. При династии Цинь, которую при Хань осуждали, год, согласно традиции, начинался в первый месяц зимы (10-й лунный месяц). Династия Хань сначала пользовалась циньским календарем, но затем в 104 г. до н. э. приняла календарь династии Ся, вернувшись к началу цикла и сделав 1-й лунный месяц началом года. С тех пор лунный Новый год бывает в Китае в период между 21 января и 20 февраля.
512
Лунь юй, 7.36.
Я, Ваш слуга, слыхал, что "на прекрасном нефрите не вырезают узоров", ибо по природным свойствам он блестящ и красив без всякого гравирования. Это не отличается от случая с жителем переулка Дасяндан, который, не учась, знал все сам собой [513] . А раз так, то, если обычный нефрит не покрывают резьбой, он не образует разноцветных узоров; если благородный муж не учится, он не доводит до совершенства свою силу дэ.
Я, Ваш слуга, слыхал, что, когда совершенномудрые цари устраивали Поднебесную, они создавали у младших привычку учиться, в соответствии со способностями давали старшим посты; с помощью рангов и жалованья развивали у них проявления силы дэ, с помощью наказаний, наносящих и не наносящих увечья, отпугивали их от дурных поступков. Поэтому народ был сведущ в нормах поведения и справедливости и стыдился задевать своего высшего. У-ван осуществил великий принцип, усмирил злодеев и разбойников; а Чжоу-гун создал обряды и музыку для народа, чтобы придать ему утонченную форму. Когда же настала пора расцвета при Чэн-ване и Кан-ване, "тюрьмы были пусты" "более сорока лет"; это также следствие того, что людей пропитывали влиянием наставления и духовного преображения и распространяли среди них человеколюбие и справедливость, а не только результат того, что им "ранили кожу [и мясо]".
513
Имеется в виду Сян То, который, по преданию, семи лет от роду стал учителем Конфуция. Название Дасяндан имеет два толкования: по одному, речь идет о переулке (сяндан) Да, по другому — о районе (дан), который объединял 500 дворов и назывался Дасян (в современной провинции Шаньдун).
Когда же стали править государи Цинь, то они повели себя не так: подражали методом Шэнь Бухая и шанского Яна, осуществляли учение Хань Фэя, питали отвращение к пути божественных властителей и царей и ввели в обычай алчность жадных волков, не обладали мирной цивилизующей силой дэ, чтобы наставлять и поучать низших; они требовали [соответствия] названию, но не вникали в реальность, делавший добро не обязательно избегал наказания, творивший зло не обязательно подвергался наказанию. По этой причине все чиновники приукрашивали пустые слова и бессодержательные выражения и не обращали внимания на реальности; внешне они следовали нормам поведения тех, кто служит государю, а внутренне имели намерение изменить высшему, выдумывали небылицы и приукрашивали обман, стремились к выгоде без всякого стыда.
Кроме того, государи Цинь любили использовать на службе жестоких чиновников, при сборе налогов не знали меры, истощили средства народа; сто кланов рассеялись во все стороны и бежали, они не имели возможности посвятить себя таким занятиям, как земледелие и ткачество. Одновременно возникли шайки грабителей; по этой причине "подвергавшихся наказанию через увечье было очень много, предававшихся смерти было столько, что они шли на казнь непрерывной чредой, не теряя друг друга из виду", а преступления не прекращались, так как обычаи и духовное преображение сделали такими людей. Поэтому Кун-цзы сказал: "Если руководить им при помощи правления посредством законов, придавать ему единообразие с помощью наказаний, народ станет избегать преступлений, но у него не будет чувства стыда" [514] . Вот о чем это сказано.
514
Лунь юй, 2.3. Ср. несколько иной пер.: Древнекитайская философия. Т. 1, с. 143. Под «духовным преображением» здесь подразумевается духовное изменение людей к худшему под влиянием дурного государя. Ср. выше, примеч. 6.
Ныне Вы, Ваше Величество, владеете всей Поднебесной, в стране между морями нет таких, которые бы не явились с выражением покорности, ведя один другого; Вы обозреваете кругом и все слышите, развиваете до предела умы толпы подчиненных Вам людей, доводите до совершенства прекрасные задатки в Поднебесной. Ваша совершенная сила дэ струит свет, и ее благодеяния распространяются за пределами четырех сторон Поднебесной; даже такие государства с иными обычаями, находящиеся за 10 000 ли, как Елан и Канцзюй [515] , радуются Вашей силе дэ и примыкают к Вашей справедливости. Это то, что вызвано "великим спокойствием". И если тем не менее Ваши милости не распространились на сто кланов, пожалуй, так случилось потому, что это еще не удостоилось царского внимания. Цзэн-цзы сказал: "Если кто сообразуется с тем, что слышал, — он возвышен и мудр; если кто осуществляет то, что познал, — он широк и велик. Возвышенность и мудрость, широта и величие не зависят ни от чего другого, кроме одного: удостаивают ли это вниманием — и только" [516] . Желательно, чтобы Вы, Ваше Величество, воспользовавшись тем, что слышали, применяли это; если Вы утвердите в себе искренность и станете осуществлять ее изо всех сил, то чем будете отличаться от "трех царей"?
515
Елан — сравнительно большое владение «юго-западных варваров», расположенное в восточной части современной провинции Юньнань, где находился его центр (в районе Цюцзина), и на части земель современной провинции Гуйчжоу; около 134-133 гг. до н. э. территория Елан вошла в состав ханьского округа. Канцзюй — среднеазиатское государство с тохарским названием, находившееся в районе Бухары, Хорезма и части Согдианы и одно время вынужденное служить сюнну. Неясно, когда китайцы впервые узнали о Канцзюе. Согласно одному мнению, это государство впервые упоминает путешественник Чжан Цянь, вернувшийся в Китай в 126 или 125 г. до н. э. Но Канцзюй фигурирует еще в двух более ранних текстах — в одном, датируемом примерно 131 г. до н. э., и в данном докладе Дун Чжуншу, причем говорится о том, что это государство принесло дань Китаю в результате китайских побед над сюнну. Одни ученые считают, что указанное сообщение — гипербола, другие — что Китай действительно установил контакты с Канцзюем ранее возвращения Чжан Цяня, третьи — что китайцам неофициально было известно о Канцзюе еще до возвращения путешественника, до того, как название этой страны попало в официальные документы.
516
Да Дай Ли цзи, гл. 57.
Ваше Величество, Вы "лично пашете священное поле Сына Неба, выступая как вождь земледельцев", "просыпаетесь рано утром и встаете на рассвете", чувствуете заботу о тьме простолюдинов и усердно трудитесь для них, думаете об ушедшей в прошлое древности и сосредоточили усилия на поисках достойных людей. Это тоже приложение ума, достойное Яо и Шуня. И если тем не менее Вы "еще не обрели никого [из достойных]", это потому, что ученые не поощряются повседневно. Ведь желание искать достойных людей, повседневно не растя ученых, — все равно что желание искать разноцветные узоры на нефрите, предварительно не вырезав их на нем. Поэтому из важнейшего, что есть во взращивании ученых, нет ничего важнее, чем училище высшей ступени. Училище высшей ступени — место, откуда выходят достойные ученые, корень и источник наставления и духовного преображения. Если ныне при многочисленности жителей одного округа или одного удельного государства ответы [рекомендованных им ученых] не соответствуют [смыслу классических] писаний [517] , это значит, что путь истинного царя там и сям прервался. Для меня, Вашего слуги, желательно, чтобы Ваше Величество создали училище высшей ступени, поставили на [должности] мудрых наставников, чтобы растить ученых Поднебесной, часто устраивали испытания — экзамены, дабы развить до предела их способности; тогда можно будет обрести незаурядных и выдающихся людей.
517
Вариант перевода: «смыслу письменного эдикта о рекомендации достойных и хороших людей и знатоков писаний».
Нынешние правители округов и начальники уездов суть наставники и вожди народа; те, кого используют на службе, почтительно принимают [милости от государя], которые должны быть разлиты повсюду, и распространяют исходящее от него преображающее влияние. Поэтому если наставники и вожди не являются достойными, то сила дэ правителя не распространяется, его милости и благодеяния не разливаются. Поскольку нынешние чиновники не наставляют и не поучают низших, они иногда не выполняют и не применяют законов правителя, чинят насилия и жестокости по отношению к ста кланам, заключают торговые сделки с мошенниками; люди в бедности и крайности, одинокие и слабые ропщут на свои страдания, теряют место в жизни, что в высшей степени не соответствует намерениям Вашего Величества. По этой причине темное и светлое начала (инь и ян) противодействуют друг другу, дурные "дыхания" наполняют [пространство между Небом и Землей], мало кто из живых существ становится взрослым, многочисленный простой люд "еще не завершил [перехода от смуты к порядку]", а все оттого, что старшие чиновники неразумны и довели до этого. Ведь старшие чиновники по большей части вышли из чинов дворцовой охраны чжун лан и лан чжун: сыновья и младшие братья чиновников, которые получают годичный оклад в 2000 ши зерна, отбираются для должностей чинов дворцовой охраны лан и мелких или подчиненных чиновников центральной и провинциальной бюрократии ли; кроме того, они опираются на богатство и имущество и не обязательно являются достойными людьми [518] . К тому же то, что в древности назвали "заслугой", различали по тому, соответствует ли назначенный на должность ее служебным обязанностям: это не то, что называют "выслугой лет". Поэтому, даже когда люди малых способностей служили долго, дни за днями, они не расставались с маленькими должностями; даже когда люди больших способностей служили еще недолго, это не препятствовало им стать помощниками государя. По этой причине чиновники, имевшие собственное веденье, истощали все свои силы и до предела исчерпывали ум, только и старались привести в порядок свои служебные дела и этим добивались заслуг. Ныне же все обстоит не так: служат долго, дни за днями, и за это получают высокое положение, служат в течение продолжительного времени и за это повышаются в должности. По этой причине "бескорыстное и постыдное поведение перепутаны друг с другом, достойные и недостойные люди смешаны между собой и еще не получили своих настоящих мест".
518
Чжун лан и лан чжун — названия двух видов придворных чинов (прислужников) лан, охранявших императора во дворце, а также сопровождавших его во время выездов; на постах этих «гвардейцев» лан испытывались молодые люди — кандидаты на должности в бюрократическом аппарате. Было несколько способов сделаться ланом, в частности благодаря происхождению: на этот чин имели право сыновья и младшие братья крупных чиновников, получавших в год жалованье, равное 2000 ши зерна (1 ши при Западной Хань был равен 34,25 л); предварительным условием получения этого чина было также обладание определенным богатством.
По глупому мнению Вашего слуги, пусть каждый из князей (ле хоу), правителей округов и чиновников, получающих годичный оклад в 2000 ши зерна, отбирает самых достойных из подчиненных ему чиновников и народа и ежегодно представляет всякий раз двух человек, чтобы нести ночную охрану дворца. К тому же из этого можно будет видеть способности крупных сановников; если те, которые были представлены, достойные люди, то рекомендовавший их получит награду, а если те, которые были представлены, недостойные люди, то рекомендовавший их подвергнется наказанию. Ведь если поступать таким образом, то все князья (хоу) и чиновники, получающие годичный оклад в 2000 ши зерна, будут до предела напрягать свои мысли в поисках достойных, а ученым Поднебесной можно будет дать должности, используя их на службе. Если повсюду обрести достойных людей Поднебесной, то легко будет добиться расцвета "трех царей" и сравняться со славой Яо и Шуня. Не считайте заслугой дни и месяцы, проведенные на службе, полагайте высшим метод испытания на деле, насколько люди достойны и способны; если давать должность, измерив талант, и определять пост, обследовав силу дэ, то "бескорыстное и постыдное поведение" пойдут по разным дорогам, а "достойные и недостойные люди" будут находиться в разных местах.
Ваше Величество, Вы удостоили меня милости, снисходительно отнеслись к вине Вашего слуги, велели мне "не быть связанным и ограниченным [готовыми формулировками] — "утонченной формой", — дали возможность "совершенствовать свои соображения, как разрезают и шлифуют рог или кость, и углубить их до предела", и я, Ваш слуга, не посмел не высказать полностью свое глупое мнение».
Тогда Сын Неба снова обратился к ним с вопросами, изложенными на связке бамбуковых дощечек:
«Государев декрет гласит:
Ведь, как Мы слыхали, "кто хорошо умеет говорить о Небе, непременно располагает свидетельствами своих слов в делах людей; кто хорошо умеет говорить о древности, непременно имеет доказательства своих слов в современности" [519] . Поэтому Мы изволили спросить вас об ответах Неба и людей [на взаимные возбуждения]. Думая об отдаленных от нас временах, Мы хвалим танского Яо и юйского Шуня, размышляя о более близких к Нам временах, боимся злодеев Цзе и Чжоу; созерцая путь постепенного впадения в ничтожество и постепенной гибели, постепенного приобретения известности и постепенного расцвета, Мы очищаем свое сердце, чтобы исправить свои ошибки.
519
Сюнь-цзы, гл. 23. Ср. несколько иной пер.: Феоктистов В. Ф. Философские и общественно-политические взгляды Сюнь-цзы. М., 1976, с. 261.
Ныне скажем: сановники, вы понимаете в том, при помощи чего темное и светлое начала создают и изменяют вещи, искушены в наследии, оставшемся от прежних совершенных мудрецов. Однако ваша утонченная форма — ваши сочинения — еще не доведена до полного совершенства; уж не заблуждаетесь ли вы относительно того, что настоятельно необходимо в наш век? Ваша система [взглядов] не закончена, ведущие принципы еще не завершены; может быть, так кажется потому, что Мы непонятливы? Или, слушая вас, сбились с толку?