Другая история. Сексуально-гендерное диссидентство в революционной России
Шрифт:
К концу 1880-х годов тротуары Невского от Знаменской площади до Аничкова моста (две точки, где, по слухам, общественные туалеты использовались для совершения контактов) и далее до Публичной библиотеки и Пассажа были местом променада для «посвященных». Очевидно, это был самый известный и долгоживущий гомосексуальный маршрут этого города, где назначались свидания и в 1910-х, и в 1920-х годах. В зависимости от времени года наибольшей популярностью пользовались выставки и ярмарки в Михайловском манеже (ныне – Зимний стадион). Во время дореволюционных гуляний на Масленицу Марсово поле, на котором устанавливали балаганы (развлекательные палатки и наспех воздвигнутые временные театры), становилось местом, где «тетки» высматривали молодых зевак, которых они могли бы совратить. По средам «тетки» из высших слоев общества собирались на балетные спектакли в Мариинском театре. Они же были завсегдатаями ресторанов с отдельными кабинетами, которые время от времени служили местом свиданий «педерастов» [142] . В конце 1880-х годов ресторан Палкина, расположенный на Невском проспекте, 47, в одном доме с типографией реакционной газеты «Гражданин», основателем и издателем которой был известный гомосексуал князь Мещерский, служил постоянным местом встреч «теток» [143] .
142
Периодически выявлялись «притоны» «педерастов» в ресторанах, но информация о конкретных местах остается неизвестной. Молодому Чайковскому удалось избежать скандала, когда в прессе разоблачили ресторан Chautemps: Poznansky A. N. Tchaikovsky’s Last Days, p. 10. Другой скандал заставил один ресторан закрыться примерно в 1893 году: Ушаковский П. В. Люди среднего пола, с. 6.
143
См. Константин К. Ротиков Эпизод из жизни «голубого» Петербурга, с. 454–455 и ср. Берсеньев В. В. и Марков А. Р. Полиция и геи: Эпизод из эпохи Александра III, с. 112, сноска 4. О карьере и репутации Мещерского см. третью главу.
По субботам те, кто искал связи с подмастерьями или молодыми людьми из низших сословий, отправлялись в цирк Чинизелли [144] . Набережная Фонтанки и примыкающие к цирку сады оставались центром мужской проституции вплоть до 1920-х годов [145] . Около 1908 года один желчный критик описал обычный день из жизни «целой банды подозрительных молодых людей», мужчин-проститутов, которых он причислил к «гомосексуальному мирку». По утрам они собирались в саду около цирка, где была площадка для собачьих бегов, после обеда – перебирались на Невский проспект, где сидели в Caf'e de Paris в Пассаже. Затем они возвращались на Фонтанку или в Таврический сад, чтобы найти клиентов в вечернее время [146] . Замечания критика о доступности мужчин-любовников (некоторых – за деньги) в Таврическом саду подтверждаются дневником Михаила Кузмина и его перепиской с Вальтером Нувелем [147] .
144
Берсеньев В. В. и Марков А. Р. Полиция и геи: Эпизод из эпохи Александра III, с. 109.
145
Руадзе В. П. К суду! cс. 55–56, 102–103. Свидетельство советской эпохи о том, что «<…> „места встречи“ – окрестность цирка Чинизелли с ее скамеечками и местность на Невском проспекте у Аничкина дворца (а летом еще и Александровский сад, где много „старых военных“)» продолжали существовать, см. в Белоусов В. А. Случай гомосексуала – мужской проститутки, с. 314.
146
Руадзе В. П. К суду! с. 102–103.
147
Malmstad J. E. and Bogomolov N Mikhail Kuzmin: A Life in Art, 107; о переписке, см. Bogomolov N. Михаил Кузмин: Статьи и материалы, с. 229. 24 мая 1906 года М. А. Кузмин отмечал в дневнике: «<…> а в воскресенье пойдем в Таврический, там можете получить кого угодно, хоть песенника, хоть плясуна, хоть так просто, постороннего молодого чел<овека>. <…> Нувель говорит, что влюблен в Вячеслава, <…> фельдшер какого-то полка, с которым он познакомился в Таврическом <…> и с которым можно иметь любовь»; Кузмин М. Дневник, 1905–1907, с. 155.
В то время как большинство круизинговых маршрутов пролегало по Невскому и его окрестностям (с центрами в Пассаже и цирке Чинизелли), штатских мужчин, жаждущих секса с военными, интересовали другие места. Согласно свидетельствам анонимного осведомителя, резко осудившего городских «теток», в конце 1880-х – начале 1890-х годов при хорошей погоде у стен Петропавловской крепости велась такая торговля:
Летом тетки собираются почти ежедневно в Зоологическом саду, и в особенности многолюдны их собрания бывают по субботам и воскресеньям, когда приезжают из лагеря и когда свободны от занятий юнкера, полковые певчие, кадеты, гимназисты и мальчишки-подмастерья. Солдаты Л<ейб> Гв<ардии> Конного полка, кавалергарды, казаки, как уральцы, так и атаманцы, приходят в Зоологический сад единственно с целью заработать несколько двугривенных без всякого с их стороны труда. Они знают почти всех теток в лицо, и вот солдат, проходя мимо одного из них, многозначительно взглядывает на него и направляется в сторону ватерклозета, оглядываясь, следует ли за ним тетка. Если тетка идет, то в ватерклозете он делает вид, что отправляет свои естественные нужды, и старается показать свой член. Тетка становится рядом, и если член действительно большой, то щупает его рукой и платит солдату 20 копеек. Подобного рода щупанье тетка проделывает несколько раз в вечер и, выбрав себе член по вкусу, отправляется с солдатом в ближайшие бани, где употребляет его в задний проход, или, наоборот, солдат употребляет туда же тетку, за что и получает от него от 3 до 5 рублей [148] .
148
Берсеньев, В. В., Марков А. Р. Полиция и геи: Эпизод из эпохи Александра III // Риск 3 (1998), с. 109. Находящийся вблизи Народный Дом (открыт в 1901 году, позднее преобразован в кинотеатр «Великан») стал другим местом однополых связей военных и гражданских лиц; Руадзе В. П. К суду! с. 108.
В первой половине дня «тетки» часто прогуливались по Конногвардейскому бульвару. На этой улице находились казармы и манеж полка Конной гвардии, давшего ей название. Отсюда было удобно сопровождать молодых рекрутов в ближайшие Воронинские и другие бани [149] . Солдаты, которые наслаждались сексом с мужчинами, продолжали и во времена Первой мировой войны, и во времена революции 1917 года встречаться на Невском проспекте. Один мужчина-проститут сообщил, что в 1920-х годах Александровские сады были излюбленным местом летних свиданий «старых военных» [150] . Гомосексуальная субкультура превозносила доступность и красоту тренированного мужского тела, затянутого в военную форму. Но военным всегда мало платят, а потому некоторые солдаты и матросы в северной столице продолжали предлагать секс за деньги вплоть до 1930-х годов [151] .
149
Константин К. Ротиков Эпизод из жизни «голубого» Петербурга, с. 453–454.
150
Белоусов В. А., Случай гомосексуала – мужской проститутки, с. 314; Бехтерев В. М. «О половом извращении, как особой установке половых рефлексов»: Половой вопрос в школе и в жизни, ред. И. С. Симонов, Л.: Брокгауз-Ефрон, 1927; Протопопов В. П. Современное состояние вопроса о сущности и происхождении гомосексуализма // Научная медицина, № 10 (1922), с. 49–62.
151
Пример популярного стихотворения 1920-х годов о моряках см. в Healey D. Evgeniia/Evgenii, p. 92. Судебный процесс 1937 года над военнослужащими из Ленинграда, Москвы и Севастополя обсуждается в восьмой главе.
Наиболее примечательными институтами в гомосексуальной субкультуре предреволюционного Петербурга были бани – излюбленные места отдыха «теток» и их приятелей-мужчин. Здесь традиционная маскулинная терпимость в отношении однополого эроса столкнулась и смешалась с зарождавшейся гомосексуальной субкультурой. Все больше и больше свидетелей, описывающих гомосексуальные отношения в банях, отмечают эту конфронтацию. В 1906 году поэт Михаил Кузмин обозначил место бани в городской гомосексуальной субкультуре в своей повести «Крылья» – известном тексте, воспевающем каминг-аут молодого мужчины. В это же время иностранные апологеты гомосексуальности в современном – западноевропейском – понимании восхищались русской баней как местом невиданных возможностей [152] . Тем временем противники данной практики открыто осуждали тлетворное влияние меньшинства мужчин на традиции банного общения [153] . Высказывались и опасения по поводу мужской проституции в банях. На волне журналистики, пишущей о сексе после революции 1905 года, появились красочные описания бань, в которых они мало отличались от мужских борделей. Знаменские бани Петербурга близ одноименной площади (ныне – площадь Восстания) считались оазисом «гомосексуального мирка»:
152
Кузмин М. А. Крылья / Подземные ручьи. Избранная проза. СПб: Северо-Запад, 1994, с. 30 (обсуждается в четвертой главе); зарубежная похвала этому тексту: Hirschfeld M. Die Homosexualit"at des Mannes und des Weibes. Berlin: Louis Marcus, 1914, p. 590–591; Mayne X. [E. I. Prime-Stevenson] The Intersexes. A History of Similsexualism as a Problem in Social Life (1908); переиздано в New York: Arno, 1975, p. 431; осуждающий, но по-своему яркий взгляд на текст выразил Stern B. Geschichte der "Offentlichen Sittlichkeit in Russland (Vienna: без даты [1907]), vol. 2, p. 570.
153
Берсеньев, В. В. и Марков А. Р. Полиция и геи: Эпизод из эпохи Александра III.
Едва вы проникнете в эту «обитель», как навстречу к вам утиной походкой движется массивная фигура знаменитаго в гомосексуальной секте банщика Гаврила. Гаврило – тучный мущина лет 40–45 с отталкивающим неприятным лицом и угодливым, заглядывающим вам в душу взглядом. Этот «господин» с места не постесняется предложить вам свои «услуги» или кого-нибудь другого. <…> Гаврило принесет вам альбом с фотографическими карточками, где все эти гомосексуальныя Фрины и Аспазии изображены прифранченныя и накрашенныя, некоторыя даже в женских нарядах. <…> Вот вы показываете на одного из «малых сих», изображенных в альбоме, и через каких-нибудь минут 5 «оригинал» в вашем распоряжении. Тут же попутно сообщается цена [154] .
154
Руадзе В. П. К суду! с. 17–18.
Эта сатира 1908 года на «гомосексуальный мирок» отождествляет бани с легальными (гетеросексуальными) борделями царских времен [155] . Предварительный показ фотокаталога мужчин – «Фрин» и «Аспазий» (традиционные прозвища женщин-проституток) – и их представление как фемининных – скорее преувеличение с целью рассмешить читателя, нежели часть реального механизма привлечения клиента. При всем том дневник Михаила Кузмина фиксирует очень похожую сцену в декабре 1905 года:
155
Описание «порнографического клуба», предлагавшего сборный портрет петербургской гомосексуальной субкультуры путем каталогизации юношеской мужской проституции, стриптиз-шоу с участием танцоров и девушек, лекций о неестественной любви и стихов человека, напоминающего Кузмина, можно найти в Матюшенский А. И. Половой рынок и половые отношения. СПб, 1908, с. 124–128, цитата по статье в Столичное утро, № 45 (1907).
Вечером я задумал ехать в баню, просто для стиля, для удовольствия, для чистоты <…>. Пускавший меня, узнав, что мне нужно банщика, простыню и мыло, медля уходить, спросил: «Может, банщицу хорошенькую потребуется?» – «Нет, нет». – «А то можно». Я не знаю, что мною руководствовало в дальнейшем, т. к. я не был даже возбужден. «Нет, пошлите банщика». – «Так я вам банщика хорошенького пришлю», – говорит тот, смотря как-то в упор. «Да, пожалуйста, хорошего», – сказал я растерянно, куда-то валясь под гору. «Может, вам помоложе нужно?» – понизив голос, промолвил говорящий. «Я еще не знаю», – подумав, отвечал я. «Слушаюсь» [156] .
156
Кузмин М. А. Дневник, 1905–1907, с. 85–86.
Александр (присланный Кузмину молодой мужчина) «начал мыть совсем уже недвусмысленно». «Моя, он становился слишком близко и вообще вел себя, далеко не стесняясь». Банщик сказал поэту, что тот может позволить себе удовольствие, а заплатить позднее, и намекнул, что чаевые приветствуются.
После общего приступа и лепета мы стали говорить, как воры. <…> Алекс<андру> 22 г<ода>, в банях 8-й год, очевидно, на меня наслали профессионала. Он уверяет, что дежурный ему просто сказал «мыть», но он был не очередной, остальные спали; что в номера просто ходят редко, что можно узнать по глазам и обхождению. И, поцел<овав> меня на прощание, удивился, что я пожал ему руку. В первый раз покраснев, он сказал: «Благодарствуйте», – и пошел меня провожать. Проходя сквозь строй теперь уже вставших банщиков, сопровождаемый Алекс<андром>, я чувствов<ал> себя не совсем ловко, будто все знают, но тем проще и внимательнее смотрел на них.
Поэт, постоянно испытывавший проблемы с деньгами, пришел вновь в январе 1906 года и оплатил свой долг. Кузмин каким-то образом нашел средства, чтобы регулярно посещать Александра весной 1906 года [157] . Примерно в то же время дядя императора Николая II, великий князь Константин Константинович, мучительно делился в своем дневнике впечатлениями о половых встречах с петербургскими банщиками, с готовностью откликавшимися на его просьбы [158] .
157
Кузмин М. А. Дневник, 1905–1907, сс. 85–86, 102, 133.
158
«5 мая 1904 г. Путь лежал мимо бань. Думал, что если увижу у наружных дверей номеров банщика, не выдержу и зайду. <…> Дверь номера оказалась приотворенной, но банщиков не было видно. Каким-то чудом удержался и проехал мимо. <…> -> 18 мая. В заседании грешные мысли меня одолели. На Морской не доезжая до угла Невского, отпустил кучера и отправился пешком к Полицейскому мосту и, перейдя его, свернул налево по Мойке. Два раза прошел мимо дверей в номерные бани, взад и вперед; на третий вошел. И вот я опять грешен в том же»; Maylunas A. and Mironenko S. A Lifelong Passion: Nicholas and Alexandra. Their Own Story. London: Phoenix Giant, 1997, p. 231. [*цитата из дневника приводится по изд.: Бычков, С. Голубая кровь великого князя // Московский комсомолец, 1998, 6 декабря]
Эти краткие истории из жизни известных людей говорят о том, что мужская секс-работа становилась все более и более коммерциализированной. Отсутствие упоминаний об артели банщиков, складывавших заработок от «мужеложства» в общую кассу, заставляет предположить, что такие люди, как Гаврило или настойчивый банщик-распорядитель, о котором писал Кузмин, работали скорее в стиле хозяев легальных борделей, в которых было принято заключать финансовые соглашения с женщинами-проститутками [159] . Юноши, продававшие секс, и сутенеры, подыскивавшие им клиентов, содействовали занятию «мужеложством», о чем еще за полвека до того рассказывали банщики. Частое упоминание бань с отдельными номерами свидетельствует о том, что возможность уединения за деньги в позднеимперскую эпоху способствовала как платным сексуальным встречам, так и свиданиям «ради удовольствия».
159
К первому десятилетию XX века персонал бань перестал работать артелями, выполняя свою обычную функцию; вместо этого они работали как отдельные сотрудники. См. Богданов И. А. Три века петербургской бани, с. 86.