Чтение онлайн

Вот и сейчас, в эти достаточно трудные для королевства времена, он вместо того чтобы решать более насущные вопросы вынужден был тащиться в этотКомпит, чтобы выяснить все детали убийства королевского гонца. Он может и не стал бы, лично, проверять это дело, если бы не две вещи. Во-первых, гонец нес послание от магов, а во-вторых, вместе с гонцом умерли еще пять человек. А точнее четыре человека и эльф, что не могло не настораживать.

И если с гонцом и семейством Муров было все более-менее понятно, то Имперский шпион и эльф, найденные в лесу, наводили на мысли сложные и малоприятные. Да еще и эльфа этого кто-то пытал, перед тем как он дух испустил. А уж когда выяснилось, что эльф этот не кто иной как местный убийца Серый, так и вообще неясно стало, что здесь произошло.

А тут еще это письмо, вообще бред.

"Многоуважаемый барон, настоятельно прошу вас найти сына хозяина таверны в коей вы сие письмо найдете."

И все. Ничего более. Хорошо хоть Брэму известно кто отправитель этого письма. А то бы точно ни слову не поверил. Уж кому-кому, а Архимагу Первого Пламени, то ли по рассеянности крайней, то ли еще по какой причине, всегда удавалось поставить Мерсера в тупик своими просьбами, вернее их изложением. Тут же вспомнились обстоятельства окончания последней войны, когда эта одиозная личность заявилась на военный совет и погрозив пальцем, как сорванцам каким, заявила: - "У меня от вашей грызни, мигрень начинается" И тут же растворился в воздухе.

Смешно, небось, что такая вот будничная фраза войну остановила? Ан нет, намек поняли все, даже эльфы, каким-то своим чутьем(Барон подозревал, что за....й), поняли и благополучно мир заключили.

– А чего ж его гневить-то господ магов?
– Сказал тогда командующий конницей. И был прав. Господ магов гневить совсем не стоит.

Ну а в этот раз Архимаг превзошел самого себя. "Найти сына хозяина таверны", а где искать и собственно, зачем ни слова. И ладно б просто просьба была, а то ведь, считай, приказ. Так что найти придется, чтобы сильных мира сего не расстраивать. От одной мысли, на что способен расстроенный Архимаг, холодели руки, а сердце словно замирало в груди.

– Сальд, - негромко позвал Мерсер.

– Тут, - секунду спустя, раздался голос за спиной барона.
– Что прикажете?

– Я хочу чтобы ты нашел сына хозяина этой таверны. Живым, слышишь, он мне нужен ЖИ-ВЫМ.
– На всякий случай уточнил Брэм. А то с этими ликанами... Он поморщила от одной мысли о том, КЕМ (или ЧЕМ) ему, иной раз, приходится командовать. И оборотни не самые худшие его подчиненные...

– Спутники?
– Невозмутимо уточнил Сальд

– Не нужны.
– Коротко ответил маг и ликан скрылся за дверью.

Утро выдалось на редкость холодным и отвратительным. Всю ночь лил, пусть и небольшой, но холодный дождик, от чего дорога превратилась в настоящее месиво, а промокшие вещи отказывались согревать "задубевший" организм. Низко-висящие тучи, мало что закрывали светило, так еще и мир орошали этаким тягучими но тонкими струйками. А вот появившиеся вдалеке вспышки, на черно-сером небе, явственно говорили о приближающейся грозе.

Едва согревшись пробежкой, хоть и неприятно было в мокрой одежде бегать, уселся к костру источавшему такое тепло и умиротворение, что я даже немного примлел.

– С пробуждением, - Хмыкнул Лекс, заметив, как я тяну озябшие руки к костру.

– И тебе, - отозвался я, покосившись на укутанного в плащ наемника.

Выглядевший обеспокоенным Ватлай, посмотрев на горизонт, освещаемый вспышками, произнес: - Чую, беде быть.
– И многозначительно посмотрел на десятника.

– Да уж, - отозвался тот.
– Если до начала грозы дойти не успеем плохо будет всем. А если еще и сборщики, под шумок, заскочат, то вообще Беда.

– Сборщики?
– Кажется, это я сказал.

Лекс, нерадостно улыбнувшись, объяснил.
– Видишь ли, дорога-то королевская, а знать местным земельным прибыль с нее не положена, а ведь хочется. Вот и нападают, иной раз, этакие "сборщики" податей. За для них-то нас и нанимают. Разбойники-то что? Мужичье в основном да мещане всякие. Никто толком и драться не умеет. А вот "сборщики", обычно, что ни на есть настоящие вояки, зачастую даже гвардейцы баронские, или кто похуже.
– На последних словах десятник состроил полную омерзения гримасу, рассмотреть которую не помешали ни дождик, ни тень капюшона.

– Похуже?
– Удивленно спросил я.

– Ага, - кивнул Ватлай.
– Наемники, чтоб им пусто было.

И снова где-то в глубине сознания к постепенно складывающейся мысли добавился еще один кусочек мозаики.

– Так что, паря, ты меч поближе к себе держи, а то мало ли.
– Посоветовал десятник.

Со стоянки уходили со всей возможной прытью, несмотря на это грозы избежать не удалось. И спустя два с небольшим часа над нами развернулась небесная битва впечатляющих масштабов. Молнии полыхали одна за одной, а раскаты грома не затихали не на секунду. Усугублялось все это еще и изрядно размокшей дорогой и непрекращающимся ливнем отчего и так медлительный обоз двигался со скоростью старой черепахи. Да и видимость, благодаря сплошной стене воды, низвергающейся небесами, была такой, что я едва различал неясный силуэты движущихся следом.

Мы то и дело останавливались, по приказу носящегося мимо Лекса, а когда застряла и наша повозка (та в которой ехал я), то я и вовсе спрыгнул с нее, чтобы хоть немного облегчить работу лошадям. Памятуя наставления десятника захватил с собой меч и даже не поленился зарядить арб, скрывавшийся теперь под плащом.

Несмотря на экспроприированный у Серого плащ, вымок я преизрядно и холод пробирал, просто-таки до костей. Заставляя тело непроизвольно дрожать.

Началось все совершенно неожиданно. Просто, вдруг, сквозь раскаты грома, я услышал истошный вопль и почти сразу различил чей-то силуэт, слева от себя. А секунду спустя эта тень превратилась в всадника, на поднявшейся на дыбы лошади. Лошадь стала на дыбы, едва заметив телегу на которую она неслась, а если бы не это, то плакала бы моя голова, но это я понял уже потом.

Как только лошадь опустила передние копыта я, не долго думая, и почти не целясь выстрелил из арба, с удовлетворением услышав, едва различимое, дзинь и всадник завалился назад. Испуганная же лошадь, дико заржав, бросилась прочь. А я, сделал глупость, шагнув на свободную дорогу. Тут же, словно из под земли, вырос другой силуэт, и я почувствовал удар в грудь. К счастью он прошёл слегка по косой, разрезав лишь кожу куртки и развернув меня правым боком к атакующему. А мой меч, словно живя своей жизнью, уже скользил по древку копья, лишь на миг замерев, упершись во что-то твердое, но шагнувшая вперед лошадь помогла ему преодолеть препятствие и заоравший противник, бросив копье, помчался прочь, едва не прихватив меч. Только я успел развернуться, подгоняемый чувством опасности, как увидел перед собой еще одного всадника, наносящего удар. Как-то неловко подставив клинок, я не успел, толком, блокировать несущуюся ко мне смерть и в следующий миг уже летел под повозку, а в левом плече пульсировала боль, становясь сильнее с каждым ударом сердца. Перед глазами кружились цветные мушки, а реальность расплывалась в мешанину бело-серо-черных цветов. В итоге я потерял сознание.

Очнулся от криков ужаса, полных страха и безысходности и тут же снова провалился в пустоту.

Очнувшись снова я куда-то полз и снова вопли ужаса и какой-то звериный рык. И снова темнота.

Сколько продолжалось мое беспамятство я не знаю, также как и сколько раз ко мне возвращалось сознание. Окончательно я пришел в себя подпирающим спиной колесо и сидящим в луже. Голова гудела, а плечо постоянно давало о себе знать тупой и до отвращения сильной болью.