Другая история. Сексуально-гендерное диссидентство в революционной России
Шрифт:
О судьбе взаимной мужской сексуальности в банях после 1917 года трудно сказать что-либо определенное. Гомосексуальная субкультура царского времени зависела от возможности уединения за деньги, которую предоставляли такие места, как бани и отдельные кабинеты в ресторанах [160] . Советская власть возвела новые преграды на пути к этим пространствам. Даже во времена ограниченного капитализма новой экономической политики (1921–1928 годы), когда рестораны и бани сдавались в аренду частным лицам, должностные лица, прекрасно осведомленные о половом беспределе в подобных заведениях, следили за соблюдением порядка [161] . Номера в гостиницах, по крайней мере номинально, предназначались приезжим, и даже гетеросексуальные пары сталкивались с трудностями при попытках снять их для секса [162] . После 1917 года информация об организованной мужской проституции в банях отсутствует [163] , но отдельные лица продолжали завязывать знакомства и заниматься добровольным или платным сексом прямо в банях или после встречи там. В 1927 году шестнадцатилетний вор, вступавший в секс исключительно с мальчиками, сказал психиатру, что предпочитает находить партнеров среди приятелей-беспризорных. Он «предварительно мыл их в бане и в номере совершал половой акт» [164] . Мужчина-проститут П. сообщал своему врачу, что «знакомился где угодно, часто в банях, где дело начиналось с просьбы потереть спину, а там уже „чувствуешь друг друга“». Психиатр отмечал, что П. был арестован в Москве за воровство в 1926 году – после того, как оказался обманутым в отношениях, в которых он состоял [165] .
160
В 1920-е годы ленинградское «Кафе ПЕПО» (Петроградская кооперация) часто упоминалось поэтом Кузминым в его дневнике как место встречи друзей-гомосексуалов; одновременно оно было широко известно и как место проституции. Ср. РГАЛИ, ф. 232, оп. 1, д. 62, лл. 286, 500, с Лебина Н. Б., Шкаровский М. Б. Проституция в Петербурге, c. 79.
161
Советский надзор над женской проституцией рассматривается в пятой и шестой главах, но механизмы контроля над коммерческими местами публичного секса в 1920-х и 1930-х годах остаются неясными. В 1925 году по статье 171 Уголовного кодекса РСФСР (запрещающей содержания «притонов разврата») были закрыты московский ресторан «Эрмитаж» и еще один бар, также дававший кров женщинам-проституткам. В 1924 году был проведен опрос московских мужчин, заразившихся венерическими заболеваниями от проституток, в котором их спрашивали, где они назначают свидания; использование коммерческих пространств (отели, бары и бани), похоже, сократилось, в то время как стали использоваться общественные места, такие как железнодорожные вокзалы и улицы: Haustein H. Zur sexuellen Hygiene in Sowjet-Russland // Abhandlungen aus dem Gebiete der Sexualforschung, vol. 5, no. 1 (1926), pp. 20, 28. О частичной приватизации ленинградских бань во время НЭПа см. Аввакумов С. И. и др. (ред.) Очерки истории Ленинграда. Москва – Ленинград: Наука, 1964), т. 4, с. 493.
162
Гурвич Б. Р. Проституция, как социально-психопатологическое явление (предварительное сообщение) / Советская медицина в борьбе за здоровые нервы: Сборник статей и материалов, ред. Мискинов А. И., Розенштейн Л. М. и Прозоров Л. А. Ульяновск: Издательство Ульяновского комбината ППП, 1926, с. 66.
163
Один общественный критик считал, что «центром гомосексуализма на Востоке, а отчасти и в цивилизованных странах Европы и Америки нашего времени являются бани, парикмахерские, публичные дома»: Василевский Л. М. Половые извращения. М.: Новая Москва, 1924., с. 38.
164
Озерецкий Н. И. Половые правонарушения несовершеннолетних; Краснушкин и др. Правонарушения в области сексуальных отношений, c. 147. Групповые изнасилования мальчиков, нарушивших нормы беспризорников, выявили более жестокую сторону сексуальных отношений среди беспризорных детей, см., например, Juviler P. H. Contradictions of Revolution: Juvenile Crime and Rehabilitation in Bolshevik Culture: Experiment and Order in the Russian Revolution, eds. Gleason A., Kenez P. and Stites R. Bloomington: Indiana University Press, 1985, p. 270.
165
Неясно, начался ли этот роман как добровольные или коммерческие сексуальные отношения: Белоусов В. А. Случай гомосексуала – мужской проститутки, сс. 312, 314.
Почти полное исчезновение коммерческих мест для свиданий и знакомств имело предсказуемые последствия. Общественные туалеты, которые и прежде были надежным местом для ритуалов знакомства, приобрели для гомосексуалов еще большее значение. Сославшись на откровения пациента П., доктор Белоусов писал, что «теперь, после революции, этот последний способ – встречи в уборных – является преобладающим». Описание означенным мужчиной-проститутом туалета в харьковском кинотеатре «Маяк» в 1920-х годах как «особенно удобного» свидетельствует, что выискивались любые архитектурные причуды, которые могли обеспечить интимность встреч. Этот человек упоминает только два «места свиданий» в Ленинграде 1920-х годов, каждое – с общественным туалетом (хотя Белоусов об этом не упоминает, говоря абстрактно о «местности», – термин, отсылающий к «отхожему месту», эвфемизм для посвященных). Оба места были рядом с цирком Чинизелли, второе – на Невском «близ Аничкина (sic!) дворца» [166]
166
Белоусов В. А. Случай гомосексуала – мужской проститутки. По-видимому, подразумевался Аничков дворец. В царские времена это было место с общественно доступным туалетом.
Конец ознакомительного фрагмента.