Чтение онлайн

В Риме богатый класс оказал более серьезное сопротивление, чем в Греции, по причинам, о которых мы расскажем чуть позже. Изучая греческую историю, мы с удивлением отмечаем, насколько слабо защищалась новая аристократия. Правда, она не могла, как эвпатриды, противопоставить своим противникам весомый аргумент в виде традиций и благочестия. Она не могла призвать на помощь предков и богов. У нее не было веры в законность своего привилегированного положения.

У аристократов было превосходство в военной силе, но в конечном итоге они утратили и это превосходство. Государственный строй мог существовать дольше, если бы каждое государство могло держаться обособленно или, по крайней мере, жить в мире и спокойствии. Но война разрушает государственные структуры и ускоряет процесс изменений. Между греческими и италийскими городами шли непрекращающиеся войны. Основная тяжесть военной службы ложилась на плечи богатого класса, поскольку он решал основную задачу во время сражений. Зачастую он возвращался из похода, понеся большие потери, и, следовательно, был не в состоянии оказать сопротивление восставшему народу. Например, в Таренте, после того как высший класс понес большие потери в войне с япигами, в городе сразу установилась демократия. Вот что пишет по этому поводу Аристотель: «Государственные перевороты происходят также вследствие несоразмерного возвышения. Известно, что тело состоит из частей и должно увеличиваться в своем росте соразмерно, чтобы сохранялась пропорциональность. В противном случае оно гибнет, если, например, нога будет длиной в четыре локтя, а остальное тело всего в две пяди; а иногда тело примет вид другого живого существа, если при этом будет развиваться так же несоразмерно не только в количественном, но и в качественном отношении. Точно так же и государство состоит из отдельных частей; из них некоторые вырастают зачастую незаметно, хотя бы, например, масса неимущих в демократиях и политиях. Происходит это иной раз и в силу случайных обстоятельств. Так, например, в Таренте после поражения и гибели многих знатных в борьбе с япигами, немного спустя после персидских войн, из политии возникла демократия. В Аргосе после поражения, нанесенного аргосцам Клеоменом Лаконским в битве «седьмого дня», пришлось принять в число граждан некоторое количество периеков. В Афинах знатные уменьшились в числе после неудачных сухопутных битв, потому что ко времени лаконской войны в войске служили по списку. Случается это, хотя и реже, и в демократиях, когда увеличивается число состоятельных или возрастает вообще имущественное благосостояние – демократический строй переходит в олигархический и династический» [184] .

Что касается Рима, то его непрерывные войны в значительной степени объясняют происходившие в нем перевороты. Сначала войны разрушили патрицианское сословие; из трехсот семей, которые эта каста насчитывала при царях, осталась едва ли третья часть после завоевания Самниума. Затем война забрала первых плебеев, тех богатых и храбрых плебеев, которые заполняли пять классов и составляли легионы.

Одним из последствий войны было то, что городам почти всегда приходилось призывать на военную службу низшие классы. Вот почему в Афинах и во всех приморских городах, которые участвовали в морских сражениях, придавалось большое значение низшему классу, то значение, в котором ему отказывал государственный строй. Феты, принятые на службу в качестве гребцов, матросов и даже воинов, почувствовав, что отечество нуждается в них, проявляли чудеса храбрости. Так было положено начало афинской демократии. Спарта всеми силами старалась избежать войны. Фукидид показывает, с какой неохотой она начинает военную кампанию. Помимо воли она втянута в Пелопоннесскую войну, но сколько она предпринимает усилий, чтобы выйти из нее! Дело в том, что Спарте пришлось вооружить неодамодов, лаконцев и даже илотов, а она прекрасно понимала, какой подвергает себя угрозе, давая оружие в руки угнетаемых классов. По возвращении войска с войны она будет вынуждена либо уступить требованиям своих же илотов, либо найти способ, не поднимая шума, расправиться с ними. Плебеи ложно обвинили римский сенат, заявив, что он постоянно находится в поисках новых войн. Для этого сенат был слишком мудр. Он прекрасно понимал, во что ему обойдутся эти войны, сколько придется сделать уступок и понести потерь на форуме. Но Рим был окружен врагами, и войн было не избежать.

Войны, вне всякого сомнения, постепенно сокращали разрыв между аристократией богатства и низшими классами. В результате очень скоро обнаружилось несоответствие между государственным и общественным строем. Кроме того, следует отметить, что привилегии противоречили принципу, которым в то время руководствовались люди. Принцип общественного блага по своей сути не допускал сохранения неравенства в обществе. Он должен был привести общество к демократии.

Где-то раньше, где-то позже, но все свободные люди получили политические права. Как только римские плебеи стали проводить комиции, они были вынуждены позволить беднейшему классу принимать в них участие и уже не могли придерживаться деления на классы. Таким образом, в большинстве городов появились действительно народные собрания и всеобщее избирательное право.

В то время избирательному праву придавалось несравнимо большее значение, чем в современных государствах. Обладая этим правом, любой гражданин принимал участие во всех делах: назначал магистратов, создавал законы, выносил судебные постановления, решал вопросы, связанные с объявлением войны и мира, разрабатывал союзные соглашения. С установлением всеобщего избирательного права управление стало действительно демократическим.

Последнее замечание. Правящему классу, возможно, удалось бы избежать появления демократии, если бы он смог создать то, что Фукидид называет управлением немногих и свободой для всех. Но греки не имели ясного представления о свободе; им ничего не было известно о гарантии прав личности. От Фукидид а, которого никак нельзя заподозрить в том, что он с энтузиазмом относился к демократическому строю, нам известно, что во времена олигархического правления народ подвергался притеснениям, жестоким наказаниям в результате несправедливо вынесенных приговоров. Этот историк пишет, что «демократический строй был необходим для того, чтобы защитить бедных и обуздать богатых». Греки не знали, как привести в соответствие гражданские и политические права. Для того чтобы защитить личные интересы бедных, казалось необходимым предоставить им избирательные права, чтобы они имели возможность быть судьями и занимать государственные должности. Если к тому же мы вспомним, что у греков государство обладало неограниченной властью, то поймем, какое огромное значение придавал каждый человек, даже самый незаметный, получению политических прав, поскольку это давало ему возможность принимать участие в управлении. Верховный орган государства был настолько всемогущим, что человек мог что-то собой представлять только в том случае, если входил в состав этого верховного органа. От этого зависели его положение и безопасность. Он добивался получения политических прав не для того, чтобы обладать подлинной свободой, а чтобы получить, по крайней мере, то, что могло ее заменить.

Перевороты следовали один за другим; люди все больше отступали от древней системы, и управлять ими становилось все труднее. Требовались соответствующие времени, более подробные правила, более сложный организационный аппарат. Все это мы можем рассмотреть на примере управления Афинами.

В Афинах насчитывалось большое количество должностных лиц. Во-первых, сохранились все должностные лица предыдущей эпохи: архонт, по имени которого назывался год и который следил за непрерывностью домашних культов; царь, совершавший жертвоприношения; полемарх, начальник войска, который, кроме того, занимался делами, связанными с иностранцами; шесть тесмотетов, которые, согласно Аристотелю, «записывали законы (то есть положения обычного права) и хранили их для суда над преступниками»; десять архонтов, которые советовались с оракулами и совершали определенные жертвоприношения; далее те, кто сопровождал царя во время религиозных церемоний; десять атлотетов, которые избирались на четыре года для подготовки празднества Панафинеи (Панафинейские игры) в честь покровительницы города богини Афины; и, наконец, пятьдесят пританов, членов государственного совета, которые следили за поддержанием священного огня общественного очага и совершением священных трапез. Из всего вышеперечисленного следует, что Афины были верны традициям древних времен, и совершившиеся перевороты не смогли уничтожить этого суеверного благоговения. Никто не осмеливался разорвать связь с древней религией; демократия продолжила культ, созданный эвпатридами.

Далее следовали магистраты, созданные специально для демократии, которые не были жрецами и заботились о материальных интересах города. Во-первых, стратеги, в ведении которых находились военные и политические вопросы; затем десять астиномов, которые наблюдали за благоустройством города и порядком на улицах; десять агорономов, которые следили за благоустройством мест торговли в городе и в Перее и следили за строгим соблюдением правил торговли; пятнадцать ситофилаков, осуществлявших надзор за торговлей хлебом в зернах, мукой и печным хлебом; пятнадцать метронов, которые следили за правильностью мер и весов; десять хранителей казны; десять полетов вели контроль за поступлениями в казну; коллегия одиннадцати, осуществлявшая надзор над тюремными помещениями и распоряжавшаяся исполнением наказаний, преимущественно смертной казни. Кроме того, большая часть этих должностей повторялась в каждой трибе и каждом деме. Самая небольшая группа населения в Аттике имела своего архонта, жреца, секретаря, полета и военачальника. Чиновники встречались и в городе, и вне города практически на каждом шагу.

Все они избирались сроком на один год, так что почти каждый мог надеяться, что в свое время займет какую-нибудь должность. Магистраты-жрецы избирались путем жеребьевки. Магистраты, следившие за общественным порядком, избирались народом. В любом случае принимались меры предосторожности и против прихоти жеребьевки, и против прихоти всеобщего голосования. Каждый вновь избранный чиновник подвергался испытанию либо в сенате, либо представ перед магистратами, сложившими полномочия, либо перед ареопагом; от него не требовалось доказательств его способностей или талантов; интересовались его честностью и его семьей; каждый магистрат был обязан иметь земельную собственность.

Казалось бы, эти магистраты, избранные своими же согражданами и всего лишь на один год, не могли пользоваться значительным влиянием и властью. Однако достаточно обратиться к Фукидиду и Ксенофонту, чтобы убедиться, что им подчинялись и они пользовались большим уважением. Древние люди, и даже афиняне, отличались дисциплинированностью и умением подчиняться. Возможно, это было результатом привычки к повиновению, которая появилась в период жреческого правления. Людей приучили с уважением относиться к государству и всем тем, кто в той или иной мере представлял его. Им в голову не приходило проявить неуважение к магистрату, поскольку они сами его избирали; народное голосование считалось одним из самых священных источников власти.

Выше магистратов, обязанность которых состояла в наблюдении за исполнением законов, стоял сенат (буле). Это был просто совещательный орган, своего рода государственный совет; он не принимал законов, не обладал верховной властью. Состав сената ежегодно обновлялся, и это никого не беспокоило, поскольку от членов сената не требовалось ни особых способностей, ни опыта. В него избиралось по пятьдесят человек от каждой трибы; члены совета, пританы, по очереди исполняли священные обязанности и в течение года обсуждали политические и религиозные дела города. Сенаторы избирались жеребьевкой, возможно, по той причине, что сенат был собранием пританов, то есть жрецов священного огня. Справедливости ради следует заметить, что после избрания жеребьевкой каждый подвергался испытанию, и если находили, что кто-то не соответствует этой должности, то его отстраняли.

Выше сената было народное собрание. Вот оно-то и обладало верховной властью. Но подобно тому, как в правильно устроенной монархии монарх принимает меры предосторожности против собственных капризов и ошибок, так и при демократии имелись правила, которым она подчинялась.

Народное собрание созывали стратеги или пританы. Народные собрания проходили на холме Пникс. С утра жрецы обходили холм, совершая жертвоприношения и призывая покровительство богов. Народ сидел на каменных скамьях. В центре возвышалась трибуна, на которой находились пританы и проедры, председательствующие на собрании. После того как все рассаживались по местам, вперед выступал жрец и произносил: «Храните молчание, благоговейное молчание. Молите богов и богинь (в этом месте он называл имена главных божеств страны), чтобы все совершилось как можно лучше на этом собрании для большей пользы Афин и благоденствия граждан». Народ, или кто-нибудь от имени народа, отвечал: «Мы молим богов о защите нашего города. Да восторжествует мнение мудрейшего. Да будет проклят тот, кто попытается дать дурной совет, кто попытается изменить постановления и законы или откроет наши тайны врагам».

После этого глашатай, по приказу председателя собрания, объявлял, какие вопросы должно обсудить собрание. Вопросы, которые представлялись для обсуждения народу, предварительно рассматривались и обсуждались в сенате. У народа не было того, что на современном языке называется инициативой. Сенат представлял готовый проект постановления; народ мог отклонить или принять его, но не мог обсуждать никаких других вопросов.

Глашатай зачитывал предложенный закон, и начиналось обсуждение. Глашатай спрашивал: «Кто хочет выступить?» Ораторы, по старшинству, поднимались на трибуну. Выступить мог любой, вне зависимости от благосостояния и профессии, но при условии, что он обладает политическими правами, не имеет долгов перед государством, ведет правильный образ жизни, состоит в законном браке, владеет земельной собственностью в Аттике, выполняет обязанности по отношению к родителям, принимал участие во всех военных походах, куда его отправляли, и никогда не бросал свой щит ни в одном из сражений.