Чтение онлайн

По нашей просьбе, Ирина - кентавриха заделалась в наши помощники и как бы мы не отнекивались, от ее помощи, она все время была неподалеку - велела подручным позвать наместника и воеводу. Когда те прибыли, я решил пройтись, подышать свежим воздухом, чтобы отвлечься и уже с не замыленным взглядом, снова вернуться к проблеме обороны залива.

Лучшим местом, чтобы очистить голову от проблем, я выбрал берег моря. Ведь, на Земле, я его видел только по телевизору, а до захвата залива, было не до созерцаний.

Как только я вышел за пределы лагеря, меня облепили детишки во главе с Сашкой и засыпали меня вопросами, типа как стать богатырем или как тренируются богатыри. Ответить я не успел, появилась Ирина и одним только криком разогнала детвору. Но это навело меня на мысль, на что пустить доход от прииска, который, почувствовавший прибыль Степанович, обязательно доведет до ума.

До моря, я не дошел, увидел на катере Мигеля, и решил подняться на борт и посмотреть на существо с необычной внешностью, даже для обращенных, при свете дня.

Увидев, что на борту появился один из богатырей, Мигель перестал возиться с ежиметом и низко поклонился. На что я показал ему кулак. Иеворум, пролепетал что-то на испанском и показал раскрытые ладони - если их так можно назвать - передней - или задней - пары рук. Проблему перевода решила Ирина, стоящая у сходень. Нет она не знала испанского, она позвала того кто знает и испанский, и русский. И когда чехван (полу-черепаха), по имени Федор появился на борту, четырехрукий, четырехплечий, четырехколенный, 'двуглазый', с кожей матово-коричневого стола, высокий испанец, провел для меня экскурсию по катеру.

Судно было неплохо спроектировано, для скоростного (в рамках этого мира) движения по воде. Корпус узкий, заостренный, что, в купе с низкой осадкой, уменьшало сопротивление деревянной конструкции о водную гладь. Каждая из двух лопастных мачты, приводила в действие два винта. Что, со слов Мигеля, при хорошем ветре, позволяло развить скорость около тридцати-тридцати пяти километров в час. Про маневренность и говорить нечего, при помощи руля на корме, с приводом на две рулевых лопасти, была возможность развернуть катер практически на месте. Трюм небольшой и низкий, с двумя каютами, в каждой по две койки. Четыре редуктора, два угловых, в основаниях мачт, два в корме, увеличивающие обороты винтов.

Когда вернулись на палубу, Мигель рассказал, как он попал в заряжающие. Все просто, его новое телосложение, заменяло двух-трех людей или обращенных при зарядке орудия. В его кисти, с крестообразным расположением четырех пальцев, идеально ложились 'ежи' и возможность их детонации, во время перезарядки, практически сводилась на-нет. А имея в своем 'арсенале', глаз на затылке и дополнительные конечности, иеворумы, которых, в Евро-Америке, старались привлекать только на должность заряжающих ежи-метов, крутясь на месте, между орудием и ящиком с зарядами, умудрялись выполнять эту процедуру за считанные минуты.

Про корабли, которые должны доставить баржи с десантом и которые Мигель видел в действии, он высказался сдержано. Мол, конструкция недоработана, осадка большая, редукторы, не рассчитанные на такую нагрузку, постоянно ломаются. Передвигаются со скоростью улитки, с баржами вообще еле идут, но зато, имеют большое количество оборонительного вооружения и личного состава. Короче линкор в 'современной' интерпретации.

Экскурсия по катеру, знакомство с 'адской машиной' и линкорами, навело меня на мысль, как не позволить вражескому десанту высадится на берег.

В палатку я вернулся вместе с Мигелем. Степанович и Витя, узнав какие напасти грозят их не построенной крепости, были смурнее тучи. Увидев меня, посмотрели так, что, если бы взглядом можно было убить, то мой хладный труп был бы сильно изуродован. А после того как я озвучил идею морского боя, а поддержавший меня Кузьма, радостно заржал и пообещал в абордаже перебить большую часть супостатов, заяц-самурай и наместник, не сдержались и высказали все что они думают о нас, нашем плане и вообще всего, что касается богатырей, с их малохольностью.

Тем не менее, деваться им было некуда, не только потому-что моя идея была поддержана всеми участниками 'дурного отряда', но и потому, что другого плана просто ни у кого не было.

Степанович, правда, предложил всем уйти в Мохов, но в стратегическом плане, это только усугубило бы положение самого города. Город не сможет отбиться от тех, кто пройдет через перевалы, а если по нему ударят еще и со стороны залива..., даже думать страшно.

Спал я в отдельной палатке и на противоположной, от Кузьмы, стороне лагеря. Мне удалось выспаться и подняться полным сил и в хорошем настроении, но, ровно до тех пор, пока я не стал надевать штаны, напевая незамысловатую мелодию из старого мира. Когда Ирина 'ввалилась' в палатку, одетая в тулуп, - такого покроя, что не одному двуногому он не подойдет - в меховую шапку, с длинными ушами и в рукавицах. Стало понятно, она стояла у входа и ждала, когда я проснусь. Мое настроение мгновенно испортилось, и я стал ее отчитывать, на что кентавриха, как мантру, говорила одно и то же.

– Это лишь малая пла...

– Будешь чудить 'по дурному', поругаемся - взмахом руки я пресек новую попытку оправдать дурное дело.
– Нам не пять лет, руки ноги на месте, а то, что ты делаешь, ведет к лени и тупости и если за нас, наши обязанности, даже мелкие, будут делать другие, то очень скоро богатыри прекратят свое существование и превратятся в обычных разжиревших богатеев с кучей прислуги.

Прониклась Ирина моей речью или нет, выяснять не стал, а велел вернуть мне бронь и будить богатырей, чтобы они приводили себя в порядок и присоединялись к моей тренировке у пирса. Минуты через две, дородный гип, - немногим меньше Паши - по имени Виго, мне принес бронь. Одевать я ее не стал, а взяв сумку с 'мыльно-рыльным', отправился в помывочную, где имелось зеркало и, как сказал Виго, на плохом русском, горячая вода.

В помывочной я встретил Николая, который уже занял зеркало и тщательно скоблил намыленное лицо, 'опаской'.

– Доброе утро - поздоровался я.

– Угу, только оно не доброе.

– Что так, - я принялся смешивать в тазу горячую и холодную воду - сон плохой приснился?

– Лучше бы плохой сон, чем спросонья ругаться с Иркой, представь, я открываю глаза, потягиваюсь, вскакиваю, с криком э-эх, и тут, без стука, вваливается эта кентавриха, как джин из бутылки..

Я улыбнулся знакомому сюжету.

– Я ей, 'ты чего приперлась', а она мне, 'чего изволите'. Я даже дар речи на мгновение потерял. Пришлось наорать и пригрозить неприятностями.

Свой рассказ Николай обильно снабжал жестикуляциями, что задерживало мое бритье, и я ему об этом сообщил. Но особых результатов это не принесло, с темы подъема, он перешел к волосам.

За то время, как мы покинули Великоград, волосы у всех изрядно отросли, но не на столько, чтобы их можно было собрать в хвост или заплести косу. Это несколько мешало, но приходилось с этим мириться. Длинные волосы, не дань моды этого мира, а необходимость. Не везде есть места, где можно подстричься и, с учетом нашей профессии, не всегда на это будет время. А самое главное, длинные волосы, это своего рода термоподушка, предохраняющая голову, зимой от холода, летом от перегрева. Мы в дороге, шутки ради, даже планировали, как будем собирать волосы, но все сошлись на одной прическе, которая нам, как универсальным бойцам, подойдет безоговорочно. С боков косы, идущие от висков по дуге вокруг уха, до краев затылка. Верх улаживался назад и стягивался в небольшие плетеные гульки, которые не будут давать металлическому затыльнику, дотрагиваться о шеи. Уж больно он холодный зимой и сильно грелся летом.