Чтение онлайн

Чем дальше мы продвигались, тем непроходимей становилась местность. Дороги становились все хуже и хуже. Колеса кареты то и дело попадали в глубокие выбоины, заставляя меня подпрыгивать на жестких подушках. Лес по обеим сторонам дороги казался бесконечным: мрачные ели и низкорослые сосны тянулись до самого горизонта, их голые ветви зловеще скрипели на ветру. Время от времени карета проезжала мимо заброшенных деревень: почерневшие от времени избы с покосившимися крышами, разбитые колодцы, заросшие дворы создавали гнетущую атмосферу.

Кучер изредка бурчал себе под нос что-то неразборчивое, и его угрюмый профиль, освещенный тусклым светом заходящего солнца, казался мне предвестником грядущих неприятностей. Я все чаще поглядывала в окно, пытаясь разглядеть хоть какие-то признаки цивилизации, но видела лишь бесконечные кочки, мелкий кустарник и дикую поросль вереска.

Решив перекусить, достала хлеб и молоко.

На одном из ухабов так тряхнуло, что еда чуть не вывалилась из рук. Несколько капель молока упали на дно кареты, образовав небольшую лужицу. Пока я размышляла, чем бы вытереть пятно, оно вдруг стало уменьшаться. Наклонившись, я рассмотрела Дрима. Каким-то невероятным образом паучок умудрился выбраться из чемодана.

— Ты как раз к ужину, — мрачно заметила я, но прогонять не стала.

Глазищи Дрима фосфоресцировали в темноте. Он посмотрел на меня как будто с укором.

— Ну, извини, блюдца не нашлось, — заметила я, с удивлением отметив, что вовсе не нахожу странным разговаривать с пауком. Можно подумать, он меня понимает. — Я вообще не понимаю, зачем ты за мной увязался. Сплел бы себе паутину в замке Пошельона и жил распрекрасно. Мух ловил и комариков.

Мне показалось, или Дрим действительно поморщился?..

— Не любишь мух? — усмехнулась я.

Сама не знаю, что вдруг взбрело в голову, но к разлитому молоку я добавила несколько кусочков хлеба. Пусть это будет небольшим вкладом в развитие дружественных отношений с пауками. Начну, так сказать, с малого. Ведь даже это далось мне с трудом. Глядя на малюсенького паучка, я чувствовала подозрительный озноб и машинально жалась к краю сиденья. А что будет, когда я встречусь с арахносами?

Бр-р-р…

Дрим воспринял мой храбрый поступок как должное. Слопал угощение и уполз. Подозреваю, снова забрался в чемодан и уютно устроился отдыхать среди вещей.

Мне поспать так и не удалось.

Тряска была слишком сильной. К тому же окружающий ландшафт начал меняться. Меняться не к лучшему. Дикая местность, испещренная низинами и холмами, все больше напоминала лоскутное одеяло, сшитое из разных оттенков серого и зеленого. Темные топи перемежались с островками сухой земли, поросшими бурыми, оливковыми и даже мятного цвета мхами и лишайниками. Вдали виднелись скалы, на вершинах которых каким-то чудом выросли и закрепились редкие деревья. На их ветвях, подобно призрачным флагам, колыхались на ветру белые полотна. Присмотревшись, я поняла, что это паутина. В свете полной луны она казалась особенно жуткой.

Кучер ругался все более изощренно и громко.

Но у меня не было даже малейшего желания одернуть его. Уже то, что он каким-то невероятным образом умудрялся найти дорогу ночью, миновать болота и овраги, было настоящим подвигом.

Ближе к рассвету пейзаж стал еще более зловещим.

Карета медленно пробиралась по узкой тропе, огибающей мрачное болото, от которого поднимался странный белый туман. Он клубился у колес, словно живые существа, пытаясь забраться внутрь экипажа. Я плотнее закуталась в накидку, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Внезапно кучер резко натянул поводья, заставив лошадей остановиться. В тишине ночи раздался его хриплый голос:

— Приехали!..

Я выглянула в окно и едва сдержала возглас ужаса. Прямо перед нами возвышался деревянный двухэтажный дом, напоминающий усадьбы моего мира века эдак девятнадцатого. Резные наличники на окнах, когда-то, наверное, изящные и утонченные, теперь напоминали когтистые лапы, тянущиеся к небу. Широкие веранды с колоннами выглядели так, будто их изгрызли гигантские зубы: повсюду виднелись глубокие борозды и щербины. Массивная черепичная крыша просела в центре, образуя подобие воронки, а по краям торчали ржавые трубы, похожие на сломанные клыки какого-то чудовища. Коричневая краска на стенах облупилась, обнажая потемневшее от времени дерево.

Дом стоял на небольшом холме, окруженный высохшими деревьями с голыми ветвями, которые тянулись к окнам, словно пытаясь проникнуть внутрь. Широкая подъездная дорожка, когда-то мощеная камнем, теперь поросла травой и бурьяном, а местами и вовсе провалилась, образуя глубокие ямы.

Старинных домов, пришедших в упадок, я повидала немало.

Испугало меня вовсе не это. А то, что стены дома, корявые деревья и даже кустарники покрывала паутина. Ее здесь было столько, что казалось, будто все вокруг окутано тончайшей серебристой вуалью, которая колыхалась даже при малейшем дуновении ветра.

Но что еще хуже, так это то, что рядом бродили те, кто паутину эту создал. Меж деревьев скользили огромные тени. Они двигались бесшумно, почти незаметно, но я чувствовала их присутствие каждой клеточкой тела.

В паутине, там, где она была особенно густой, мелькали тусклые огоньки — глаза ее создателей. Они наблюдали за мной, изучали, словно хищники, оценивающие добычу. В их движениях чувствовалось нечто звериное, хищное.

Я заметила, как одна из теней отделилась от остальных и медленно двинулась в мою сторону. Ее очертания становились все более четкими. Я разглядела гиганта, который двигался мне навстречу. Вряд ли для того, чтобы поприветствовать. Он имел необычный ультрамариновый окрас. Шесть глаз фиалкового оттенка, опушенные длинными темными ресницами, поглядывали на меня с нескрываемым интересом.

Если бы я рассматривала этого гигантского паука на картинке или на экране телевизора, то наверняка бы отметила и яркий приятный окрас, и особую стать, и грациозность движений. В лунном свете мех гиганта переливался, словно сотканный из звездной пыли. При этом выглядел мягким, как у огромного кота. На передней паре конечностей я различила острые коготки, отточенные и блестящие. Их тоже можно было бы назвать красивыми, если бы они не выглядели так опасно. Один удар, и…

Словом, красоты я не заметила. Страх обуял меня настолько, что ноги будто вросли в землю. Даже вздохнуть удалось с трудом.

Я обернулась к кучеру, но его уже и след простыл. Только лошадиное ржание донеслось откуда-то издалека.

— З-з-здравствуйте, — не слишком четко произнесла я, отчаянно борясь с собственной фобией. Пыталась убедить себя, что передо мной вовсе не паук, а, скажем, волк. Да, пусть лучше будет волк. Или какой-то другой хищник. С любым владельцем Темного лога мне было бы проще договориться, чем с этим… — Я Пареска. Точнее, Прасковья. Можно просто Паша…