Чтение онлайн

В дальнейшем, при смене власти в Риме, поместья уходили в государственную казну или оказывались в частных руках. Крупные собственники, заняв лучшие земли, влияли роковым образом на экономическое положение местных жителей. Так, по архивам можно проследить, как жители Теадельфии постепенно нищали, попадая в зависимость от богачей, превращались в арендаторов или поденщиков влиятельных особ. Пытаясь добиться справедливости, жители подавали иски в суды, прося предоставить им воду, без которой поля, да и они сами были обречены. Все напрасно. Вода доставалась владельцам тех земель, что были ближе к ней. Это так же, как в нынешней России средства и блага всегда достаются тем, кто ближе к «пирогу», к «ирригационной сети власти». И никакой «фараон» с этим распределением «бесценной влаги» ничего не может поделать (тем более в условиях так называемой демократии)… В итоге земля коренных жителей скудела, земельный фонд сокращался, приходил в запустение. Все это неизбежно вело к тому, что традиционные земледельцы вынуждены были бежать из этих мест или приспосабливаться к новым условиям, перестраивая хозяйство, занимаясь чем-то иным, что может прокормить.

В смутные эпохи, когда в большие города стекались массы пришельцев, а власть фараона была скорее номинальной, каждый из новоприбывших устраивался, где и как только мог. Тогда-то и стали появляться египетские трущобы, целые гнезда убогих глиняных жилищ. Богачи же создавали свои виллы в самых престижных местах, захватывая общественные земли, как это порой делается в варварско-демократической России или в Украине при полнейшем попустительстве местной власти (та еще и способствует этому безобразию). Правда, в Египте простолюдины могли пристроить их домишки «прямо над гробницами священных соколов», у дворцов, храмов и даже в храмовых стенах. В России же нужны немалые деньги, чтобы дать взятку чиновнику, властям, дабы расположиться где-то «рядом с храмом», Кремлем или на Мамаевом кургане.

Работы нынешних ремесленников Египта

В эпоху победоносных войн и процветания жизнь знатных египтян была достаточно комфортной. Хотя простой люд в Египте всегда жил трудно, будь то ремесленник или земледелец (ткач, портной, сапожник, водонос, бальзамировщик, пекарь, мясник, рыболов, ювелир). Труд их был тяжел и строго регламентирован. Они частенько голодали. До наших дней сохранился остов поселения так называемой Долины ремесленников, что в нескольких километрах от Шейх-Абд-Эль-Курны. Египтяне называют ее еще Дейр-эль-Медина («городской монастырь»), так как тут когда-то жили монахи-копты Фиваиды.

Торговля в Древнем Египте

Однако еще задолго до них, в течение пяти веков (1500–1000 гг. до н. э.), тут обитали ремесленники, строившие и украшавшие царские гробницы Фив. Представим себе, как каждое утро отряды тружеников (каменщиков, каменотесов, скульпторов и художников) направлялись по тропе в царский некрополь. Вокруг суровый и не очень-то приветливый пейзаж скалистых желто-красных гор, напоминающих саван. Они работали в некрополе девять дней подряд, по восемь часов ежедневно, а в десятый день отдыхали и занимались своими делами. Трудились двумя бригадами. Ими руководили «инженеры» и «прорабы» – архитекторы и художники. Жили в деревне, окруженной стеной. Это был своего рода трудовой лагерь. Поскольку все считались «хранителями секретов», они должны были сохранять «тайну». Дома выглядели просто и непритязательно – скромные хижины из высушенного кирпича. Такие жилища и сегодня можно видеть в Египте на каждом шагу. Они включали небольшую прихожую, гостиную, комнату и кухню. Тут обитали дети и жены. Конечно же дома состоятельных ремесленников выглядели иначе. Дома представителей «среднего класса» состояли из двух и более этажей, причем внизу обитали ремесленники. В 1985 году на острове в районе Гиза открыта для туристов такая «фараонова деревня».

Признак ухудшения положения масс населения стал особенно заметен в позднюю эпоху Новейшего царства, о чем говорят факты самопродажи египтян в рабы. Ясно, что продававший себя в рабство попадал в безвыходное положение, раз он отказывался от своей свободы и свободы детей на веки вечные. Все, что имелось у раба, вплоть до одежд, принадлежало отныне новому хозяину. Бывали случаи, когда бедные люди продавали себя в рабство, вместе с их будущим потомством. Это подтверждают и документы.

Известно, что детей в Египте зачастую оставляли на окраине деревень и городов, в районах мусорных куч (свалок и отходов). Их так и называли: «подобранные» или «взятые с навозной кучи». Понятно, то были дети из бедных или, как мы ныне говорим, «из неблагополучных семей». Одно из таких писем относится, видимо, к началу римского времени истории Египта. Некий Иларион, уехавший из-за своего бедственного положения на заработки в Александрию, пишет своей жене Алите, которая осталась дома. Начинает он обнадеживающе и просит не волноваться насчет того, что он сможет забыть ее: «Как могу я тебя забыть?» Он сообщает, что тотчас же вышлет ей деньги, как только заработает, и поручает позаботиться об их мальчике. Зная, что она находится в интересном положении и вот-вот должна родить, отдает распоряжение: «Если, как следует ожидать, ты родишь, то, если это будет мальчик, оставь (его), если же это будет девочка, выбрось (ее)». Письмо красноречивее всяких слов говорит о том, каково было реальное положение полунищего и нищего населения Египта.

Фигурка рабыни

Нередко труженики просто голодали… Обнаружена запись: «В этот день отряды ремесленников преодолели пять (застав) царского некрополя, чтобы сказать: «Мы голодаем уже 18 дней». Жрецам или «божьим отцам» они говорят: «Мы пришли сюда из-за голода и жажды. У нас нет платья, нет масла, нет рыбы, нет овощей. Сообщите об этом фараону…»» И таких слов, осуждающих полнейшее равнодушие знати, жрецов, фараонов, встречаем немало. На стенах коридора, ведущего к заупокойному храму пирамиды Унаса (где ныне развалины коптского монастыря Св. Иеремии), имеется сцена, изображающая бедняка, умирающего от голода. Сцена эта поражает своим реализмом. Подтверждением тяжелого положения масс стали и строки из «Беседы разочарованного» (III тыс. до н. э.). Описывая свои злоключения, автор критически воспринимает призыв божества «следовать за прекрасным днем, забыть заботы» и, рисуя мрачную реальность, с горечью и пессимизмом восклицает:

Понятно, что жизнь египетской знати была иной. Их жизнь – сплошной праздник. Чета фараона выезжала на позолоченной колеснице, сопровождаемая возгласами – «Жизнь, процветание, здоровье»… Фараон часто останавливался и вел беседы с народом, а в праздничные дни одаривал приближенных. Число празднеств было велико. Это объяснялось тем, что каждый крупный храм один или несколько раз в году отмечал выход своего божества. В Бубастисе, обители госпожи-кошки Бастет, происходили веселые церемонии. Сюда съезжались паломники со всех концов страны, те, кому покровительствовала богиня. По этому поводу «выпивалось вина больше, чем за весь остальной год». Столь же торжественно отмечался выход Птаха в Мемфисе, праздники Себека в Фаюме, Анубиса в Ассиуте, Осириса в Абидосе, Хатхор в Дендере. Грандиозное впечатление на народ, судя по всему, производили явления Амона, Мут, Хонсу в Фивах, церемониальное плавание Хнума и Анукет от острова Элефантина к первому порогу Нила, иные церемонии. В свободный час многие находили отдохновение в охоте на диких зверей (львов, бегемотов, кабанов, газелей), птиц или же ловили в реке рыбу.

Охота знатного египтянина. Древнее царство

Жрецы проявляли немалую изобретательность, стараясь привлечь массы в храмы богов, которых они прославляли… Как утверждает Масперо, чтобы придать богам весомость в глазах простого народа, некоторые из них были «говорящими». Они могли сообщать свою волю верующим таинственными словами или знаками и движениями. Говорят, для этого делались даже специальные деревянные статуи, состоящие из подвижных частей. Их покрывали золотом для придания им соответствующего их рангу великолепия. Ответ давался движением, словом, наклоном головы, хотя в некоторых случаях божество произносило целую речь. Разумеется, за них речь произносили сами жрецы. Чистой воды надувательство, но это производило впечатление на темную и невежественную массу. Кстати говоря, можно согласиться с мнением тех ученых и антропологов, которые убеждены: самым почитаемым жрецом или магом считался тот, кто совершенно не верил в собственные заклинания и пророчества. Тем не менее всевозможные любовные заговоры, целительные заклинания, пророчества относительно земледелия, гадания, снятия порчи и даже проклятия недругам были широко распространены в Египте, как они распространены и в нашем мире.

Охота на Ниле. Фивы

Однако приходилось учитывать и то, что, при всей «монархичности» и «теократичности» сознания тогдашних масс, в иных умах могла возникнуть крамольная, но верная мысль о том, что бывают и никудышные правители. Поэтому нужен был документ (или литературный труд), который ориентировал бы государство, правящую элиту, нацию на совершенный образ правления и «идеального правителя». Замечу, что задолго до появления трактатов Макиавелли, Монтескье и Руссо египтяне дали миру образец древнейших рассуждений о благочестии государя – «Поучение царю Мерикара». Мерикара – лицо реальное (монарх гераклеопольского царского дома), жившее в XXII веке до н. э. Вероятно, его правление было достаточно продолжительным и весьма успешным.

Вельможа высокого ранга времен V династии

Документ любопытен… Хотя конечной целью Поучений является благополучие самого царя, оно понимается в достаточно широком смысле слова (как благополучие всего общества): то есть чтобы считаться совершенным правителем, фараон должен быть признан таковым социумом. Поэтому в тексте присутствует масса дельных советов тому, кто управляет страной. Тут сказано, что на окружение царя мудрая речь воздействует гораздо эффективнее, чем любое оружие. Подвергается резкому осуждению та алчность, которая ведет к ограблению подданных в Египте. Нельзя покушаться на имущество граждан. Загробная участь фараона зависит от памяти людской. По воззрениям древних египтян, необходимо было как можно лучше заботиться об отправлении культа умерших царей, не останавливаясь перед любыми затратами. Придавая могиле должное величие, пышность и блеск, живущие тем самым могли рассчитывать на милость усопших по отношению к живым.