Чтение онлайн

– Какие мы иноземцы!
– вздохнул я.
– Мы русские.

– Ну, не знаю.
– Белун развел руками.
– Русские-нерусские, а пять небывалых древес я насчитал. Твоя - рыхлая, приземистая, древесина вязкая, но вонючая. У Даньки - наоборот, будто замерзшие волокна под корой. А у Старцева...

– Погоди, дядя. Почему пять?
– вдруг доехала до меня поразительная непонятка.
– Нас же... четверо! Я, Данька, Лисей и Стенька!

– А почему ты знаешь?
– хитро сощурился Белун.
– Небось ты думаешь, в целом мире никто больше про Серебряный Колокол не слыхал, кроме вас? А вдруг еще кто-нибудь успел...

– Что? Что успел?!

– Успел прочитать про колокол и поверить в него?! А, какова мысля?! Прочитал и поверил, бедолажка, а тут вы как раз в колокол и вдарили! Вот она и перелетела сюда, а вы и чухом не чуете!

– ОНА?!! КТО ОНА?!!

– А зачем тебе знать? Может быть, это вообще незнакомая человечка?

– Ты, дядя, не ешь мне последние мозги!
– вежливо попросил я.
– Кто такая?! Девка?! Пятая по счету?! Из Москвы?!

БАЦ! Опять больно! Гадский злыдень ударил мне прямо в темя! Железный, гад, - и тяжелый!

– А ты как думал?
– грустно заметил Белун.
– Родные злыдни-то, собственные. С твоей падубы падают. В мозгах до сих пор звенит... О чем я говорил?

– Слышь, дядечка...
– поморщился я, припоминая.
– Значит, ты говоришь, надо Метанку из полуденичества выручать?

– Вот именно. Первоважнейшая для тебя задачка, паря.

– А я думал - гораздо важнее Чурилу остановить. Вот мы с корешами и старались вовсю, чтобы Чурилка не принес свой волшебный камень...

– Хе.
– Белун грустно усмехнулся в бороду. Помолчал, обняв руками коле"и. И вдруг как ляпнет: - А Чурила-то... уже давно принес свой камень.

– Чего?!
– У меня ажио уши расширились.
– Как принес?! УЖЕ?!!

– По-твоему, камень-алатырь - это что?!
– пытливо сощурился кудрявый бородач.
– Вот ты скажи мне, скажи!

– Ну, это легко!
– улыбнулся я.
– Камень-алатырь - такая волшебная фенька, которая символизирует одну из важнейших геополитических сил. Белый алатырь - православие. Черный алатырь - восток. Серый алатырь - латинство. Бурый - коганство... Вот и получается типа спортивной игры. Кто первый заложит свой краеугольный кирпич, то и банк сорвет.

– Ну, почти правильно понимаешь, - кивнул Белун.
– Алатырь - это значит алтарь. Разноцветные камни-алатыри суть алтари будущих исповеданий...

– Во-во, в натуре. И я о том же брежу.

– Да не совсем ты правильно бредишь, паря, - вдруг строго заметил загорелый пухлый лесоруб.
– Вот вы все переживаете, что Чурила несет камень. И Болен Дойчин несет свой камень. И когань несет иной, собственный камень. На самом-то деле все эти камни, хоть и пестрые, суть оттенки одного общего для них цвета - тьмы...

– В смысле?
– тупо набычился я.
– Понагляднее, пожалуйста, уконкрекайте свою мысль.

– В мире есть только два цвета, паря. Свет и тьма. У света оттенков нету, а у тьмы - великое множество оттенков. Черный, серый, бурый, да хоть малиновый...

– Значит, и малиновый алатырь бывает?

– Все бывает, паря. Может, лет через тысячу и такой появится. Не важно, какой цвет - главное, что не белый... И коганая, и поганая, и ледяная броня из одной руды сварена, братец ты мой. На одном огне кована... Поверь моему опыту.

– Это слишком сложно, папаша. Ты не уклоняйся от темы, - предложил я.
– Итак, имеются три вражеских камня-алатыря...

– Добро, слушай. Враги несут свои алатыри, эту данность и ты, и друзья твои хорошо затвердили. А вы не задавались вопросом: куда они несут свои камни?

– Ну... на Русь, ясный пепел.

– Правильно, - вздохнул Белун.
– Вот теперь скажи: то, что ты сейчас видишь вокруг... разве это настоящая Русь? Ага... Да если хочешь знать, пространство твоей души куда более ценно и бытийственно, чем эта полянка, и тот дальний лес, и озеро... Наши с тобой души, да Алешкина душа, да Данькина, да Стенькина, ну еще душа девочки одной - вот и вся настоящая Русь, которая здесь имеется, на этой былинной земле. А остальное - игры, легенды, ожившая пыль да выдумки-изумления... И камень несут - поймите наконец!
– не на эту поляну, не в город Властов. А в наши с тобой души. Вот куда идет Чурила.

С тихим шорохом падают желуди.

– А если я Метанку выручу, падуба упадет?
– спросил я.

– Нет, - ответил Белун.
– Это только половина дела будет.

– Ни фига ж себе!
– Я даже присвистнул.
– Чего ж еще надо-то?!

– Что, забыл ты князя Всеволода?
– негромко поинтересовался бригадир.
– Ага, ежишься...

Ну, поежился я, и что теперь? Нельзя, что ли? Зябко тут, в мокрой траве.

– Ты ведь завет князя Всеволода не выполнил, - продолжил Белун.
– Твой князь просил найти его детей. Воля умирающего - дело серьезное, паря. Тем более что это был не просто умирающий, а твой начальник, князь законный.

– Ой блин...
– вздохнул я.
– Ты прав, папаша. Я совсем забыл! Но это не проблема, я их найду быстро! Как две палки об асфальт. Мне Стенька все рассказал, через Псаню... Дети Всеволода - это, значит, девка Рута плюс пацаны: Поток, Зверко, Берубой. Плюс незаконнорожденный Чурила от Плены Кибалы...

– Погоди, паря!
– довольно жестко оборвал бородатый папаша.
– Сколько же сынов получается?

– Четыре.

– А князь тебе скольких сыновей назвал?

– Двоих...

– И что? Кому ты больше веришь - молве людской или отцу, при смерти пребывающему? Вот и думай, кто из четырех парней - настоящий.

Я сглотнул, потупился. Тьфу, озноб шибает от этой влажности. А тут еще злыдень-дождь не утихает.

– Я думаю так, папаша: все просто. Всеволод перед смертью подарил мне клочок опоясти - как образец фамильной вышивки. Вот... Такую же бечевку я своими глазами видел у трех человек: у Руты, у Берубоя, у Даньки. Я подозреваю, что у Даньки эта бечевка - от мертвого Потыка. Небось, с трупа снял, на память...

– Нет, Поток не мертв, - вдруг отчетливо сказал Белун.
– Он жив, хотя при смерти. Вон его падуба растет...

Толстяк махнул рукавом рясы вбок - туда, где меж двух гигантов виднелось чахлое поникшее деревце.

– А почему у Потыка такое маленькое?
– завистливо поинтересовался я, изгрызая ноготь.

– Михаила сейчас много страдает, - спокойно ответил Белун.
– Вот и падуба его чахнет. Даже злыдней не видать на ветках.

– Ну ладно, - кивнул я.
– Итак, Потык еще жив. Однако тесьма его родовая - у Даньки Каширина. Получается, что настоящие сыновья князя Всеволода - Берубой и Потык. Стало быть, настоящее имя Берубоя - Зверко. Правильно?