Чтение онлайн

На самом деле было бы правильным пригласить Максимуса хотя бы на чашку чая. Так сказать, отблагодарить за оказанный теплый прием. Ведь он вовсе не обязан был позволять мне жить на своей территории и, уж тем более, подкармливать. Но стоило мне представить, как во время чаепития мужчина превращается в паука и двигает за столом своими восемью лапами, перебирая ими по скатерти, как по коже пробежал неприятный холодок. Я с трудом сглотнула, пытаясь скрыть свое отвращение.

«Может быть, этого и не случится? — мелькнула слабая надежда. — Максимус довольно неплохо владеет собой». Но я слишком хорошо помнила, как светятся его глаза в ночи, и каким огромным и пугающим он может быть.

— Я… я хотела бы отблагодарить тебя за гостеприимство, — выдавила я, стараясь говорить ровно. — Может быть, в другой раз? Когда я… лучше освоюсь.

Максимус поднял голову, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на разочарование. Или мне просто показалось?

— Не стоит беспокоиться об этом, — ответил он сдержанно. — Доброго дня, Прасковья.

Он развернулся и направился к выходу, а я осталась стоять, чувствуя, как сердце колотится в груди. «Какая же я неблагодарная», — укорила я себя. Но что поделать, если при мысли о том, чтобы разделить трапезу с существом, способным превращаться в огромного паука, меня начинало мутить?

Я подошла к окну и наблюдала, как высокая фигура Максимуса скрывается в темноте зарослей. Возможно, мне стоило быть терпимее. Но некоторые вещи просто невозможно принять, как бы сильно ты ни старался.

Надо отдать Максимусу должное: он не обратился у меня на глазах, как будто понимая, как потрясет это зрелище неподготовленного. Лишь полностью скрывшись из виду, глава паучьего ковена сделал это. Изменил обличье.

Как я поняла это?

По хрусту сухих веток и стае черных ворон, взметнувшихся ввысь. От человека птицы не шарахнулись бы с таким испуганным карканьем. К тому же, мне подсказало чутье. Сама не могу объяснить точно, но я почувствовала тот момент, когда Максимус стал другим, и испытала облегчение от того, что не вижу его таким. Все еще стоя у окна, я тяжело вздохнула. Вроде бы, испытала прилив облегчения. Но не только. Одновременно с ним в груди будто образовалась пустота. Дыра, которую невозможно заполнить. Я отвернулась от окна, чувствуя, как внутри разгорается странный огонь. Это было не просто чувство одиночества — это было что-то другое, более глубокое и тревожное.

«Да что же это творится?» — подумала я, опускаясь в кресло. Раньше мысль о том, что Максимус — паук, вызывала у меня лишь отвращение и страх. А теперь… теперь я поймала себя на том, что невольно представляю, как он двигается, как его тело трансформируется, как перетекает из человеческой формы в паучье обличье.

Эти мысли были неправильными. Запретными. Но они не уходили. В памяти всплывали моменты, когда я видела его глаза — не светящиеся в темноте, а обычные человеческие глаза, смотрящие на меня с… чем? С пониманием? С сочувствием?

Я обхватила голову руками, пытаясь прогнать эти мысли. «Это просто благодарность, — убеждала я себя. — Просто благодарность за его помощь и гостеприимство. Ничего большего».

Но в глубине души я знала, что это не так. Что-то изменилось. Что-то неуловимо переменилось во мне самой. И это «что-то» было связано не только с его силой или статусом главы ковена. Это было связано с ним самим — с тем, как он держался, как говорил, как смотрел на меня.

Внезапно я осознала, что уже несколько минут прислушиваюсь к звукам снаружи. К шелесту листьев, к редким шорохам в кустах. Словно ожидая, что Максимус вернется.

«Нет, — решительно сказала я себе. — Это безумие. Я не могу позволить себе такие мысли. Перебороть арахнофобию не так-то просто. К тому же я не должна подпускать Максимуса близко. В противном случае рискую быть раскрытой. Кто знает, как он поступит, если узнает о том, что я пришелица из иного мира, занявшая чужое тело?»

Но, даже мысленно произнося эти слова, я понимала, что они звучат неубедительно. Что внутри меня растет нечто новое, что борется с моими предубеждениями и страхами. И я не знала, чем закончится эта борьба.

Тяжело вздохнув, поднялась с кресла и направилась к столу. Нужно отвлечься. Заняться чем-то, что поможет выбросить эти мысли из головы и принесет пользу. К примеру, уборкой. В особняке осталось еще немало грязи и пыли. К тому же следует почистить дом снаружи. Как минимум избавить его от проклятой паутины. Но для начала…

— Дрим?! — прикрикнула я. — А ну, иди сюда, мелкий негодник.

Удивительно, но паучок отозвался на призыв. Правда, сделал это весьма и весьма неохотно. Выглянул из-за угла шкафа и тут же спрятался обратно.

— Угу, — я утвердительно кивнула. — Выходит, понимаешь, о чем пойдет речь. Ты хоть представляешь, как сильно подставил меня? Будь Максимус чуть более жестоким и нетерпимым, меня могли казнить на месте. Оторвали бы голову, и дело с концом. Как можно было взять подношение местной богине? Да если бы я только знала… Скорее умерла с голоду, чем стала есть.

Поразительно, но я была уверена, что Дрим прекрасно понимает человеческую речь. Как уверена и в том, что именно он стащил дары и принес в дом. Его поведение красноречивее слов свидетельствовало об этом. Выбравшись на середину комнаты, Дрим принялся рисовать лапками в воздухе какие-то символы. Вместе с этим его тело издавало тихие, едва различимые щелчки и треск. Паучонок вовсе не оправдывался. Он как будто… пытался объяснить мне что-то.

Я отпрянула от неожиданности, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Эти странные звуки, исходящие от паука, заставили мое сердце биться чаще. Арахнофобия мгновенно дала о себе знать: в голове зашумело, ладони вспотели, вдруг стало тяжелее дышать.

Дрим продолжал свои странные манипуляции, словно не замечая моего состояния. Его лапки мелькали в воздухе с невероятной скоростью, создавая причудливые узоры, а треск становился все более отчетливым. Мне казалось, что я слышу, как скрипит хитин, как пощелкивают его суставы при каждом движении.

— Пожалуйста… прекрати это, — прошептала я, чувствуя себя так, словно вот-вот упаду в обморок. Нечто похожее произошло при встрече с Максимусом. Но ведь Дрим гораздо меньше размером, так почему же издаваемые им звуки воспринимаются так пугающе. — Мне… мне не по себе от твоих попыток общения.

Паучок на мгновение замер, будто действительно понял мои слова. Затем медленно опустил лапки и повернулся ко мне. Я с трудом заставила себя не отвести взгляда, хотя каждый инстинкт кричал бежать прочь.

— Будем считать, извинения приняты, — продолжила я уже более уверенно. Паника отхлынула, уступив место привычной рассудительности. — Не нужно этих… танцев и звуков. Возможно, ты действительно не знал, что дары богини нельзя трогать. И хоть я не представляю, каким образом ты принес в дом столько еды… Ладно, опустим этот момент. Но больше так не делай. Никогда. Если хочешь помочь, делай это иными способами.

К моему удивлению, Дрим снова издал тихий щелчок, но на этот раз он не казался угрожающим. Словно… словно он действительно понял мои слова и принял их. Он медленно двинулся к шкафу, за которым часто проводил время, и я смогла наконец-то выдохнуть.