Чтение онлайн

– Возможно. Извини меня, Гарриет, но я очень устал. У меня сегодня был трудный день. Я иду спать.

– Никаких спать! Нам нужно кое-что обсудить.

– Что же именно?

– Это будет чисто деловой разговор. Ничего другого у меня к тебе быть не может.

– Какой еще деловой разговор? Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ты все отлично понимаешь. Тебе знакомо название «Коттон филдз»?

– Не понимаю.

– Думаю, что знакомо, но могу повторить еще раз: «Коттон филдз». Ну как, вспомнил?

– Нет.

– Лжец! У меня сейчас срочное дело, а потом я поднимусь к тебе в номер. Или, если хочешь, встретимся в баре, чтобы не мешать Саше.

– Саши сейчас нет.

– А где же она?

– Уехала в Лондон.

– Без тебя? Интересно!

Тео молча открыл перед ней дверь гостиницы.

– Увидимся позже, - сказал он.
– С нетерпением жду нашей встречи.

– Чего не могу сказать о себе, - ответила Гарриет.

Гарриет подошла к стойке портье. Девушку уже сменил молодой человек, полный сознания собственной значительности. У него было бледное, чисто выбритое лицо и гладко прилизанные волосы, на одном из пальцев сверкало кольцо-печатка. Его кричащий костюм бросался в глаза. Гарриет он сразу не понравился.

– Извините, - сказала она, преодолевая неприязнь, - могу я обратиться к вам с просьбой?

Молодой человек с презрительной улыбкой посмотрел на нее, но в это время зазвонил телефон.

– Прошу прощения, - сказал он и снял трубку.

Звонила, должно быть, его подружка, так как он повернулся к Гарриет спиной и начал разговор. Он был долгим. Гарриет спокойно ждала, стараясь не терять терпения. Наконец портье повесил трубку и повернулся к ней.

– Что вы сказали?
– спросил он.

– Еще не успела, - ответила Гарриет, - но я собиралась вас спросить, могу ли я воспользоваться вашим факсом? Мне должны прислать кое-какие материалы, а я не знаю, где еще мне найти факс. Я живу недалеко отсюда, в Ведбурне, - уточнила она, боясь, что он примет ее за туристку.

Молодой человек холодно посмотрел на нее.

– Никогда не слышал о таком месте, - сказал он.
– Я сам из Бирмингема.

Он произнес это с таким видом, будто все, кто не из Бирмингема, не заслуживали ни малейшего внимания.

«Меня не интересует, откуда вы», хотела было сказать Гарриет, но, подавив это желание, произнесла:

– Так вы разрешите мне воспользоваться вашим факсом? Можно мне позвонить в Париж и дать его номер? Я все оплачу.

– Вы остановились в нашей гостинице?

– Нет, я же говорила вам, что живу в Ведбурне.

– В таком случае ничем не могу вам помочь. Я не уполномочен давать разрешения пользоваться нашим факсом. У меня к нему нет доступа.

– Как нет? Да вот же он стоит. Неужели вы не можете дать мне его номер? Мне совсем не нужен туда доступ.

– Я дам вам номер, а вы сообщите его вашим друзьям, - сказал он с таким видом, будто речь шла о наркотиках.

– Да, - ответила Гарриет.

– Мне очень жаль, но это против правил. Факсом могут пользоваться только проживающие в нашей гостинице.

– Но я не собираюсь пользоваться им всю ночь. Мне просто нужно получить одну бумагу.

– Да, но пока вы будете пользоваться им, постояльцам придется ждать.

– Послушайте, сейчас половина одиннадцатого вечера, и я не вижу, чтобы к факсу выстроилась огромная очередь. Здесь нет ни одного желающего. Я отниму у вас не более полминуты. Пожалуйста, разрешите. Для меня это крайне важно.

– Мне очень жаль, но я не могу нарушать наши правила. Они ясно гласят… Добрый вечер, мистер Баган. Желаете что-нибудь, сэр?

Гарриет заметила, как подошел Тео, и ей стало досадно, что он слышал весь этот глупый разговор.

– Даже вообразить не могу, что такого я мог бы пожелать, чтобы вы мне его дали, - ответил Тео голосом, от которого у его подчиненных холодела в жилах кровь и они подумывали о перемене места работы.
– Гарриет, у меня в номере есть факс. Ты можешь им воспользоваться.

– Я бы предпочла воспользоваться этим, - твердо заявила Гарриет.

– Насколько я понял, тебе этого не разрешают. У них всегда какие-то дурацкие запреты. Поэтому или мой факс, или вообще никакого.

Гарриет посмотрела на Тео и увидела, что, несмотря на усталость и плохой вид, он явно наслаждается положением, в которое она попала. Она почувствовала, что начинает злиться: на портье с его идиотскими правилами, на себя - за то, что не сумела с ним договориться, но больше всего на Тео за то, что он застал ее в таком глупом положении.

– Попроси, чтобы он разрешил мне, - сказала она.
– Сделай это для меня.

– Какого черта? Эти люди на всем делают деньги. Они добавят к моему счету лишние десять фунтов.

– Я верну тебе эти десять фунтов.

– Это было бы интересно. Однако молодой человек нарушит гостиничные правила, если ты воспользуешься их факсом. Правда, я очень сомневаюсь, чтобы он это разрешил. Так что тебе лучше воспользоваться моим факсом. Если не хочешь, то поскорее уходи отсюда. Пришлите мне наверх бутылку бренди, - добавил он, глядя на молодого человека, - и дайте мне ваш телефон. Мне нужны такие хорошие работники. Люблю упрямцев.

– Паршивый поганец!
– сказал он, когда они вошли в номер.
– Таких сейчас полным-полно развелось.

– А ты так хвалил его и даже хочешь взять на работу.

– Правильно. Он не виноват в том, что у них такие идиотские правила. Просто он всосал с молоком матери правило не нарушать никакие правила.

– Тео, не будь альтруистом. Это тебе не идет.

– Мне кажется, что я самый что ни на есть альтруист, если позволяю тебе пользоваться моим факсом. Какую бумагу ты так срочно хочешь получить из Парижа?

– Фотографию Крессиды. Вернее, мы считаем, что это может быть Крессида. Я позвоню фотографу, и он передаст ее фотографию по твоему факсу.

– Крессида? А что она там делает?

– Выходит замуж.

– Господи! Дай мне его номер. Я сам ему позвоню.

Гарриет не верила, что на фотографии будет Крессида, пока не получила ее. Она считала, что Мик ошибается, что он спутал кого-то с Крессидой, но это действительно была ее сестра. Даже на плохой бумаге для факса можно было узнать ее. Она была в том самом подвенечном платье, которое несколько недель висело у них в мадсарде. Ее светлые, распущенные по плечам волосы нельзя было спутать ни с какими другими. Это ее лицо радостно улыбалось мужчине, которого она держала за руку. Это был ее вздернутый носик и круглый маленький подбородок. Это ее стройная, высокая фигура стояла на ступенях собора. В руках у нее был не традиционный букет невесты, а маленький пучок каких-то цветов, похоже, душистого горошка. Ее жених, если это был он, выглядел настоящим французом, с красивым загорелым лицом и черными вьющимися волосами. На нем были темный костюм и светлая рубашка с открытым воротом. Гостей не было видно, и лишь группа туристов, улыбаясь, смотрела на них. И повсюду, на ступенях и над их головами, были вездесущие, беззаботные голуби Парижа.