Чтение онлайн

Логику мышления правящей элиты помогает понять трактат Васубандху «Энциклопедия Абхидхармы» (IV–V вв. н. э.). Сей документ стал настольной книгой многих поколений буддийских учителей и наставников (не только в Индии, но в странах Дальнего Востока или в Тибете). В труде обозначена некая совокупность черт древнеиндийского общества. Интересно, что согласно установкам данного трактата институт царской власти должен создаваться и работать на выборной основе. Имя первого царя индийцев – Махасаммата – в буквальном переводе означало: «Тот, относительно которого большинство людей пришло к согласию». Царями в Индии становились те, кто демократическим путем облечен общественным доверием.

Боевой петух

Но появление царя – вовсе не фактор прогресса, а непосредственное выражение упадка человечества. Цари необходимы, ибо люди глупы, вороваты, злы и несовершенны. Автор прямо говорит о том, что представляют они собой: «Злоба их настолько сильна, что, когда они видят друг друга, как охотник – лесную антилопу, их быстро охватывает чувство ненависти и отвращения. Все, что ни попадается им под руку, – палка, комья земли и т. п. – становится для них оружием, с помощью которого они лишают себя жизни» (карика 99). Таким образом, морально и физически выродившиеся люди будут обречены на гибель от трех бедствий – «оружия, болезней и голода» (карика 98). Таких людей, увы, большинство.

Однако существуют совершенные люди, ведущие праведный образ жизни. К ним относят монахов, монахинь и почтенных религиозных мирян. Чтобы жить праведной жизнью, надо соблюдать самодисциплину или дисциплину (samvara). Любопытно, что при определении правил поведения для монаха существует 250 правил, а для монахини – 500, ибо считается, что женщина более подвержена аффектам, чем мужчина, и ее труднее сдержать. Как это принято, при следовании по пути самоусовершенствования человеку следует воздержаться от: убийств, воровства, лжи, распутства, гедонистической лени, расхлябанности, чревоугодия, пьянства, от всяких видов увеселений (танцев, пения, музицирования) и даже от получения в дар серебра и золота.

Все беды в мире, считает Васубандху, происходят от «отсутствия дисциплины». Этим страдают все люди. Нас особенно заинтересовало то, что индийский философ относит к тем, кто «укоренен в отсутствии дисциплины», и самих царей, ибо те отдают приказы убивать и вообще управляют государством зачастую как бог на душу положит. К не ведающим дисциплины (asamvarika) автор относит массу чиновников и судей – исполнителей законов и царских указов. Очевидно, он с глубоким пессимизмом взирал на действия индийской элиты того времени. Та живет вне дисциплины, исключительно для самой себя. На благо всех остальных им наплевать. Порядки эти достойны осуждения. Однако царь не ставит перед собой задачу ни идеального конструирования общества будущего, ни его воплощения.

Возвращение Кришны

Но как же тогда добиться гармонии социального порядка? «В основе всех наших схем и планов, наших идей о воспитании, о социальной и политической организации лежат поиски единства и гармонии» (Неру). Но как достичь мудрости, единства и гармонии? С помощью знания, совершенства, красоты. Прекрасно. Каким образом обрести все это? Где обитает эта гармоничная душа? Как ощутить ее сладостное дыхание? Прежде всего народу необходимо проснуться, пробудиться к духовной, нравственной жизни (т. е. заново родиться). В учении Шри Чаитанйи сказано: «Суть в том, что человек должен встать на определенный путь и не отклоняться от него, подчиняясь всем правилам и ограничениям, необходимым для того, чтобы достичь успеха в духовной жизни». Прекрасно, но укажите же нам сей путь.

Все сказанное может вызвать у вас впечатление, что вы находитесь в каком-то сказочном царстве, где не действуют законы силы и насилия, подлости и коварства. Будто совсем на другой планете происходили и захваты Рима, походы Кира или Александра Македонского. Гармоничные общественные отношения, о которых будто бы говорится в «Рамаяне» («И не было там над собой не имеющих власти»), конечно же, сплошной вымысел, фикция. Столь же ненадежны и советы индийских мудрецов и философов. При таком богатстве мыслей Индия должна была бы давным-давно прийти к самой эффективной и разумной политической системе. Но и в индийской политической жизни ад вымощен благими намерениями. Похоже, целые поколения мудрецов, стремясь к подлинному знанию и совершенству, пришли к мысли об иллюзорности мирского знания и вообще всего мирского опыта. И даже «великий учитель» Гаудапада, один из наиболее почитаемых мудрецов в ранней ведантистской традиции, живший, вероятнее всего, около 500 г. н. э., не открыл нам ничего такого, что не было бы всего лишь хитрой игрой слов. Согласно его установкам, «все сущности во сне ложны» (это еще можно понять), но оказывается, что и «сущности яви, подобно сущностям во сне», также «считаются ложными». Тогда чему же верить, что брать в основу вероучений и философии? Быть может, обратиться к знанию и духу предков? Но и они «ускользают от восприятия и вывода». Мудрецы – тоже плохие помощники. «Даже тогда, когда нечто ценой огромных усилий логически выводится мудрецами, поднаторевшими в рассуждениях, оно может быть опровергнуто другими (мудрецами), еще более искусными». Тогда, может, лучше следовать собственной логике? Оказывается, и это не поможет: «тот, кто полагается на логическое рассуждение, вполне может упасть, – совсем как слепой, идущий трудной дорогой на ощупь». Одним словом, невозможно не только «совершенство для тех, кто вечно бродит среди различий», но получается: невозможно ни движение, ни постижение, ни откровение.

Индийское божество

В политике всегда должны иметь место разведка и сыск. Словно слуги бога Варуны, но уже не с небес, пусть к тебе спешат соглядатаи, «обозревая мир тысячью глаз». Даются советы, как легче добиться возмущения населения правящим режимом. Нужно делать все, чтоб народ жил хуже и хуже, а для этого надо утвердить у власти «низкого царя», ибо «низкий царь и полезен только низким». Сразу вспомнились СССР и Россия, где к власти в стране пришли подобные «низкие цари», окружившие себя людьми мелкими и низменными. Чтобы этого не было, все держи под контролем, будь бдительным и суровым, или подданные отобьются от рук и царь станет жертвой врагов («одолевается ненавидящими его»).

Человеческие жертвоприношения

Описываются и методы, с которыми враждебные ему силы могут нарушить безопасность страны. Шпионы и агенты в этом случае обычно стремятся к тому, чтобы не дать сплотиться здоровым и патриотическим силам в стране, которую их хозяева хотят уничтожить, для чего они и поощряют разногласия, вражду и ссоры. Враги подрывают единство страны, сплоченность армии, спаянность, дружбу народов. Чтобы ускорить развал, стараются привести в расстройство механизм управления государством и экономику, «привести в расстройство какое-нибудь уже налаженное дело путем создания таких условий, которые не соответствуют данному делу». Абсолютно откровенно говорится о том, как надо подкупать корыстных политиков и партии. Индусы учат: для того «чтобы завоевать расположение той партии, которую необходимо привлечь на свою сторону, следует послать ей военную помощь и деньги».

Культ змей

Следует также «разжигать страсти главарей объединений» при помощи денег или же змей-любовниц, то есть женщин-агентов, «отличающихся красотой и молодостью». Против противника или врага «Артхашастра» разрешает использовать любые средства – шантаж, подкуп, подлость, растление, интриги. Так, в конце 163-го раздела, именуемого «Война при помощи интриг», дан прямой совет: «тайные агенты должны сжигать внутренние хоромы, городские ворота и зернохранилища и убивать охранявших их людей». А затем надо заявить, что убитые и являлись виновниками поджога или преступлений. Эти средства с успехом используют во всех странах преступные элементы или же пособники бандитов. Читая подобные наставления, не приходится удивляться, что на протяжении многих веков индийские князьки и махараджи, словно демоны, расчленяли страну и вели ее к гибели.

Политический деятель Индии Неру, возможно, в чем-то прав, говоря, что в доколониальной Индии (при всей старомодности ее воспитания) уровень грамотности в XVII в. «был выше, чем в Англии и в других европейских странах», но это скорее желаемое. Подобное высказывание можно принять условно и, откровенно, в него верится с трудом. При всех наших симпатиях к индийскому народу, дебри, пещеры, джунгли Индостана – безусловно не лучшее место для прогресса цивилизации. Раскол страны обрекал ее на запустение. К примеру, в Индии в XIX в. насчитывалось 560 княжеств, возглавляемых махараджами. Правители и царьки XVII в., от Акбара до Ауренгзеба, с раджами, эмирами и магараджами, везде насаждали архаично-первобытный строй. Армии пожирали без того мизерные доходы народа (армия Великого Могола состояла из 200–300 тыс. человек). Нужды крестьян отступали на задний план перед тягой царей к роскоши и наслаждениям. К примеру, на строительство дворца Могола в Дели или Тадж-Махала ушли средства, на которые можно построить 60–90 водных каналов. Бремя простых индусов было тяжким. Прежде всего, собственники взимали с крестьян огромные суммы за пользование арендуемой землей. По законам Ману, действующим тысячу лет до новой эры, можно было брать с них половину урожая и более. В итоге у крестьян Индии оставалась едва горстка зерна для будущих посевов. Во Франции аналогичная выплата равнялась трети, в Англии и Шотландии – четверти дохода, в США – еще ниже. Грабительским был процент на денежные ссуды – от 36 до 60 процентов.

В. Верещагин. Индийский бродячий аскет

Такое прошлое не позволяет нам идеализировать систему общин в Индии и те порядки, что лежали в основе любой восточной деспотии. Однако не станем повторять фраз Бернье о превосходстве европейцев. В адрес индийских мудрецов, педагогов, ученых он бросает презрительные высказывания типа: они пускаются в пустые беседы, от которых «не пахнет философией», а от иных из них «так и несет невежеством и пустословием». Хотя Бернье признает и то, что индийский народ исключительно талантлив. Он пишет: «Было бы также напрасно искать в Дели мастерские с искусными ремесленниками. Этим город не может похвастаться не потому, что индийцы не способны успешно заниматься ремеслами. Они в них даже преуспевают, и в Индии можно видеть людей, имеющих склонность к этому делу, которые сами, без учителей и инструментов, делают очень красивые вещи. Они так ловко подражают европейским изделиям, что с трудом заметишь разницу. Даже, например, наши ружья делают здесь очень красиво и прочно. Я видел здесь такие золотые изделия, что вряд ли их исполнили бы лучше европейские золотых дел мастера. Я часто также восхищался красотой, приятными красками и тонким рисунком их картин и миниатюр. Особенно меня поразило изображение сражений Акбара, сделанное одним известным художником на щите. Говорят, что он семь лет работал над этим замечательным произведением. Отсюда видно, что индийским художникам нужны только хорошие учителя и знакомство с правилами искусства, чтобы усвоить надлежащие пропорции и уменье передавать выражение лица…» Кстати, и отношение властей к хорошим ремесленникам в Индии никак не отвечало духу прогресса. Рабочих презирали, с ними обращались грубо, за их труд платили гроши.