Чтение онлайн

– Не жди, что все пройдет само собой. Пока ты совладаешь с силой, боль будет твоим единственным ощущением. Почувствуй ветер, ощути жар солнечных лучей. Сопротивляйся боли.

Сколько продолжалось это издевательство, я не знал. Но в какой-то момент голос мага замолк, предоставив меня самому себе.

Говорят, человек привыкает ко всему, даже к боли. Но видимо я какое-то исключение из правил. Багровое море застилало глаза и я, против воли, купался в океане мучений, все глубже и глубже погружаясь в пучину. Боль не проходила, не становилась тупей, она усиливалась. Росла все больше и больше, как сорняк на плодородной почве, мешая не то что сосредоточится, даже думать.

На пятую или шестую вечность, проведенную в адских муках, пришли голоса. Знакомые и такие далекие, они просили бороться, угрожали, стараясь заставить меня сделать хоть что-то, чтобы избавиться от боли и сводили с ума.

Потом пришли видения или сны, а может и галлюцинации. В них пыткам подвергали не только меня, но и моих жен, друзей, родителей и даже тех, с кем я встречался лишь однажды. Их жгли огнем, топили, им ломали пальцы, отрезали конечности, а иногда и просто, незамысловато избивали. И все палачи, чьи лица скрывались в глубоких капюшонах, под цельными шлемами или прятались в тени, требовали одного - чтобы я боролся. Вместо этого я бежал, прятался, отрекался и кричал, что не могу с ЭТИМ справиться. Но меня неизбежно ловили, находили и тащили в заполненные смердящей тьмой подвалы, где своего часа дожидались блестящие в свете факелов инструменты.

Вот я снова пойман и Джергинт с Рамиром тащат меня к креслу. Ас Пилат помогает им усадить меня, пристегивает вначале ноги, а затем и руки. Но каким-то чудом мне удается вырвать руку из захвата графа и искореженные болью пальцы, в один миг чернеют, вытягиваются, награждая ярко красной вспышкой перед глазами. Ногти превращаются в стальные когти, и я наношу удар, вспарывая тестю горло. Отмахиваюсь от Джергинта, вскрывая, как консервный нож банку, его грудную клетку. И хватаю замешкавшегося доктора за голову. Пальцы сжимаются, когти впиваются в череп, лопающийся, секунду спустя, с противным чавкающим звуком.

Ремни, удерживающие в кресле, рвутся так легко, словно это не кожа, а бумага. Я пытаюсь сбежать. Вверх, к солнцу, прочь из подвала. Но далеко мне не уйти, привыкшие к полумраку глаза различают лишь силуэт, на фоне дверного проема. Дзонг, поет тетива арбалета, и болт пробивает мне грудь.

– Нет, хватит.
– Кричу я. И раненым зверем бросаюсь на стрелявшего. Поздно, слишком поздно понимая, что фигура стрелка слишком тщедушна для взрослого мужчины. Когти уже пробили грудь, и рука сжала трепещущее сердце. Вместе с телом я вылетаю за дверь под лучи заходящего светила. Еще не видя, но уже догадываясь кого я только что убил.

Труп удостаивается лишь одного взгляда, чтобы удостоверится. Бледные губы искривлены в отвратительном оскале, струйкой стекает кровь по подбородку, а прекрасные голубые глаза стекленеют, бессмысленно разглядывая небо.

Бежать нет сил, ноги подкашиваются, в глазах рябит.

– НЕТ.
– Кричу я небесам и последним усилием выдергиваю застрявший болт.

"Дождь. Теплый, летний дождь омывает истерзанное пустыней лицо. Я лежу на каменной площадке, вырубленной, кажется, на вершине скалы. Ужасно хочется пить, губы опухли и полопались, язык прилип к одеревеневшему небу.

– Я рада, что ты жив, Хозяин.
– Откуда-то сбоку доносится голос Ноктинеи.

– Пить.
– Прошу я, но звуки выдаваемые горлом совсем не походят на привычную речь и больше похожи на змеиное шипение.

– Тебе нельзя пить.
– В поле моего зрения появляется озабоченное лицо Ноктинеи.
– Но ты должен бороться. Сосредоточься на чем-то другом.

И тут я понимаю, что помимо жажды я испытываю дикую, не поддающуюся описанию боль.

Чувствую, как по моим щекам бегут скупые слезы.

– Постарайся найти что-то, что поможет тебе перенести боль и жажду, остальное сделает регенерация.
– Советует эльфийка.

И я нахожу. Ненависть. Я ненавижу, всех.

Становится легче, нужно лишь сосредоточиться на ненависти.

– Хм, неплохо.
– Знакомый голос.

– Вот и нашел ты точку опоры.
– Из темноты появляется фигура Брана, одетого в тунику и сандалии.
– А теперь вспомни!"

– Хм, что-то я поздновато проснулся.
– Подумал я, взглянув в сторону окна.
– Стоп. Какое окно? Я же в полевом лагере?!

Последняя мысль заставила подняться, дабы удостовериться в реальности происходящего.

Подошел к окну, выглянул. Ничего необычного, никаких ужасов, по крайней мере, не наблюдалось. В постели, только что покинутой, спала Силата. И судя по всему, полевой лагерь, Бран, его уроки, были только сном?! Я присел на край кровати, переведя дух. Все еще не слишком уверенный в реальности происходящего.

– Сон это или нет?

– Если и сон, то я тоже сплю.
– Промурлыкала Силата, обняв меня, сзади, за шею.

Я обернулся, опасаясь увидеть продолжение кошмара. Но ничего не произошло, она была все так же прекрасна.

Ее рука скользнула по груди, опускаясь к животу, и замерла напротив печени.
– Странно, вчера я вроде бы этого не заметила.
– Пробормотала она. И толкнув меня на постель, стала что-то изучать. Занятый своими мыслями, я не сразу обратил внимание на ее высказывания. Да что там говорить, если бы она не спросила, что за язык использовался при нанесении символов, то я их вообще мимо ушей бы пропустил.

– В смысле, какой язык?

– Ну, вот здесь.
– Силата обвела пальцем заинтересовавший ее участок.

Попытка рассмотреть, удивившие жену письмена, успеха не принесла. Пришлось вставать и идти к зеркалу. Благо оно присутствовало в комнате.

На загорелой коже, в том самом месте, где во сне выводил что-то Бран, росчерками застарелых рубцов, белела надпись "Никита ВСПОМНИ!!!".

– Русский?!
– Прохрипел я.

– Что?
– Переспросила Силата.

От долгих объяснений спас грохот. Кто-то тарабанил в дверь. И пока я в ступоре смотрел, как рассасываются шрамы, жена, не заботясь о том, чтобы прикрыть наготу, скользнула к двери.

– Кто?
– Спросила она и в ее голосе прорезались стальные нотки.

– Срочные депеши для сотника Силаты Эрринг и десятника Ита Ник Грама.
– Ответили из-за двери. А я снова повел себя немного неадекватно, удивившись лишь тому, что моя жена старше меня по званию.