Чтение онлайн

Оставив захваченный лагерь богатырям, и распределив между ними обязанности, - Кузьма, допрашивает 'соловья', Маэстро, занимается организацией уборки трупов и их мародерством (ничего не поделаешь, брони и оружие пригодится бывшим рабам), а Николаю вменялось хоз. обеспечение, как тому, кто первым до этого додумался - я отправился в облепиху. Чтобы 'обрадовать' Степановича, что премия и тринадцатая зарплата, ему выдается авансом, в виде прииска и крепости, которую еще предстояло построить.

Будить, во временном убежище никого, не пришлось, солнце, хоть и скрытое тучами, давно осветило берег, а люди и обращенные, давно привыкли вставать с первыми лучами.

Узнав о том, что мы захватили базу интервентов, человек, связанный полуконь и заяц-самурай, были в шоке. А когда я объявил, что совет богатырей, назначает Степановича наместником крепости, которой пока нет, а Витю на должность воеводы, в этой самой крепости, они вообще 'выпали в осадок'.

Сборы, по переезду в новую обитель, затянулись на полдня. Не из-за того, что нас было вполовину меньше, чем сутки назад, а по той причине, что Степанович и Витя, мягко говоря, не очень-то жаловали оказаться в подаренных богатырями должностях. Аргументировали свой отказ, новоиспеченные начальники, тем, что место это, 'наезжено', и евро-американцы знают все подходы к нему, как с моря, так и с суши. И то, что рядом ведется добыча золота, превратит этот залив, в постоянное место военных баталий. Так же Степанович сетовал на то, что только оформление этого прииска, не считая остальных бюрократических проблем, лишат его последних волос на голове. Витя жаловался, что, за короткий промежуток времени, невозможно сделать из обывателя, полноценную боевую единицу. И только мое обещание, что богатыри окажут всю посильную помощь на начальном этапе боевых действий, смогло убедить обоих, принять 'крепость', - которой нет - под свою опеку.

К заливу подъехали во второй половине дня, и Степанович сразу же вжился в роль начальника. Он буквально спрыгнул с саней и, матерясь как сапожник, побежал к месту, - примерно в километре от палаточного городка - где, по указанию Маэстро, 'кремировали' мертвых интервентов.

Причиной, такого поведения Степановича, оказалась банальная прагматичность.

Ведь чтобы сжечь тела, - а их не мало - уйдет не один кубометр заготовленного интервентами, возле прииска, леса, которого не сыщешь во всей округе, в степи деревья не растут.

Но все обошлось, бывшие рабы, - уже помытые и одетые в одежду из запасов интервентов - во главе с Маэстро, объяснили наместнику, что заготовленный лес никто не трогал. Для сжигания тел интервентов, использовали вырубленную, еще по осени, акацию, которая настолько корявая, что ее используют лишь для костров.

Представление Степановича, как наместника и его обещание, что по весне, любой из освобожденных, сможет получить документы и переселится в любой регион страны, восприняли с воодушевлением. Тем более у него, как и у бывших рабов, на правой щеке имелось клеймо, что сняло с них некоторую напряженность в общении. На вопросы, - которые посыпались как из рога изобилия - Степанович отвечать не стал, а сразу перешел к подбору кадров и, в этом деле, у него, было чему поучиться.

Я, например, озадачился бы опросами каждого и уже изходя из этого, делал бы выводы, кто-есть-кто и кем его назначить.

Но Миронов Алексей Степанович поступил проще и гораздо быстрее. Он назвал вслух всего две должности, из которых бывшие рабы должны выбирать. Это хоз. служба и ополчение, которым будет руководить Витя.

– Степанович - сильно зевая, обратился я к наместнику, на время, прекратившим свою организационную деятельность - нам бы помыться перекусить и в люлю, спать охота, спасу нет.

– Хоз. служба - тут же крикнул он самой большой группе - обеспечите помывку, обед и теплые места отдыха, для богатырей.

После чего он потерял к нам интерес и принялся подгонять бывших рабов с выбором, чтобы, как можно быстрее, приступить к работе.

Лечь спать сразу, после разговора с наместником, не вышло. После бани, которую бывшие рабы соорудили в одной из больших палаток, рассчитанной на двадцать человек, пришлось 'сражаться' за свою одежду. И эту 'битву' мы проиграли здоровенной кентаврихе. Она, словно 'катком', прошлась по нашим нервам, доказывая, что стирка и чистка доспехов, лишь малая благодарность за освобождение. Так что мы, напялив на себя вторые комплекты одежды, взятые из саней наместника, отправились в столовую, устроенную в такой же большой палатке, без особого настроения. Там нас почивали ухой из осетра, который водился в море и которого я, на Земле, отродясь не пробовал. На второе, жареная рыба, - по виду судак - черная икра, маринованная рыба, копченая рыба, рыбные котлеты и остальные рыбные дары моря. На вопрос о рыбной 'диете', все та же кентавриха, по имени Ирина, сообщила, что с поставками провизии, у интервентов, не вах и приходится кормиться с моря.

Ирина сама вызвалась взять на себя обязанности, нашего благоустройства и была старшей над еще четырьмя женщинами, двух клыкастых кобсов, волкулачихой и босхой.

Когда постоянное мелькание чересчур заботливых женщин стало нам досаждать, Николай не выдержал и, в грубой форме, само собой с использованием нецензурной лексики, попер обслугу куда подальше. После чего мы смогли приступить к 'разбору полетов' и планированию наших дальнейших действий.

Обед затянулся на пару часов и нам еще не раз, приходилось просить женщин не беспокоить богатырское сословие и не предлагать добавки, отвара иван-чая и всего остального, что отвлекало нас от совещания. И когда мы, все же, смогли нормально все обсудить, отправились к Джону Смиту, как назвался Кузьме, во время допроса, 'соловей'.

Мне не понравилось, что он ничего толком не рассказал, во время запугивания. Мол, ничего не знаю, назначен, в Нью-Йорке, на должность главы гарнизона. Дела принять не успел, с катера открыли огонь и всех перебили, включая старого начальника гарнизона. Короче, врет он и я посчитал, что пора переходить от запугивания к практике. А проверить его информацию было не у кого. Те раненые, что остались в живых, после ночного налета 'ежей', не смогут говорить еще долго, если вообще выживут.

'Соловья' Кузьма оставил на попечение Вити, который вовсю занимался организацией самообороны, в бараке у прииска, куда мы и отправились.

У вокруг сетчатой загородки Витя установил, постоянно барражировавшую вокруг периметра, охрану. Одел ее в броню, из трофеев, опоясал мечами, выдал арбалеты и болты к ним, словно это поможет стать им воинами. Но выбора нет, нам всем, придется рано или поздно сражаться за жизнь, независимо от того, умеешь ты обращаться с оружием или нет.

Поздоровавшись с охраной, мы вошли в загон, затем в барак и я ужаснулся. Под светом двух фонарей, стоявших возле раненых, над которыми 'колдовал' игун и пит, пытаясь вытащить их с того света, я увидел условия в которых приходилось существовать рабам. Темно-коричневое помещение, где нет, не одной кровати, их заменяли лежаки, слепленные из глины и сухой травы. А вонь, словами не передать, как в нем воняет. Нет, не экскрементами, а непонятно чем. До невозможности стойкий и застоялый запах.

Поздоровавшись с врачевателями, я приступил сразу к делу, попросив пита оставить в покое Джона и заняться другими интервентами. Рассусоливать, и тратить время на расспросы, не стал, - спать хотелось так, что глаза слипались - а присел рядом с допрашиваемым и принялся интенсивно бить его рукояткой 'вишни' в рану, оставленную стрелой Кузьмы. Не обращая внимания на крики и попытки закрыться руками, я бил до тех пор, пока Смит не потерял сознание. После чего, схватил ведро, с побуревшей от крови водой, в которой игун и пит полоскали тряпки, и окатил нового начальника гарнизона. Когда тот пришел в себя, первое что я у него спросил, - на русском - это его настоящее имя.

Как только я услышал от Кузьмы имя Джон Смит, мне стало понятно, почему все запугивания тому до лампочки.

Джон Смит, не только самое распространенное имя и фамилия в США, но и самый распространенный псевдоним в их спецслужбах. А что касается, почему я стал спрашивать его на русском? Я не верю, что 'всемогущие' американцы, отправят в Россию того, кто не владеет нашим языком.

И мои ожидания оправдались, Джерри Монтгомери - а именно так звучит настоящее имя 'соловья' - заговорил на русском, хоть и с акцентом, но понять можно. После этого я допустил к нему врачей, которые обалдели от богатырских методов допроса. А еще через полчаса, когда все процедуры были закончены, Кузьма, за шиворот, волок его в лагерь, где в тепле и без вони, мы смогли его выслушать. Потом, раскорячив его на полу, и угрожая отдавить яйца, послушать еще, и картина вырисовывалась в самых темных тонах.