Чтение онлайн

До Зала посвящения мы шли молча. Древо познания было пустынно и безлюдно, а наши шаги казались мне маршем гвардейского полка. Но Раймонд был прав. В три часа ночи все спят, и, к счастью, нам никто не встретился.

Двустворчатая резная дверь оживилась при нашем появлении. Резной рисунок начал меняться, а едва Раймонд легким движением руки переложил по воздуху тяжелый засов на мозаичный паркет, по двери словно прокатилась волна, оставляя за собой ровное полотно, сглаживая все узоры. Ни ручки, ни замочной скважины.

Иви по-простецки села на пол перед дверью и сложила ладони ковшичком. В руках у нее появился медленно вращающийся вокруг своей оси березовый листик. А затем он начал меняться, перебирая сначала виды, а потом и формы.

Время тянулось бесконечно долго, парни переминались с ноги на ногу, я же тревожно прислушивалась. Наконец, раздалось самодовольное хмыканье, Иви дунула на ладони, и с ее рук сорвались яблоневые листья. Один за одним они плотно облепили обе створки двери, не оставляя неприкрытого места, покраснели, пожелтели и осыпались на пол, истлевая на ходу и не долетая до паркета.

Что-то щелкнуло, и створки плавно приоткрылись.

– Прошу! – Иви поднялась на ноги и сделала широкий жест рукой.

О том, как проходит посвящение, знает каждый учащийся академии, даже я. Студент входит в источник стихии, принимает ее в себя, первый раз меняет форму и возвращается уже полноценным магом.

А вот о том, как выглядит зал, ходит множество баек. Кто-то говорит, что в центре бездонный колодец. Кто-то, что нужно пробиваться сквозь хищные растения. Кто-то, что зал идеально пуст и нужно самому искать источник.

Но ни первое, ни второе, ни третье, естественно, не являлось правдой. Зал посвящений имел форму круга, пол – идеально отполированный срез дерева, и видно годовые кольца, а стены покрывала кора, будто мы были не внутри, а снаружи Древа.

В центре зала цвела старая-старая яблоня. Большая и ветвистая, с толстым стволом и сильными ветвями. Сквозь кору дерева просвечивались протоки магии: бледно-зеленое свечение прокачивалось от корней до каждого цветочка, каждого листика. И это было так невероятно, потрясающе красиво, что мы все замерли.

Раймонд глубоко вздохнул и расправил плечи. Он обменялся рукопожатием с Кертом, крепко обнял Иви, у которой предательски блестели глаза, подошел ко мне, замер.

Печальный взгляд ярко-зеленых глаз, легкое прикосновение, чтоб убрать прядь мне за ухо, невеселая улыбка.

– Есть второй вариант, где ты ничем не рискуешь, – тихо напомнила я, а Раймонд лишь покачал головой.

– Нет другого варианта.

– Раймонд, ты…

– Я принял решение, и оно не подлежит обсуждению.

Мне пришлось промолчать, закусив губу.

– Мия…

– Да?

– Постарайся больше не влезать в неприятности.

Меня хватило лишь на кивок. Юноша тепло улыбнулся, развернулся и зашагал к источнику нашей стихии. А я стояла и смотрела, как вместе с ним в неизвестность уходило мое сердце.

В тот день для меня так и осталось загадкой, как же происходит само посвящение. Я увидела лишь, что Раймонд подошел к яблоне, что к нему прикоснулась пара ветвей, словно определяя, стоит ли посвящать парня, а затем его оплело по рукам и ногам и потащило куда-то внутрь. Ветви плотно сомкнулись у него за спиной, и все стихло.

Яблоня замерла, и ни один лист не шевелился. Керт привлек Иви к себе и приобнял. Мне же оставалось лишь обхватить себя за плечи и не отрываясь смотреть на центр зала.

Долгое время ничего не происходило. Хотя, кто знает, может, и не долгое, но для меня оно растянулось в тягучую бесконечность. Источник был спокоен, статичен и размеренно сиял. А затем от корней стала подниматься магия. Все больше и больше ослепляющей силы проходило через дерево. В зале запахло яблоками, словно кто-то только что с хрустом откусил спелый сочный плод. И вот когда сияние уже стало невыносимым, источник стал стремительно чернеть. На мгновение я пришла в ужас и успела подумать, что что-то пошло не так, и мы уничтожили древнюю магию, и лучше бы я сдалась на милость властям, а потом…

Потом я заметила, что это не просто чернота. Глубокий, словно бархатный, черный цвет с золотым отливом.

Цвета рода, который по всем хроникам прервался семнадцать лет назад.

Стрелки настенных часов в кабинете леди-ректор медленно подползали к четырем утра. Линнея энт-Виллоу сидела в кресле, закинув ноги на угол своего стола, и курила, выпуская дымчатых драконов нарезать круги по комнате, пока те не утратят форму и не осядут мятным дымом. Сигареты в длинном мундштуке сменялись одна за другой, но женщину это нисколько не смущало.

На письменном столе были расставлены фигурки домиков, деревьев и человечков в форме. Над каждой трепыхался зеленый призрачный флажок с именем. Фигурки неравномерно кучковались в четыре группы и являлись причиной глубокой задумчивости леди-ректор. В одном из гостевых кресел расположился Рагнар эль-Лааксо. Но он предпочитал отмалчиваться и не лезть в чужие революции.

– Ну что тут у вас? – в кабинет стремительно вошел Дарак энт-Ахорн, на ходу скидывая плащ.

– Как ночка? – медленно проговорила Линнея, выдыхая дым.

– Увлекательно. Патрули и облавы, все как по учебнику, – мужчина окинул стол вопросительным взглядом.

– Люблю наглядность, знаешь ли, – пояснила леди-ректор, опустила ноги, встала и обошла стол кругом.

– Значит, смотри… – женщина затушила сигарету. – Вот тут у нас поддержка текущей власти, которая получила множество преференций от нынешнего короля и будет за них держаться. В основном молодые семьи, отщепившиеся ветви и просто неоднозначные личности.

– Вижу, древа можно по пальцам одной руки пересчитать.

– Да. Теммлон, Парн и Каупа.

– Тут что? – спросил гвардеец, кивнув на другую кучку, по размерам сопоставимой с первой.

– Здесь те, кого Айви соблазнил поучаствовать в переделке пирога.

– О, Туоми, – удивился Дарак, взял в руку фигурку черешни.

– Представь себе, – поморщилась Линнея. – А теперь смотри сюда. Здесь у нас те, кого мы можем призвать под наши стяги по первому зову.

– Негусто, – констатировал мужчина, взъерошив волосы.

– Бесспорно. А вот тут те, кто умудряются сохранять нейтралитет, из раза в раз дистанцируясь от переворота. И их достаточно, чтобы, объединившись, мы вернули все на свои места.