Чтение онлайн

Их вели, бородатых, перепуганных, оглядывающихся на конников, и особенно часто на высоченного командира сотни. Ох и грозен, черт!

— Здравствуйте, отцы. Тутошние? — спросил главком.

— Так точно, ваше… товарищ командир.

— Что, небось и красных возили?

— Доводилось по весне. А теперь вот…

— Броды знаете?

— Как не знать. Первый около Бердиной Поляны. Второй повыше, в версте.

— Первый-то глубок?

— Нет, не боле полутора-двух аршин. Вчерась казаки переправлялись, и башкирцы вслед, и поповский отряд «Святая чаша».

— С чашей, значит, и в бою не расстаются? А какое дно? — продолжал расспросы главком.

— Глина и песок. Но не увязнете, ей-ей. Пушки проедут смело. Да и скаты пологие, съезжать удобно.

— Спасибо, отцы. А теперь по домам.

— Со всей радостью!

Оренбургская сотня коротким напуском сбила последнее сторожевое охранение по эту сторону Сима. Первоуральцы накапливались у берега, за холмами. Чуть правее выдвигался к реке Архангельский отряд, его вел степенный, рассудительный, под стать Ивану Степановичу, латыш Даннберг.

Главком, пропуская роты мимо себя, говорил:

— Хорошо, товарищи, очень хорошо. Но чаевничать рано. Форсировать реку сегодня же. В том спасенье армии!

Он повел биноклем по правому берегу. Под деревней Бердина Поляна, вдоль обрыва, проступали окопы в три линии, левее и глубже — маленькая деревенька, ровное поле, за ним большая гора и две поменьше, одна перед другой. Они закрывали собой село Родники, где сходились дороги. «Крепкий узелок. И глупец догадается, как его затянуть потуже!» — подумал главком и повторил:

— Переправляйся, Иван Степанович, и на штурм. Пока ее не одолеем, ходу нам вперед нету! — он указал нагайкой туда, где вздымалось над увалами бурое лбище горы. — Одно слово — господствующая высота!

Павлищев озабоченно свел седые брови.

— Трудненько будет, Василий Константинович.

— Бей без оглядки. Подопрем! Ты остаешься? — спросил он у Игната. — Ладно. Я ненадолго в штаб, надо поторопить верхнеуральцев.

Главком уехал. Иван Степанович посмотрел на часы, пригладил бородку, подал знак оренбуржцам. Сотня, обтекая холм и набирая разбег, зарысила к реке.

— Уррра-а-а! — крикнул командир, влетая на коне в холодно-упругие, подернутые серебром струи Сима. И тут же застучали выстрелы: белые открыли огонь. Всплеснулись длинные строчки, выбитые пулеметами, упал всадник, другой, третий, и среди них командир. Сотня, подобрав раненых, откатилась назад.

Даннберг, немногословный крепыш с глазами серо-стального отлива, и тот выбранился. Игнат, растерянный и злой, сидел, уткнув нос в кулак. Только Павлищев был спокоен. Вынул из кармана кривую трубочку, прошелся взгорьем, не замечая томительно-близкого посвиста пуль, сказал Даннбергу:

— Вот что, батенька мой. Пройдите с отрядом к верхнему перекату. Сдается мне, сил у них там немного, все к Бердиной Поляне сдвинулись. Вы со мной согласны?

— Вполне, — ответил Даннберг, успев поостыть.

— Желаю удачи. Ни пуха ни пера.

— К черту!

Архангельцы построились походной колонной, ушли. Минуло полчаса, потом час. Даннберг словно провалился. Первоуральцы, лежа у реки, чутко прислушивались к звукам боя, развернувшегося по всему гигантскому кольцу, мрачнели. Огонь всюду, но не там, где б сейчас надо: не на северо-востоке.

Вот наконец густо посыпались выстрелы, как из ведра, слились, но вдруг смолкли. «Неужели опять осечка?» — с тревогой подумал Игнат. Но вдоль холмов уже скакал архангельский гонец, лихой рабочий парнишка.

— Переправились! Даннберг велел передать… — связной на мгновенье приостановился: из-за реки снова, градом по железной крыше, раскатилась пальба. — Велел передать: жмем на Бердину Поляну. Что дальше, мол, сам полковник знает!

Командир нашей разведки обеспокоенно позвал на гребень. Иван Степанович и Игнат поспешили к нему. И без бинокля было видно, как что-то серое змеей вытягивается за деревню, туда, где наседали архангельцы.

— Никак на выручку, товарищ комполка?

— М-да, батенька мой. Роты две-три. Туго будет архангельцам, если только…

— Давай без «если», — запальчиво сказал Игнат. — Мы-то здесь на кой хрен?

Иван Степанович глянул с укоризной, подозвал командира батареи Чеурина.

— Орудия готовы, батенька? Тридцать снарядов.

— Скуповато.

— Ох, Чеурин, Чеурин. Щедрый вы человек. Впереди железная дорога, не забывайте о ней.

Над окопами белых круглыми облачками повисли разрывы шрапнели. И в то же мгновенье кавалеристы с пешей разведкой снова ринулись к броду. Следом поспевал батальон Первого уральского. Взвод, что сидел в окопах под Петровском, разобрал старенький дом, сбил плот. По воде вскипела свинцовая круговерть, перекрестный огонь. Кого-то задело, повело набок, и товарищи в несколько рук поддержали его, другой молча, вниз головой, упал с плота, но вот и правый берег. Ура-а-а!

Теперь вести поступали одна за другой: «Оседлали яр! Зацепились! Первая и вторая линии прорваны! «Святая чаша» разлетелась на оскоренки!»

— Передайте комбату: штаб доволен, — говорил Иван Степанович. — Направляю резерв.

Принесся ординарец Блюхера, выпалил молодо-сердито:

— Главком спрашивает, в чем заминка, почему не весь полк на та сторона. Строить мост, главком сказал. Игнат, отвечаешь башкой!

Павлищев улыбнулся старшему саперу.

— Ну-с, ваш черед, батенька!

В лесу, над левобережьем, торопливо застучали топоры, зазвенели пилы, сосна за сосной валились наземь. Тут и там вставали «козлы», двухсаженные громадины о четырех толстенных лапах. Облепленные мокрыми, в зеленой тине, саперами и стрелками, они будто сами шагали по отлогому скату, в грязь истолченному сотнями ног и копыт, входили в Сим, выстраивались шеренгой. Возникал настил.

— Подзови бревнышко на себя, — слышался редкий хриплый говор, — теперь попять немного… Так. Эх, скоб нетути, приморозили б, краше не надо!

Из-за горы налетали снаряды, рвались с грохотом, пули по всей ширине брода высекали короткие всплески, щепа брызгала по сторонам, падали люди, и вода окрашивалась в багровый цвет.

Нестеров, босой, в кровавых ссадинах, с силой налегал на неповоротливого «козла», шел обратно, крепко сжав кулаки. Вокруг продолжали падать старики и молодые.

— Ты чего такой — вроде бодаешься? — спросил старший сапер. — Или ранен?

Игнат не ответил, думая распаленно: «Чертей тебе под хвост, безносая».