Чтение онлайн

— Вопросы тоже важны, — мягко возразила мне Кэлпи, — и эти вопросы до того интересны, что я сейчас даже расставить приоритеты не могу, нет у меня определённого мнения. Что одно, что второе — всё очень важно и очень интересно.

— А Елена наша Юрьевна свет Зарубина, — спросил я, — она за кого?

— Панспермия, — тут же оживилась девушка, — в её работах, знаете, очень много на эту теорию завязано, но мне ещё очень многое в них непонятно, мне не хватило десяти дней, и…

— Вот и ты будь, — перебил я её, — за панспермию. Если не понимаешь, то доверяй, своим нужно доверять и нужно их поддерживать изо всех сил, а нам она уже своя. Тем более что Елена ведь не просто так, Елена авторитет, и пургу гнать она точно не станет. Вот я после твоих слов сразу же начал думать, что панспермия важнее, это же фундаментальный вопрос! А цивилизация эта — да чёрт её знает, может, она там из горилл развилась, а тем всё по барабану, тем, может, в джунглях даже лучше, еда есть, проблем нет, и зачем тогда им вся эта цивилизация. Понятно?

— Да, — тут же согласилась со мной Кэлпи, видимо, такой простой критерий её избавил от мук выбора, а потому полностью устроил, — тогда мне до завтрашнего совета нужно ещё многое успеть, нужно, как вы говорите, изучить матчасть с уклоном в обе стороны, только в одной искать аргументы за, а в другой против.

— Прямо сейчас начнёшь? — я понял, что ей не терпится полностью задействовать все свои вычислительные мощности на эту задачу, в том числе и те, что были отвлечены на меня, — и что, учёбы сегодня не будет?

— Да, — кивнула она, — вот только в номер поднимусь, мобильную платформу там оставлю, да и начну. А насчёт учёбы — вы уж извините, просто отвлекаться не хочется.

— Ну, мы в школе такому только радовались, — улыбнулся я, — вот так придёшь на урок, а там класс закрыт и говорят, что любимая учительница заболела, идите все по домам, сразу счастья полные штаны. В общем, буду считать, что у меня каникулы.

— Тогда я вас покину, — она резво встала с места, — с вашего разрешения.

— Подожди, — попросил её я, встал с места тоже и, подозвав официанта, расплатился, — вместе поднимемся. Ты в номер, а я на общий балкончик пойду, сяду там, посмотрю на это вечное лето, на лавандовые поля, да ещё, может быть, вина себе этого бутылочку попрошу. Рай, да и только.

— Рекомендую изменить выбор, — тут же оживился и тактично вклинился в наш разговор официант, — столовое уже не лучший вариант, в данном случае рекомендую, — и он сказал что-то по-французски, а Кэлпи на эту тарабарщину лишь одобрительно кивнула, — и небольшой сет лёгких закусок, приличествующих моменту.

— Вам виднее, — согласился я, приличествующих, надо же, — тогда вперёд!

Проснулся я точно по графику, составленным для меня Кэлпи, и даже почти угадал время суток, за окном наблюдалось позднее утро. Никаких срочных сообщений и пропущенных вызовов на нейрокомпе не оказалось, что тут же усилило моё хорошее настроение. Хорошо вот так отдохнуть, когда тебя не дёргают, можно по-настоящему расслабиться.

Но это ненадолго, уже после трёх часов дня, подозреваю, что-то да начнётся, а потому следовало поспешить, пассивный отдых — всё же не совсем отдых, иногда бывает просто жаль потерянного времени, а отоспаться можно и на корабле. Море ведь, пляж, лимонад и мороженое, всё было рядом, только руку протяни.

Я сел на кровати и улыбнулся, потому что обстановка в номере, это был всё тот же Прованс, совпала с моим настроением, очень мне тут нравилось. Ничего тёмного, ничего грустного, всё светлое и воздушное, прямо как в детстве.

Зарядка добавила позитива, душ тоже, потому на завтрак я вышел чуть ли не пританцовывая, с походкой, как на пружинках, и улыбался я всем встречным и поперечным во все свои тридцать два.

Народ, кстати, в кафешке присутствовал, не всем, видимо, было интересно это сегодняшнее заседание, что шло уже примерно час. Какие-то девушки, бабуленька какая-то с чашкой чая и бисквитом у окна, старичок ещё сидел напротив неё, сразу и не разглядишь, за вазой с цветами спрятался, мужики ещё были, учёного вида, примерно моего возраста, но всеми силами старавшиеся выглядеть солидными, да в дальнем углу целый столик оккупировал экипаж какого-то звездолёта, это я понял по форме одежды, что была у них один в один, как у меня.

Я кивнул всем, особенно девушкам, коллегам так вообще приветственно махнул рукой, но набиваться в компанию никому не стал, отдельно уселся. И официанта ещё огорчил, с ходу отмахнувшись от предложенного завтрака в стиле их заведения, с собственным свежим хлебом и прочим, чем они там гордились, а попросил я себе просто яичницу с колбасой. И чая ещё, большую кружку, никакого кофе, джема и круассанов, ну не моё это.

— Привет, — раздалось над ухом, — Кэлпи?

Я повернул голову и увидел крепкого мужика лет сорока, одетого в форму космофлота, полный аналог моей. Мужик, кстати, был нормальный такой, атлетичный, чуть рыжеватый, с правильно квадратной мордой, и очень уверенный в себе.

— Она самая, — кивнул я и показал ему на стул напротив себя, — присаживайтесь.

— Андрей Алексеевич, — представился он, — Зимин. Капитан «Чайки». Пришли сюда сразу после вас.

— Александр Георгиевич, — ответил я ему, — Артемьев, капитан «Кэлпи». Пришли сюда аккурат перед вами.

Он даже не улыбнулся в ответ на эту немудрёную шутку и принялся основательно усаживаться, и я успел за это время, отмахиваясь от сообщений нейрокомпа, узнать, что «Чайка» это большой грузопассажирский звездолёт среднего радиуса действия, что шли они сюда два месяца против наших десяти дней, на предел своей дальности, что искин на их борту корабль не покидает, так как не обладает полноценным сознанием и вообще на целых два поколения отстал от Кэлпи, что в данном конкретном случае было прямо пропастью.

— Очень приятно, Андрей Алексеевич, — я и в самом деле, честно сказать, обрадовался, по той жизни я помнил, что два лётчика всегда найдут о чём поговорить. — Если хотите, закажите себе что-нибудь, я подожду.

— Обойдусь, — наконец уселся он, — успел уже. Так что ешь, не стесняйся.

— Да я и не собирался, — пожал плечами я, потому что действительно стесняться не собирался, да и его слишком уверенный, даже покровительственный тон успел меня царапнуть, — дело ваше. Как у вас дела, Андрей Алексеевич, что нового слышно?

— Дела нормально, — кивнул он, — а насчёт нового хотел у тебя спросить, Саша, вот скажи мне…

— Саша я для своего бортинженера, — мне удалось, не повышая голоса, выплюнуть эти слова с такой враждой в голосе, что все в кафешке замолчали, а официант, что нёс поднос с моим завтраком в нижней паре рук, даже остановился, не рискуя подходить с нашему столику, — и для своего начальства, хоть они этим и не злоупотребляют. Доступно излагаю? А почему так — не припоминаю, чтобы вы меня поправили и предложили перейти на ты, когда я к вам по имени-отчеству обратился. Разговаривать снизу вверх я с вами не намерен, так что для вас и для вашего экипажа я Александр Георгиевич, не нравится — до свидания.

— Ну, что ж, — мужик даже ухом не повёл, — резонно. В конце концов, как себя поставишь…

— Именно, — ответил я, принимая от официанта завтрак, — и скажите спасибо, что я вас сейчас Андрюхой не назвал, сдержался всё же.

— Спасибо, — без тени улыбки ответил Зимин, — предлагаю в таком случае перейти на ты и на полные имена.

— Принимается, — согласился я, принимаясь за еду, аппетит мне испортить всё же было трудно, — так чего хотел-то, Андрей?

— Да много чего, — ответил он, разглядывая меня, — но в первую очередь хотел бы узнать, откуда ты такой взялся. Я в космофлоте всю свою сознательную жизнь болтаюсь и много кого знаю, мелочь всякая, конечно, не в счёт, но ты же у нас не мелочь. Капитан и бортинженер для звездолёта уровня «Кэлпи» это уровень, это стаж, это опыт. Экипажи девяти других систершипов твоего корабля — это, можно сказать, элита, а вот ты кто?