Другой Аркадий Райкин. Темная сторона биографии знаменитого сатирика
Шрифт:
А вот как об этом же вспоминал сам А. Райкин:
«Кроме нескольких товарищей по театру, в качестве партнера я пригласил англичанина Била Кемпбелла. Сын одного из руководителей коммунистической партии, он в семнадцать лет приехал в Советский Союз. Работал на радио, исполнял песенки в программах Утесова, снимался в эпизодической роли в фильме «Веселые ребята». Общение с ним помогло мне лучше освоить английский язык.
В Лондоне для нас было снято специальное помещение, где мы вместе с режиссерами, осветителями, звукорежиссерами репетировали в течение десяти дней по восемь часов ежедневно. Нашими первыми зрителями, за реакцией которых я внимательно наблюдал, стал технический персонал студии. На съемку пришли также люди, заранее купившие билеты. Таким образом, программа, рассчитанная на один час пятнадцать минут, сопровождалась живой зрительской реакцией…»
Итак, райкинцы снялись на английском телевидении. Они дали всего лишь один концерт, номера из которого режиссер Джо Маграс затем разбил на несколько частей, после чего у него получился цикл под названием «Наш юмор в гостях у англичан». После премьеры цикла по английскому телевидению критик лондонской газеты «Таймс» написал следующее:
«Би-би-си впервые показало нам прославленного русского комика Аркадия Райкина. Это было настоящее зрелище, подлинное открытие, такое выступление, которого мы не видели давно. Одна из самых больших заслуг Райкина состоит в том, что он представляет собой полную противоположность отвратительным, «смешным до тошноты» комикам, которых мы в таком изобилии импортируем из Соединенных Штатов. У Райкина есть что-то от Чарли Чаплина: удивительная способность живо и наглядно выражать эмоции, способность создавать образы, которые не нуждаются в пояснении. Мне никогда не приходилось видеть такой игры!»
В английский телецикл вошло около десятка интермедий. Это были: «Лестница славы», «Диссертация», «Времена года», «Горит, не горит», «Скептик», «Три женитьбы», «Новеллы о любви» и др. О большинстве из них мы уже говорили выше, поскольку они уже выходили раньше в разных спектаклях. Поэтому остановимся на сценке, о которой мы еще не упоминали, – «Три женитьбы».
В ней Райкин играл некоего ловеласа, который повадился менять жен, как перчатки. Сначала он уходит от своей постаревшей жены, которая горбатится по хозяйству с утра до вечера, к молодой любовнице. Потом он бросает и эту женщину – мы видим, как и она, не разгибаясь, стирает белье, склонившись над ванной. Третья дама еще моложе, но здесь ловеласа ждет справедливое возмездие. Теперь уже он горбатится по хозяйству, а молодая супружница порхает по вечеринкам.
Заметим, что Райкин играл тему, которая была ему хорошо знакома по личному опыту – в это же самое время он в очередной раз едва не ушел из семьи, поддавшись чарам некоей молодой особы (она была на два десятка лет моложе его жены Ромы). Однако «бес в ребро» Райкина все-таки по-настоящему не ударил – он остался со своей прежней женой, как это уже было с ним неоднократно (вспомним хотя бы историю с актрисой Театра имени Вахтангова, случившуюся в конце 40-х). Почему же он остался в прежней семье? Вот как об этом вспоминает его дочь Екатерина:
«Несмотря на свою энциклопедическую образованность, мама была необычайно простодушна. И, конечно же, верила папе, который в личных делах иногда обманывал ее. Жизнь мамы отнюдь не была легкой. Ведь Райкин был интересным и фантастически обаятельным мужчиной. А вокруг роилось много женщин, которые просто мечтали завладеть им, – поклонницы буквально вешались ему на шею. Перенести такое трудно. Мама страдала, так как чаще всего это происходило прямо на ее глазах, в театре. Некоторые актрисы вообще весьма агрессивно добивались расположения Аркадия Исааковича. А папа не очень-то и сопротивлялся. Хотя сам и не делал никаких шагов навстречу, но отказать подчас не умел. Словом, на женские крючки попадался. Но Рома настолько его обожала, что всегда прощала и верила всем не особенно правдоподобным сказкам, которые он придумывал…
Я помню момент, когда ко мне, уже замужней даме с ребенком, мама пришла и, не выдержав, горько заплакала: «Катя, скажи, что мне делать? Я в таком отчаянии! По-моему, ТАМ у Аркадия что-то серьезное». – «Мама, этого быть не может. Ты для него все – правая рука, мозг и сердце. Воздух! Он без тебя не может обойтись. А все остальное – это временно», – успокаивала я маму. И все же пообещала ей непременно поговорить с отцом. Позвонила ему и попросила прийти. Весь наш разговор он сидел молча, опустив глаза, и внимательно слушал. «Папочка, ты достиг такой славы и любви. Ты эталон и пример для всех. Как можно, чтобы люди узнали о твоем адюльтере?! Если ЭТО не так серьезно, пресеки немедленно! Ты делаешь больно и маме, и нам с Костей». Он вытер повлажневшие глаза и коротко ответил: «Я все понял». Папа знал, как я его обожаю, и прислушивался к моему мнению. ТАМ все немедленно прекратилось…
Что касается мамы, то я не слышала ни об одном ее романе, даже не знаю, влюблялась ли она. Как-то ей сделал предложение Леонид Утесов. Правда, он прикрыл его шуткой, прекрасно понимая, что это невозможно: «Рома, я очень хотел бы, чтобы ты была моей женой». Но в этом признании было много правды… А вообще случаи, когда Райкин мог приревновать жену, можно пересчитать по пальцам…»
Кстати, у самой Екатерины в ту пору не все ладно было в браке с Юрием Яковлевым – он тогда сильно поддавал. Причем если жена смотрела на выходки мужа снисходительно, то вот Райкин, наоборот, весьма негативно. Что неудивительно: он мог виртуозно изображать на сцене алкоголика (например, как это случится в телефильме «Волшебная сила искусства», о котором мы еще поговорим чуть ниже), но в обычной жизни ни грамма спиртного в рот не брал. Как признается потом Е. Райкина: «Папа очень хорошо относился к Юре, но некоторые моменты его тревожили».
Сам Ю. Яковлев по этому поводу рассказывает следующее:
«Аркадию Исааковичу не нравилось, как я снимал профессиональный стресс, усталость. У меня ведь были тяжелейшие роли… После них я приходил в грим-уборную, снимал грим, переодевался, шел пешком до дома, делал лишний круг, чтоб подышать свежим воздухом. Но стрессовое состояние не оставляло. Дома я просил, чтоб меня никто не беспокоил, отключал телефон, ложился на диван, брался за книгу или смотрел телевизор. И проигрывал про себя весь спектакль от начала до конца! Я в хорошей форме, в здравом уме, но я не могу прийти в себя. Тогда я доставал бутылочку, наливал в чай коньячку и тут же приходил в норму. Выходил из кабинета, мог говорить по телефону, беседовать… Иногда я выпивал чуть больше. Это может тревожить, правильно?..»
Кстати, свою усталость Яковлев «снимал» не один, а в компании своих коллег, среди которых был Михаил Ульянов. По словам последнего:
«Одно время мы сдружились в театре: Юра Яковлев, Женя Симонов, я… – и увлеклись возлияниями. Но одни увлеклись, имея тормозную систему. А другие – таковой не имея. Считается, что алкоголизм – не дурость, а болезнь. Я считаю, что это и дурость, и болезнь одновременно. Например, Юрка Яковлев всегда мог остановиться: дальше, мол, не могу и не буду. И ни за что в него нельзя было больше залить даже рюмку. А у меня тормоза отказывали. Пытался бросить. С понедельника. Или с Нового года завязывал. А со старого Нового года, на каком-нибудь капустнике в ВТО, – развязывал…»
Яковлев и Ульянов в итоге «завяжут» со спиртным. Причем последнего от пагубной привычки отвратит его жена – актриса того же Вахтанговского театра Алла Парфаньяк. Она долго взирала на то, как ее супруг скатывается в своих алкогольных пристрастиях все ниже и ниже, после чего не выдержала. Однажды открыла на его глазах окно их квартиры на 8-м этаже, встала на подоконник и сказала: «Или даешь мне слово, что бросишь пить, или я брошусь вниз». Шокированный таким поступком своей жены, которую Ульянов очень любил, актер клятвенно пообещал завязать с пагубной привычкой. И действительно завязал.
В случае с Яковлевым подобных эскапад не потребовалось, однако семью от развода его «завязка» не спасла. Видно, там проблемы лежали значительно глубже. В результате Яковлев «положил глаз» на молодую женщину – Ирину Сергееву, которая заведовала вахтанговским музеем и часто посещала репетиции в театре, на которых вела специальные дневники. Во время этих посещений она и познакомилась со своим будущим мужем. По словам Ю. Яковлева:
«В театре уже некоторое время работала директором музея молодая, с умным, красивым и загадочным лицом женщина, которой наш режиссер Рубен Симонов оказывал всяческие знаки внимания. Она отвечала всем требованиям его вкуса и по внешности, и по длине ног. Каждая репетиция его спектакля начиналась с крика помрежа по внутренней трансляции: «Ирина Леонидовна! Спуститесь в зал. Рубен Николаевич не начинает без вас репетицию!»
Под предлогом записи его репетиций она должна была быть рядом.
Многие актеры с интересом наблюдали за ней, соотнося свои силы с главным режиссером, хотя знали, что она замужем и у нее есть сын. Я не был исключением. Но пошел дальше – не только наблюдал, но и стал слишком часто посещать музей театра, притягивающий меня как магнит.
И опять я совсем не думал уходить из семьи из-за очередного увлечения. Тем более что у нас с Катей родился Алеша. Но человек предполагает, а бог располагает. Она ушла от мужа сразу, как только начался наш роман. Не считала возможным обманывать.