Древний Магикон
Шрифт:
Диана снова быстро прижала склянку с эфиром к груди парня и прокричала:
— Эт спиритум дуи!
Эрик снова вздохнул. Глубоко, с тем же хрипом. Но теперь облегченно и с радостью. В следующую секунду он стал жадно хватать ртом воздух, словно его душили, лицо его покраснело, а глаза, кажется, вот-вот готовы были выскочить. Через мгновение он забился в конвульсии и изо рта у него пошла кровавая пена. Теперь он испытывал сильную физическую боль, терзающую каждую часть его тела. Но душевной боли уже не было, внутренняя пустота пропала, и он нашел в себе силы улыбнуться. Улыбка Эрика хоть и была искренней, но получилась страшной и зловещей, рот парня уже был перепачкан его собственной кровью.
Эрик закрыл отяжелевшие веки и снова очутился в маленькой кухоньке, где хлопотала у плиты его добрая, заботливая мама, гордо и радостно смотрел на него уже седой отец, а маленькая сестренка смеясь играла с тряпичной куколкой. «Анюта. Аннушка. Аня.» — парень вдруг увидел юную белокурую девушку, которая была в него влюблена, Аню. «Жаль» — всё, что успело пронестись в голове Эрика прежде чем его агония прекратилась. Прежде, чем он умер.
Диана подняла руку к шее парня. Она не стала щупать пульс, она просканировала его жизненную силу, её не было. Женщина опустила трясущуюся руку и повернулась к тому, кто всё это время находился в тени.
— Жаль, парень умер тяжело, но он, несомненно, нам очень помог.
Из темноты вышла маленькая немного сгорбленная фигурка в бордовой мантии. Она скинула капюшон, это была старейшина Нина.
— Нелепая и бесполезная смерть. У нас так и не появилось доказательств, — тихо проговорила Диана.
— У нас теперь есть знание и уверенность в своей правоте. Не кори себя — проговорила старейшина, от неё не укрылось волнение и скорбь Дианы, — ты сделала то, что должна была, и ты это знаешь. А то, что мы не предусмотрели кровной клятвы, так это пусть будет моя вина.
— Я, я должна была понять. Я должна была предотвратить его признания — гневно возразила Диана. Потом сказала уже совсем тихо, — это не первая загубленная мною душа. Даже не сотая. Но он первый, чей образ теперь будет преследовать меня всю мою жизнь, мой оставшийся век.
— Каждая прошедшая секунда уже в прошлом. Всё сделанное в прошлом. Оставь прошлое в прошлом. — задумчиво проговорила старейшина Нина, потом её тон вдруг стал строгим и властным, — Возьми себя в руки, верховный советник! На кону судьба всего Сообщества. Судьба МагиКона.
Слова будто бы и правда подействовали на Диану. Она вдруг выпрямилась и лицо её приобрело серьезный вид, лишившись и тени печали.
— Эрику было выделено окало недели на проверку обозначенных мест. Потом его гибель не скрыть.
— Ничего нет удивительного в том, что он героически пал в сражении с целой стаей Бестий. Я знаю наверняка, в Швейцарских и Норвежских лесах водятся очень крупные стаи.
Старейшина немного подумала и решила:
— Нет, придумаем что-то другое. Что-то другое, его тела никто не должен найти.
Договорив, Нина резко повернулась и снова скрылась во мгле неосвещенной части длинной бетонной комнаты. Мгла приняла гостя и словно стала ещё сильнее. Казалось, темнота заклубилась.
Диана поняла, что теперь она осталась одна, старейшина ушла. Она повернулась к телу парня, который так и весел скованный по рукам русалочьими путами. Герцогиня прищурилась — «Нет, я не одна. Теперь я никогда не буду одна. Моя вина никогда не оставит меня, ступая за мной по пятам в образе этого золотоволосого парня».
Диана махнула рукой и мерцающие алым цветом путы исчезли. Тело Эрика тяжело повалилось на пол.
[1] Mon cherie (Мо шери) с французского — моя дорогая.
[2] Король Франции Генрих II из династии Валуа, правил с 1547 по 1559 гг.
Глава 5. В овечьей шкурке
«Стыдись, стыдись! Уж слишком беззаботно
И на себя глядишь ты и на свет.
Тебя все любят — сам скажу охотно -
Но никого не любишь ты в ответ.»
(У. Шекспир, сонет № 10, перевод А. Финкеля)
***
Со стороны моря пахнул теплый приятный бриз. Ему приятным шумом отзывались разбивающиеся о скалы волны. Саша прищурил глаза, солнце уже миновало свой зенит и котилось к закату, но всё еще было высоко, всё ещё слепило. И пекло, сильно пекло, как и полагается в середине июня.
Саша, как и его друзья, уже почти неделю пребывали в невероятном и радостном волнении. Они с огромным нетерпением ждали этого дня. Дня, когда их в числе десяти храбрых магов торжественно примут в личную гвардию старейшин. Счастье ребят было огромно. Постепенно затихли разговоры о их глупой выходке, где парни едва не погибли, Саида почти сразу же освободила Киру с Аней, и казалось, сама уже почти не злилась на них. Раны парней давно зажили, у Саши лишь осталось пять бледно-розовых шрамов на груди. Инна предлагала убрать их без следа, она бы смогла излечить его кожу полностью, но парень решил оставить пятерню Бестии как память о их глупой и отчаянной смелости. Потом наступили каникулы и казалось, ничего не могло сделать юных магов счастливее. Но ровно пять дней назад им сказали готовиться к присяге старейшинам. Их принимают в гвардию.
Все пять дней Артём без устали рассказывал друзьям о том, как им повезло попасть в личную гвардию старейшин. Казалось, он только об этом и говорил, изо дня в день. Через два дня Саша и Аня уже закатывали глаза и начинали громко смеяться, когда Кира буквально слово в слово манерно повторяла за Артёмом. А парень всё не мог поверить своему счастью и терпеливо отвечал друзьям, что они не понимают, как им повезло! Гвардия старейшин состоит всего из пятидесяти человек, и в неё входят самые лучшие боевые маги, проявившие себя не в одном бою. Артём без устали твердил, что им крупно повезло, ведь в этот год десять гвардейцев стали уже стары и их отправили в отставку и, что бывало, когда в гвардию десятилетиями никого не принимали, так как не было мест. А тут сразу целых десять, и они в их числе!
Как-то, когда парни проводили по домам Аню и Киру после вечерних прогулок, и уже сами прощались возле мостика, где они пересекались по пути в школу, Артём вдруг тихо заговорил:
— Я-я, — он запнулся, глубоко вздохнул.
— Артём, тебе не обязательно что-то говорить, если ты не хочешь, — понимающе сказал Саша. Он понял, что друг хочет сказать то, что с трудом ему даётся.
— Нет, — махнул головой Артём, — Саня, просто ты не понимаешь, что это для меня значит! Никогда ещё таких молодых и неопытных магов не брали в гвардейцы. Мы первые. Я первый!
— Не кричи, — сказал Саша, осматриваясь по сторонам.
Артём присел на корточки и заговорил тише. Саша присел напротив друга.
— Понимаешь, Саня, для меня это очень важно. Я поклялся доказать, что я чего-то стою, поклялся добиться успехов. Мне сложнее. У девчонок есть высший дар, — Артём посмотрел Саше в глаза, — и у тебя есть. У меня нет. Учёба новым заклинаниям мне даётся труднее, чем вам. Ты не представляешь, какие усилия я прилагаю, чтобы успевать за вами. Я запираюсь в комнате и тренируюсь, хотя это опасно. Я ночью сплю по три-четыре часа, потому, что сразу как уснут родители, выхожу на улицу, накладываю морок и отрабатываю всё, что нам объясняет и показывает Аслан на занятиях.