Чтение онлайн

К моему дому направлялась целая делегация арахноссов. Во главе с Максимусом, разумеется. Вообще-то все они были в человеческом обличье, но черты лица, движения, едва заметные паучьи повадки выдавали их истинную сущность. Походка была слишком плавной, а взгляды — пронзительно-острыми, словно они сканировали каждый миллиметр пространства вокруг. Их одежду — дорогие костюмы и элегантные платья — как будто только что достали из сундуков и наскоро привели в более-менее подобающий вид. Все выглядело так, словно они подготовились к встрече.

Со мной?..

Я бы приняла этот приход как жест вежливости… Если бы не слишком суровые лица, практически лишенные всяческой мимики. Как будто и не лица вовсе, а застывшие маски. С такими обычно на расправу идут, а не на добрососедскую встречу. Не хватало только факелов в руках. А вот вилы, да, имелись. Как и другие странного вида приспособления из дерева и металла.

Стоя на крыльце, я невольно вздохнула.

Бежать все равно некуда. Арахноссы догонят в считанные секунды. Что бы ни случилось, придется встретить эту неприятность лицом к лицу. Иного выбора просто нет.

Обернулась и взглядом пригвоздила к месту Дрима. Неужели снова воровал еду, предназначенную богине? С него станется.

Впрочем, виноватым Дрим не выглядел.

Скорее, немного испуганным. Не дожидаясь, пока арахноссы подойдут ближе, малыш паучок привычно забрался под шкаф и спрятался там. Ввезет ему. Жаль, я не могла поступить так же.

Мне пришлось встретиться с арахноссами лицом к лицу.

— Добрый день, Прасковья! — Максимус приветливо вскинул руку и даже сумел улыбнуться.

Несколько арахноссов повторили его жест. Вышло несколько неуклюже. Один из них машинально коснулся стены, оставив едва заметный липкий след — паутина, их неизменный спутник даже в человеческом облике.

— Добрый, — повторила я нерешительно. — Что-то случилось?

— Все дело в той шали, которую ты передала для семейства Ладлоу, — отозвался Максимус.

— Она не понравилась им? — не на шутку распереживалась я. — Настолько не понравилась, что они решили… Высказать мне это в лицо? Да еще и всех родственников прихватили?

Я даже не представляла, что могло пойти не так. Шаль вышла пушистая и уютная. Может быть, кому-то из арахносов не понравилось то, что человечка прикасается к их паутине? Рисунок напомнил что-то нехорошее?

Теряясь в догадках, я наблюдала за пауками и тут отметила, что…

Они всеми силами пытались выглядеть настоящими людьми. Старались справиться с мимикой. Но лица их, видимо, так долго были паучьими, что отвыкли от таких, казалось бы, простых действий. Палки и вилы в их руках служили чем-то вроде костылей. Передвигаться на двух ногах вместо восьми наверняка трудно. Особенно с непривычки. Что-то, какое-то внутреннее чутье подсказало: арахноссы очень и очень давно не перекидывались людьми и теперь испытывали некоторые трудности.

Выходит, это ради меня они претерпели такие преображения? Чтобы понравиться и не испугать? Наверняка глава ковена, Максимус, рассказал им о моей арахнофобии.

— Шаль очень понравилась, — торжественно провозгласил он. — Настолько, что они решили высказать тебе свое почтение. Ничего более удивительного мы не видели в Темном логе многие столетия.

Вперед выступил древний старец с удивительно ясным, пронзительным взглядом. Его седые волосы были аккуратно уложены, а на плечах лежала та самая шаль, которую я связала из паучьего шелка. Рисунок, напоминающий переплетение паутинок, мерцал в лучах солнца, создавая вокруг старца едва заметное серебристое сияние.

— Позволь представить тебе Талина Ладлоу, — произнес Максимус с глубоким уважением в голосе. — До недавнего времени он был прикован к постели. Ни в облике паука, ни, тем более, человека, тело не слушалось его.

Я присмотрелась внимательнее. Несмотря на возраст, старец держался прямо, его движения были уверенными и плавными. Он стоял без поддержки, что само по себе было чудом.

— Но теперь, благодаря твоей шали… — Максимус сделал паузу, словно не в силах подобрать слова. — Теперь смотри, он сумел перекинуться и ходит самостоятельно!

Талин Ладлоу слегка улыбнулся, и в этой улыбке читалась бездна благодарности. Он сделал шаг вперед, затем еще один — медленно, но твердо. Его движения были непривычными, но уверенными, словно он заново учился ходить после долгой болезни.

— Это не просто шаль, — тихо произнес он, касаясь пальцами узорчатой ткани. — Это дар, который вернул мне жизнь. И это надежда. Надежда на то, что богиня действительно вернется. Многие из нас… перестали верить. Но теперь мы видим: Максимус прав. В Темный лог возвращается магия.

— Хотите сказать, вас излечила шаль? — удивилась и растерялась я. Нет, конечно, мне известно, что изделия из натуральной шерсти помогают справиться с ревматизмом и отлично согревают в прохладные дни. Но вот что шаль из паутины излечит от старости и продлит годы жизни… — Но как это связано с богиней? Со мной?

— Напрямую, — уверенно сообщил Максимус. — Богиня как-то связана с этим домом и с тобой, Прасковья. С твоим даром.

Дар?

Он имеет в виду… Магию?

Пауки, забывшие, как пользоваться мимикой, заулыбались. Но лучше бы они этого не делали. Вместо улыбок получатся жуткие оскалы. Пусть бы уж лучше суровые и неподвижные лица, чем это…

У меня стали подкашиваться ноги. Но, как оказалось, выдержать улыбки арахноссов, — не самое серьезное испытание, которое мне сегодня предстояло преодолеть.

Из толпы выскочила девица. Настоящая паучиха, хоть и в человеческом обличи. Красота ее была настолько неестественной, что вызывала скорее отторжение, чем восхищение. Кожа казалась слишком гладкой, словно отполированной, а черты лица — идеальными до пугающей точности. Длинные черные волосы струились как шелк, но в их движении чувствовалась какая-то неестественная плавность.

— Ошибаешься, Максимус, — произнесла она мелодичным, но холодным голосом. — Эта человечка не имеет никакого отношения к Богине. Все дело в месте, в котором она поселилась. Именно дом притягивает магию, а не она сама. И именно поэтому ее поделки обладают такой силой.

Она сделала паузу, обводя меня презрительным взглядом с головы до ног.

— Поэтому, чтобы магия вернулась полностью, человечку следует выселить, — добавила после. — Тогда сила места сосредоточится на истинных его обитателях — на нас, арахноссах.