Чтение онлайн

— Сейчас будет.

Подслушивать сплетни — одно из немногих удовольствий работы в сфере обслуживания, поэтому, пока готовится кофе, я прислушиваюсь. Из их разговора понимаю, что двое задерживаются в офисе из-за проекта, а третий помогает им в качестве одолжения, но их обсуждение пестрит техническими терминами, которые я не совсем понимаю. Честно говоря, это недостаточно интересно, чтобы оправдать задержку закрытия. Я постукиваю по кассе, пока доделывается последний кофе.

— Оплачиваете вместе или отдельно? — прерываю их.

— Вместе, — говорит первый. — Чья очередь? Рори, твоя?

— Нет, Финна, — отвечает Рори, бледный долговязый рыжий с таким количеством веснушек, что кожи почти не видно, и ртом, который кажется слишком большим даже для его лица. Воротник у него наполовину расстёгнут, галстук слегка перекошен. Он хватает свой кофе и выпивает залпом, будто это текила, затем широко раскрывает глаза и выдыхает: «Горячо».

Третий мужчина подходит к кассе — Финн, если верить моим неоспоримым дедуктивным способностям, — достаёт телефон. Каштановые кудри падают на проволочные очки, когда он наклоняется ближе к терминалу, и лёгкая улыбка трогает уголки его рта.

— Ты же знаешь, что для распознавания лица не обязательно улыбаться? — говорит первый «Суперкрошка», искоса поглядывая на Финна.

Финн убирает телефон и снимает очки, чтобы протереть их о рубашку — просторную оливково-зелёную, с закатанными рукавами, более неформальную, чем у остальных.

— Уверен, это не в твоей компетенции, — добродушно парирует он, поправляя очки, — но ты никогда не задумывался, что некоторые из нас просто рады быть здесь?

У него акцент, который я не могу точно определить. Как будто английский акцент слегка сгладили по краям; в его ритме что-то американское, звуки мягче и ленивее.

— Кстати, прости за это, — говорит он, глядя на меня через стойку. Его улыбка становится шире, доходя до карих глаз, неожиданно тёплых, когда они встречаются с моими. Он ненамного выше меня, чуть не дотягивает до шести футов, поэтому находится ровно на моём уровне. — Я понимаю, что ты, наверное, уже всё убрала, но кофемашина в нашем офисе сломалась, мы задерживаемся, а Жюльен — дива, которая категорически отказывается пить растворимый кофе.

Первый мужчина поднимает свою крошечную чашку в воздухе, кивая, будто произнося тост, и говорит:

— Оно того стоит.

Финн стукается своей чашкой с Жюльеном, и они делают глоток эспрессо — разумно медленнее, чем Рори, который нетерпеливо топчется у двери, как спаниель, знающий, что его вот-вот выведут на прогулку.

Финн издаёт гортанный звук, не совсем уместный в общественном месте:

— Чёрт, как же я скучал по хорошему кофе.

Я вытряхиваю кофейную гущу — надеюсь, в последний раз за сегодня, — когда Рори начинает говорить:

— Вы двое закончили? Я был бы невероятно рад, если бы мы смогли закончить работу в приличное время. Отчаянно хочу успеть домой к Гонке чемпионов.

— Э-э, думаю, уже немного поздно для этого, — говорит Жюльен, переглядываясь с Финном, и оба едва сдерживают смех.

Рори с стоном разворачивается, плечи его понуро опущены, он толкает дверь (она открывается на себя) раз, два (всё ещё на себя), наконец осознаёт ошибку, дёргает её на себя (вот так) и выходит на улицу.

— Снова извиняюсь, — говорит Финн, расставляя чашки в треугольник и пододвигая их мне через стойку, пока Жюльен направляется к выходу.

Рори уже переходит улицу, и даже издалека видно, как он уныло сутулится. Финн проводит рукой по нижней части лица, и я невольно замечаю тёмную щетину, покрывающую его — что уже очевидно — очень выразительную линию подбородка.

— В понедельник к нам придут чинить кофемашину, так что если увидите нас здесь в следующий раз в час закрытия — смело можете выгнать.

Я приподнимаю бровь. Уголок его рта дёргается, будто он читает мои мысли, и его тон балансирует между извиняющимся и весёлым, когда он добавляет:

— Хотя, честно говоря, не могу обещать, что не вернусь в более социально приемлемое время. Потому что это лучший кофе, который я пил очень-очень давно. И я говорю это не только потому, что мне стыдно задерживать вас после работы.

Этот человек пробыл в кафе всего несколько минут, а я уже понимаю: он слишком много болтает.

— Финн О'Каллаган, — окликает его Жюльен, придерживая дверь ногой, — хватит флиртовать с этой бедной женщиной, пошли.

На лице Финна расплывается виноватая ухмылка.

— Я просто был дружелюбен, — бормочет он, присоединяясь к коллеге.

Оба громко кричат «До свидания!», прежде чем хлопок двери отрезает уличный шум.

Выдающиеся навыки: сватовство и угождение людям

Финн

По невероятному везению я просыпаюсь за десять секунд до будильника. Пять пятьдесят утра — слабый солнечный свет пробивается сквозь щели в жалюзи, а за окном грохочет вечно неугомонный брикстонский трафик.

Напевая себе под нос, иду на кухню, краем глаза следя за телефоном, пока готовлю протеиновый коктейль и изо всех сил сопротивляюсь ежедневному желанию переставить шкафы моего арендодателя в более логичном порядке.

Потому что хоть и было бы куда разумнее держать кружки рядом с чайником, а ножи — возле разделочных досок, мне строго-настрого велели оставить всё в точности так, как было. Такова цена, которую я готов платить за меблированную квартиру с краткосрочной арендой.

Шесть часов, и я собираюсь, продолжая прислушиваться к телефону — жду звонка. Поднимаю жалюзи, открываю окна, вдыхаю «свежий» воздух южного Лондона. Он, конечно, не сказать чтобы очень свежий, но сойдёт.

К шести пятнадцати набираю сообщение. Ещё пару минут колеблюсь, прежде чем отправить.

Финн: Привет, пап, без проблем, если ты занят, но ты всё ещё можешь позвонить?

Ответ приходит быстрее, чем я ожидал.

Папа: На работе кое-что возникло, перенесём на другой раз.

Он не предлагает новую дату, так что мысленно отмечаю связаться с его ассистентом, чтобы всё уладить. С коктейлем в руке отряхиваю лёгкую грусть и выхожу из дома — перед работой хочу успеть поплавать.

Меня предупреждали, что в Лондоне никто ни с кем не разговаривает. Но по дороге я здороваюсь с почтальоном, обещаю парню с овощной лавки заглянуть позже (их манго в разы лучше, чем в Tesco), и у нас с потным мужчиной средних лет случается момент вежливого «нет, вы первый» в дверях раздевалки спортзала.