Чтение онлайн

— Точно знаешь?

— Ничего я не знаю, просто чувствую. И еще, Олег, это ведь уже описывалось. И у нас, и в Европе. Глухо, намеками, никто так и не понял тогда, что же это такое и откуда взялось. Но справились, вот что главное. Ты не этого бойся. Я же говорю — это удобрение. Работы много, неприятно, но разгребем. А вот что за семечко прорастет и когда?

— Скоро, Иваныч. Если до такого дошло, то уже скоро. Ну что, поехали разгребать? Давай, Саша, вперед помалу. Поосторожнее только. Мало ли что сейчас с водителями творится.

Поехали. Даже странно было видеть, как свет фар проходит через черное марево, ничуть не теряя яркости. Вообще освещение на улицах не пострадало.

Верхним зрением Александр видел темные космы, какие-то завихрения. Однажды померещились даже протянувшиеся к «уазику» щупальца. Впрочем, вокруг машин туман рассеивался. Словно боялся прикоснуться. В зеркале видно было напряженное лицо Иваныча — видно, защита давалась ему не так уж просто. За ребят в задней машине беспокоиться не стоило — молодые, тренированные. Как раз сейчас для них идет тяжелая, но привычная работа. Еще и прикидывают, наверное, как на эту жуть контратаку получше провести.

Навстречу с воем и синими вспышками промчалась «Скорая». Потом встретилась еще одна. Хлопотная нынче ночь для врачей. И самим наверняка тяжко, и по вызовам задергают. Хотя, может, им и легче от этого — некогда собой заниматься, оставаться наедине с ужасом. Рядом кто-то, кому еще хуже, — это всегда успокаивает.

Кольнуло в сердце: как там Иринка? Что с ней, где она сейчас? Вроде бы что-то умеет, сил хватает — выдержит, если не запаникует. Нам бы только ночь простоять да день продержаться… Днем надо будет отправить ее из города. В лес, к Натанычу. Вот уж куда эта гадость в последнюю очередь доберется.

Проехали мимо района одноэтажных домишек. «Частный сектор» тоже не спал. Какой там сон — сразу два пожара полыхают! Где-то еще разгорается зарево. Ну, со «Скорыми» понятно, а почему пожары? Где-то за печкой не усмотрели, окурок из ослабевших рук упал? Потом разберемся. Если сможем. Район, где жил Олег, тоже подсвечивал тучи розово-золотым. Горит, но где?

Когда въехали на знакомую улицу, увидели черную коробку, в которой весело плясали желтые языки, время от времени салютовавшие прибывшим гроздьями багровых искр. Олег рванул дверцу, не дожидаясь, пока Александр сообразит нажать на педаль тормоза. Тупая морда «ГАЗ-66» чуть не подмяла под себя неожиданно возникшего перед ней человека. Затормозили одновременно. Только теперь дошло, что горит именно дом Олега. Странно, что никого нет — ни пожарных, ни зевак-соседей. Не видят они, что ли? До сих пор глаза отведены?

Со стороны пожарища сухо треснуло. Несколько раз подряд. Сначала показалось, что это огонь пережевывает остатки крыши, пытается прогрызть стены. Раздалось несколько хлопков погромче. Звонко лопнуло стекло, разбегаясь мелкими трещинами от двух дырочек. Александр выпрыгнул в чей-то палисадник, выхватил пистолет.

— Держи! — Из задней дверцы вылетело ружье, следом неожиданно резво выскочил Иваныч. — Так, Шурик, я прикрываю поверху, ты — стволами! Давай перебежкой вдоль домов, до березы!

Из «газика» прыгали воины, разбегались по сторонам улицы. Снова хлопнуло, на «шестьдесят шестом» ухнуло и зашипело колесо. Кто-то из ребят выстрелил в ответ — провыла и зачмокала по деревяшкам картечь. От горящего дома ударили сразу два ствола. Один — с сухим треском, другой — тот, что погромче.

В свете пожара Александр заметил Олега, с проворством ящерицы уползающего в тень — к той самой березе. Подбежали. За березой начинался дощатый забор, ограждавший участок Олега. Невысокий, по грудь. Раньше этого хватало.

— Возьми ружье, мне «макара» хватит! — Александр протянул «моссберг» законному владельцу.

— Гранату бы сейчас, а?! — Олег блеснул злыми, сузившимися глазами. — И автоматов пару!

— Еще лучше танк!

— Не скажи, не скажи. Танк тут не лучше. Вот тебя вперед послать — это другое дело. Справишься, разведка?

— Должен… Дай только оглядеться.

— Гляди на здоровье, нам теперь не к спеху. Шестеро их тут, четверо отходят, двое прикрывают. Нет, теперь еще один перебегает.

— Где второй сидит?

— На крыше сарая, с чем-то длинным. Второй сейчас за пожар отбежал, плохо чувствуется.

— Олег, по сараю работай, я пошел! — Александр пополз вдоль, выглянул в щель между досок. Крышу сарая было видно плохо. Верхнему зрению мешали пожар и черные пряди, подползавшие снизу. Хреново. Придется работать по старинке.

Громыхнуло за спиной — раз, другой, третий. Черт, что же ты так часто, патроны береги! Александр метнулся через заборчик, распластался на земле. Мелькнула вспышка, за спиной звонко треснула доска. Перекатился, выстрелил и опять перекатился. Тут же Олег еще раз ударил из ружья.

Бегуну трудно стартовать лежа, но разведчиков и такому учили. Пригодилось. Теперь подскочить к сараю. Зацепиться в прыжке за выступающий край стропила. Подтянуться на одной руке. Второй вскинуть пистолет. Пару раз выстрелить туда, где за двумя слоями шифера верхним зрением угадал мутное красноватое пятно. На войне как на войне.

Сзади что-то кричал Олег — похоже, командовал оставшейся группой. Щеку и шею обдавало жаром близкое пламя. Где там этот второй? Нету второго.

Сбежал под шумок вместе со всеми остальными. Может, и уйдут. Если повезет. Олег сейчас не на шутку разозлился — еще бы! Да и ребята горло перервут: уютный был домик, у каждого с ним что-то свое связано. У всего Круга.

Подбежал Иваныч. Ну, старики-разбойники! Недавно еще вроде бы выдохся, чуть сознание не терял от слабости, а теперь бегает, как молодой. Да еще как бегает! Профессионально — перебежками, укрываясь за кустами, не высовываясь лишний раз на свет.

— Что у тебя тут, Шурик?

— Вроде бы всё. Больше никого не чувствую.

— Дай-ка я… Точно, никого. Из живых никого. А теперь пошли, посмотрим на твою работу. — Старик первым завернул за угол сарая.

Убитый сполз с крыши, но за что-то зацепился брюками. Труп висел вниз головой, чуть покачиваясь. Руки словно пытались дотянуться до лежащего на земле карабина.

— Ишь ты, какая вещь серьезная! — Иваныч нагнулся за оружием. Александра железо не заинтересовало, он смотрел на то, что осталось от стрелка.

Работу они сделали вдвоем с Олегом. Жакан двенадцатого калибра разворотил грудь справа. Одна пистолетная пуля попала в живот, другая — в лицо. Кровь еще текла из ран, и узнать убитого было довольно трудно. Но можно. Александр достал нож и разрезал рукав пятнистой куртки. Так и есть — вот он, шрам от картечины. Ну, здравствуй, стрелок, теперь ты сам стал кабанчиком. Как тебя звали?