Чтение онлайн

– Энт-Саар… – Амброх пожевал губами, – на ваше древо напали и ваша мать, она… – трагическая пауза, – в тяжелом состоянии в госпитале Туссилаго.

Туссилаго – лучший гвардейский госпиталь, и про него шутят, что врачи там поднимут на ноги любого, даже если он умер пару минут назад. Это немного успокаивало, но сама новость не вызвала никаких эмоций. Просто факт, пустой и бездушный. Чтобы осознать и оценить величину беды, мне нужно увидеть мать. Я посмотрела на леди-ректор.

– Территория под нашим контролем, – без слов поняла она.

– Надеюсь, вы не отпустили экипаж, – сообщила я юристу.

– Эм… нет, экипаж ждет. Но перед этим нужно соблюсти кое-какие формальности, – бодро продолжил юрист, – поскольку матушка ваша в настоящий момент не в состоянии управлять древом, а пока вы числитесь наследницей, никто не может взять ответственность на себя. Вот, подпишите, пожалуйста.

И мне протянули плотную зеленую бумагу с вензелями и уже даже поставленной печатью Родовой канцелярии.

Я сначала подумала, что у меня от свалившихся новостей слова складываются в какие-то неправильные предложения с каким-то диким смыслом.

– Энт-Саар, документ составлен мной лично, никаких ошибок быть не может.

– Не сомневаюсь, – протянула я и медленно демонстративно порвала документ, лишавший меня имени и права наследования. – Можете пояснить, а в связи с чем составлена данная… бумажка?

Юрист, не будь дураком, сначала переменился в лице, а потом бодро сдал нанимателя.

– Лорд Ядол сообщил, что у вас разладилось с матушкой, и вы выбрали стезю мага.

А, ну конечно. Налетело воронье.

– И как это связано с той лакмусовой бумажкой, которую вы мне подсунули? – елейным тоном спросила я.

Мужчина растерялся на пару секунд, но потом все же привел довольно слабый аргумент:

– Так ведь вы студентка, а управление древом отнимает все время. Вам придется бросить обучение.

Факт. Но передавать в чужие руки то, что моя мать такими силами создавала? Не дождутся.

– Энт-Виллоу, боюсь, мне придется отчислиться по собственному желанию, – ровно произнесла я.

– Вот так кардинально? – удивилась леди-ректор. – Я думала, ты возьмешь академический отпуск. И вернешься к учебе, когда закроешь все вопросы в своем древе.

«Если вернусь,» – мрачно подумала я.

Заявление на академический отпуск заняло пару минут. Юрист, явно не готовый к такому повороту событий, хотел сначала ознакомиться с ним и дать свое экспертное заключение, но под тяжелым взглядом леди-ректор как-то резко погрустнел.

Когда мы с господином Амброхом уже выходили из кабинета, я почувствовала движение на запястье. Опустила взгляд и поняла, что руническая надпись на сдерживающем браслете нарушена. Я обернулась на леди-ректор, сама не зная, что намереваясь сказать или спросить. Женщина сидела, оперевшись локтями об стол, переплетя пальцы на уровне подбородка. Поймав мой взгляд, она едва заметно усмехнулась, а ее зеленые глаза на мгновение вспыхнули.

И я промолчала.

Война не романтична и не поэтична. Можно сколько угодно рассказывать о том, как звенит сталь, как сверкает магия, как ровные ряды «наших» сминают оборонительные укрепления «их». Но истинное лицо любого вооруженного конфликта – это не блестящие латы и развевающиеся стяги. Чтобы понять, что из себя представляет война, вам нужно попасть в госпиталь.

В Туссилаго творился сущий бедлам. Лекари, похожие на тени от усталости, раненые, которых пристраивали прямо в коридоре, родственники, которые пытались узнать о близких. Пахло кровью, немытым телом, смертью. Кто-то стонал, кто-то ругался, кто-то плакал. «Своим» находили палаты и лекарства, «чужим» помогали по остаточному принципу. Как сказал потом один из лекарей, да, всех жалко, и мы приносили клятву Отцу лекарей, но… но ресурсы конечны. И ресурсы – это не только койки или лекарства, ресурсы – это лекари и их время.

На меня, невысокую девушку в форме студентки Древа познания, не обращали внимания. Людям было не до того, и фразу «Добрый день, не могли бы вы оказать мне услугу и подсказать, как мне разузнать, что с моей матерью?» слышали по много раз за день. Юрист, вызвавшийся меня сопроводить, с трудом сдерживал ухмылку. Сомнений не было, что он в подробностях и красках донесет все, что сейчас увидит. Наверное, так же себя чувствовал Раймонд, когда наши же студенты попросили доказать его право наследования. Одно неверное действие, и никто уже не воспримет тебя всерьез.

Можно было закатить скандал. Мол, я энт-Саар, дочь той-самой-Ребекки, а ну-ка, быстро! Но люди устали, и даже если бы это сейчас и сработало, то в долгосрочной перспективе нанесло бы урон моему авторитету. Значит, решение должно было быть более изящным.

Я заметила мужчину в халате лекаря. Он пытался осмотреть мальчонку, но тот был перепуган и вертелся изо всех сил, хныкал то ли от боли, то ли от страха, и уже готов был разразиться громким, пронзительным детским плачем. Но маленькая синяя бабочка, севшая ему на ручонку, заставила ребенка замереть. Пока малыш восхищенно рассматривал моего ори, лекарь спешно рассматривал малыша. Не обнаружив никаких повреждений, мужчина сгреб ребенка в охапку, облегченно выдохнул и заметил меня. Я же призвала еще одну бабочку, и заставила их кружиться вокруг мальчонки к полному восторгу последнего.

Это, конечно, не живой щит, как провернула энт-Виллоу, но тоже сработало. Минуту спустя, сдав ребенка какой-то лекарской сестре, мужчина подошел ко мне. Высокий и тощий, с нездоровым цветом лица и дерганными движениями, он вымученно улыбнулся мне:

– Спасибо.

– Сын? – спросила я, наблюдая за тем, как малыш на руках у такой же замученной девушки пытался дотянуться до кружащейся рядом бабочки.

– Племянник. Привезли со всеми, я думал, тоже раненый. Самые страшные несколько минут в моей жизни, – признался лекарь, нервно забрав сальную прядь с лица.

– Рада, что все обошлось.

– Могу чем-то помочь?

– Не уверена, – честно призналась я. – Хочу узнать, что с матерью, но никто толком не знает.

– О, это не проблема! – оживился мужчина. – Имя?

– Ребекка энт-Саар.

Мужчина резко нахмурился, а я внутренне похолодела.

– Ваша реакция меня пугает.

– Ммм… мы ее погрузили в лечебный сон.

В лечебный сон погружают только безнадежно больных, чтобы они могли безболезненно умереть.

– О, нет-нет, не пугайтесь! – спохватился лекарь, увидев выражение моего лица. – Она в порядке. Ну, относительно. Она просто была настолько ммм… разгорячена боем, что не могла вернуться в человеческую форму. А увидев тут в коридорах раненую оппозицию, чуть не устроила бойню… Впятером усыпляли.

Мне снова кажется, что я ничего не знаю об этой женщине.

– Я могу увидеть ее?

– Да, вполне… Энни, проводи эту леди к энт-Саар.

Я поднялась к матери, которой выделили целую палату, с помощью Энни нашла лечащего врача, узнала, нужно ли что-то для матери, для врача или для Энни, сотню раз спросила, все ли в порядке с моей матерью, и, получив сотню раз утвердительный ответ, направилась в древо Саар, морально готовясь к схватке с любимыми родственниками.