Чтение онлайн

– Нет, ЭлДжей. Я хочу сказать, для тебя сейчас самое главное – как можно быстрее поправиться. – Ава нежно поцеловала свою тетю-бабушку в макушку. – Допивай свой чай, а когда у меня кончится примерка, я вернусь и помогу тебе спуститься вниз.

– Я тебе только одно скажу. Нет шансов, что я появлюсь на своем собственном празднике в этих идиотских ходунках, – мрачно сказала ЭлДжей.

– Тетя ЭлДжей! У тебя еще полно времени, чтобы поправиться, так что без паники. И, кроме того, подумай обо мне, бедняжке, – мне-то придется надеть платье! – Ава в ужасе сделала большие глаза. – Все, я пошла упражняться в женственности.

Когда Ава вышла, ЭлДжей поставила чашку на поднос и откинулась на подушки. Ава – такой сорванец, точно мальчишка, и всегда им была, с самого детства. И такая робкая, стеснительная, ей хорошо только среди близких. Единственный момент, когда она излучает уверенность, – это когда возится со своими животными. ЭлДжей просто обожала ее.

Почти восемнадцать лет назад, после нескольких недель ожидания возвращения Чески из Лос-Анджелеса ЭлДжей отказалась от всех своих планов не привязываться к маленькой девочке, которую та бросила на ее попечение. И, таким образом, в возрасте, когда большинство ее ровесниц садятся у очага, прикрывая колени клетчатым пледом, ЭлДжей меняла пеленки, ползала по полу на четвереньках за встающим на ноги младенцем и стояла в толпе взволнованных мамочек, годящихся по возрасту ей во внучки, на школьной площадке в первый учебный день Авы.

Но все это дало ей новый всплеск жизни. Ава стала ей дочкой, которой у нее никогда не было. И, по чистому совпадению, они обе разделяли любовь к сельской жизни, природе и животным. Да, у них была большая разница в возрасте, но это, похоже, не имело никакого значения.

С тех пор ЭлДжей провела много часов, недоумевая, как же такая женщина, как Ческа, сумела произвести на свет такого разумного, уравновешенного ребенка. Когда много лет назад Ческа улетела в Лос-Анджелес, ей даже не хватило совести позвонить Дэвиду и ЭлДжей, чтобы сказать, что с ней все в порядке. И Дэвид, и без того по горло занятый Гретой, только что вышедшей из комы, уже собирался лететь туда, чтобы привезти ее домой.

Но тут ЭлДжей в Марчмонт пришло письмо, написанное детским почерком Чески.

Отель «Беверли-Уилшир»

Беверли-Хиллз

90212

18 сентября 1962

Моя дорогая тетя ЭлДжей,

Я понимаю, что вы наверняка подумаете обо мне очень плохо, оттого, что я бросаю Аву. Но я очень много думала о том, что мне делать, и мне кажется, что сейчас я не смогу стать для нее такой уж хорошей матерью. Единственное, что я могу делать хорошо, – это играть в кино, и студия только что предложила мне заключить пятилетний контракт.

Таким образом, я, по крайней мере, смогу платить за содержание Авы и за ее будущее, но я буду очень занята, снимаясь в кино, и это значит, что на нее у меня совсем не будет времени. Мне пришлось бы взять няню, ну и, кроме того, я не думаю, что Голливуд – хорошее место для того, чтобы растить ребенка.

Я понимаю, что прошу очень многого, но мне бы хотелось, чтобы Ава осталась в Марчмонте и чтобы у нее было детство в этом чудесном месте, такое, о каком мечтала бы я сама. Вы позаботитесь о ней, тетя ЭлДжей? Мне всегда было так хорошо и спокойно, когда я была там с вами, и, я уверена, вы сможете вырастить Аву гораздо лучше, чем сделала бы я сама.

Если вы считаете, что для вас это слишком, я могу присылать вам деньги, чтобы вы могли нанять сиделку. Пожалуйста, напишите мне, что вам нужно.

И еще – вы, наверное, думаете, что я не люблю Аву и не переживаю о ней. Клянусь, что это не так, и именно поэтому я стараюсь сделать то, что будет лучше для нее, а не для меня самой.

Я буду ужасно по ней скучать. Пожалуйста, скажите ей, что я очень люблю ее и что приеду ее навестить, как только смогу.

Пожалуйста, тетя ЭлДжей, простите меня и напишите мне ответ, когда сможете.

Ческа

ЭлДжей читала и перечитывала это письмо, стараясь понять, думает ли она о своей племяннице лучшее – или худшее. И только когда она позвонила Дэвиду и прочла ему это письмо, он подтвердил ее наихудшие опасения.

– Знаешь, ма, мне не хочется этого говорить, но, боюсь, Ческа думает не об Аве, а только о своей карьере. Студия почти наверняка ничего не знает про ее ребенка. У них существует очень жесткий моральный кодекс для актеров и актрис, отраженный в разных пунктах контрактов, которые они должны строго соблюдать. Если Ческа или ее агент только заикнулись бы, что она – незамужняя мать в возрасте шестнадцати лет, она тут же оказалась бы в ближайшем самолете обратно.

– Понятно. Господи, Дэвид. Ну, то есть я хочу сказать, что я нисколько не против смотреть за Авой – она такая чудесная малышка, – но я не то чтобы юная девица и навряд ли смогу заменить ей мать.

На другом конце линии возникла пауза. Наконец Дэвид ответил:

– Знаешь, ма, с учетом всех обстоятельств я правда думаю, что это лучшее, что могло бы случиться с Авой. Ческа – это… Ческа, и, откровенно говоря, если бы Аве пришлось жить с ней в Лос-Анджелесе, мы оба ужасно бы волновались. Главный вопрос – справишься ли ты?

– Ну конечно справлюсь! – отрезала ЭлДжей. – У меня есть Мэри, она поможет мне, и она просто обожает Аву. Я же как-то справляюсь с управлением поместьем и фермой, так что навряд ли один маленький ребенок сильно это изменит.

Дэвид, как обычно, был восхищен материнской уверенностью в себе. ЭлДжей была непобедима.

– Ну хорошо. Тогда я отменю свой полет, а ты напиши Ческе, что ты согласна. И что конечно же Ческа должна будет платить за содержание Авы. Я тоже напишу ей об этом. Но, если честно, ма, я скорее испытываю облегчение. С тем, как медленно идет реабилитация Греты, последнее, что мне было нужно, – это лететь в Лос-Анджелес.

– А как там Грета?

– Сейчас она проходит курс физиотерапии для укрепления мышц. Она так долго лежала в постели, что их практически не осталось. Вот вчера ей удалось постоять несколько секунд.

– А что с ее памятью?

– Боюсь, что пока ничего. Она несколько раз упомянула о своем детстве, но, кроме этого, там, кажется, чистый лист. Честно, ма, я даже не знаю, что хуже – месяцами разговаривать с ней, не получая никакого ответа, или когда она, как сейчас, смотрит на меня как на незнакомца.

– Бедный мой мальчик, как же тебе тяжело, – сказала ЭлДжей, проглотив свое раздражение. То, что она думала насчет постоянной привязанности сына к Грете, было лучше оставить пока при себе. – Будем надеяться, что память скоро вернется к ней.

С тех пор – больше семнадцати лет назад – Ческа так и не возвращалась. И, к сожалению, память Греты тоже.

Единственной связью с Ческой в первые несколько лет были ежемесячные чеки и время от времени посылки для Авы – большие коробки американских конфет и кукол с такими разукрашенными лицами, что Ава отказывалась играть с ними, предпочитая своего старого плюшевого медведя. Записки всегда были одинаковыми: «Скажите Аве, что я ее люблю и что мы скоро увидимся».