Чтение онлайн

Через несколько месяцев начали поступать запрашиваемые сведения о бухарских евреях, и стало ясно, что большинство администраторов хотя и с некоторыми оговорками, но усматривают в них пользу для края. Ташкентский градоначальник Николай Колмаков отметил, что отдельные бухарские евреи дают туземцам товар в кредит под большие проценты, хорошо наживаясь таким образом. В качестве примера он упомянул Илью Муллинова из города Туркестана – напомню, тот был выслан из края за ростовщичество [711] . Далее Колмаков посетовал на скупку бухарскими евреями земли в городе и уезде, где они якобы захватили все хлопковое дело, а также на то, что «один из них [Юсуф Давыдов] даже устроил обширный пивной завод, разбросав в городе массу своих пивных» [712] . Вместе с тем этот не симпатизировавший евреям администратор счел нужным подытожить:

Благоприятный отзыв о евреях дал начальник Самаркандской области Александр Галкин, много лет прослуживший в крае. Возможно, опасаясь прослыть юдофилом, военный губернатор, оценивая роль бухарских и ашкеназских евреев в области, в начале письма указал, что ашкеназские евреи должны считаться в крае нежелательным элементом, так как «присматриваются к наиболее выгодным коммерческим делам, вносят весьма часто в местную экономическую жизнь все дурные качества европейского еврейства». Однако затем он отметил: «Справедливость вынуждает также сказать, что, открывая торговые и промышленные заведения, пришлые из России евреи приносили и даже приносят теперь заметную пользу городскому населению, устанавливая в торговле более низкие цены на товары, а в ремеслах проявляя большое искусство». И продолжил далее уже совсем либерально: «Пришлое еврейство, проявляя свойственную ему предприимчивость, часто с риском для собственного благосостояния, приносит некоторую пользу в общей эксплуатации естественных богатств области» [714] .

А вот в каких красках Галкин охарактеризовал деятельность бухарских евреев: «Богатые туземные евреи, как все капиталисты вообще, эксплуатируют, конечно, местное мусульманское население, но эта эксплуатация не только не больше эксплуатации местных мусульман капиталистов, но в огромном большинстве случаев она гораздо меньше». Там же военный губернатор указал, что туземное еврейство занимается выгодной оптовой и розничной торговлей и, этим довольствуясь, «не имеет тенденцию к ростовщичеству» [715] .

В заключительной части письма Галкин уже решительно встал на защиту бухарских евреев:

Несмотря на то что Галкин «пожертвовал» ашкеназскими евреями в пользу бухарских – так же, как когда-то Кауфман, – из-за этого ответа начальник Туркестанского районного охранного отделения заподозрил его в юдофильстве, о чем спустя несколько лет доложил воевавшему с «еврейским засильем» Самсонову. Но тот защитил подчиненного, используя очень характерные аргументы: «…отношения генерала Галкина к евреям таковы, что он отнюдь не может быть заподозрен в послаблении или симпатии к евреям: им неоднократно возбуждались ходатайства о выселении евреев, давались отзывы об отказе в принятии их в русское подданство, только за один текущий год имеются 97 отказов генерала Галкина об оставлении евреев на жительстве в крае…» [717] Тогда дело было улажено, и через год Галкина даже перевели на должность военного губернатора более престижной Сырдарьинской области.

В ряде случаев Галкин отличился от других туркестанских администраторов того времени более гибким подходом. В октябре 1909 года по его ходатайству Самсонов принял в русское подданство одного бухарскоподданного еврея. По-видимому, это был единственный такой случай при Самсонове. В январе 1912 года Галкин разрешил было приезд в край ашкеназских евреев, актеров, но по распоряжению Самсонова был вынужден выслать их назад. В сентябре 1915 года Галкин взял под защиту раввина ашкеназских евреев Ташкента Кирснера, против которого выдвинул обвинения председатель Туркестанского отдела Союза Михаила Архангела отставной полковник Н. Лажечников [718] .

Из-за того, что у туркестанской администрации ушло около трех месяцев на сбор сведений о бухарских евреях для Палена и Писарева, те не успели составить и подать релевантные отчеты в Совет министров до начала дебатов по поводу отсрочки. Между тем что-то давало основание Тажеру надеяться на положительную оценку деятельности бухарских евреев Паленом: это видно из докладной записки раввина военному министру от 11 декабря 1909 года [719] . Но в распубликованных в следующем году выводах ревизии тема бухарских евреев свелась лишь к обсуждению противоречий в практике принятия решений по их личным ходатайствам на уровне областных властей. Это вызывает недоумение – зачем же тогда ревизия столь подробно занималась бухарско-еврейским вопросом?

Возможны два ответа. Либо Пален подал по бухарским евреям секретный отчет, который не был опубликован и о котором он решил не говорить в своих воспоминаниях, либо, понимая, что его мнение бухарским евреям уже не поможет, он изъял из доклада положительную характеристику их деятельности. Может быть, в какой-то степени Пален хотел избежать обвинений в получении от них взятки. Известно, что старший чиновник по особым поручениям при туркестанском генерал-губернаторе Антон Радзиевский (находившийся в должности в 1906–1914 годах), тоже предполагая, что Пален даст благоприятный отзыв о деятельности бухарских евреев, стал распространять слухи о получении последним огромной взятки – в 60 тыс. рублей. Эти слухи дошли до Самсонова, что побудило его в апреле 1910 года потребовать от Радзиевского, на которого указывали как на их распространителя, доказательств в письменной форме [720] . Ответ Радзиевского в деле туркестанской канцелярии отсутствует. Это дает основание предположить, что доказательства не были представлены и объяснение произошло устно. К Радзиевскому мы еще не раз будем возвращаться, здесь же отмечу только, что он, видимо, заподозрил антипатию к себе со стороны Палена. В опубликованном позже отчете ревизии подчеркивалось, что оба старших чиновникa по особым поручениям при генерал-губернаторе не имеют даже среднего образования, а затем перечислялись выполненные Радзиевским и другим старшим чиновником поручения и без лишней ангажированности отмечалась их незначительность [721] .

После отставки Витте в 1906 году в решениях Совета министров начали заметно преобладать запретительные меры в отношении евреев [722] . В 1907–1908 годах вопрос выселения из края бухарских евреев нашел широкое отражение в монархической прессе, писавшей о засилье евреев в Туркестане. Особенно усердствовала газета «Новое время». Опубликованная в ней статья известного националистического журналиста Михаила Меньшикова «Хозяева Туркестана» особенно возмутила Мищенко. Генерал-губернатор отправил в декабре 1908 года редактору письмо, в котором отрицал попустительство администрации по отношению к евреям и заявлял, что газета преувеличивает размеры еврейского засилья в крае [723] .

Обстановка казалась Военному министерству благоприятной для выселения бухарскоподданных евреев. Запросив в сентябре 1908 года у графа Палена выводы его комиссии о деятельности бухарских евреев в Туркестане и узнав, что результаты еще не готовы, военный министр Редигер в начале ноября того же года представил в Совет министров этот ответ Палена и свое мнение о необходимости означенных евреев побыстрее выселить [724] . Председатель Совета министров Столыпин не стал дожидаться выводов комиссии и назначил заседание по этому вопросу уже на 25 ноября. На заседании мнения членов Совета разделились. В то время как государственный контролер, министры финансов, торговли и промышленности, иностранных дел и его заместитель высказались за продление отсрочки, министр юстиции, заместитель военного министра и начальник Главного штаба поддержали требование военного министра о немедленной высылке бухарских евреев указанной категории. Сторонники выселения заявляли, что их тревожит экономическое преобладание в этом крае евреев, «захвативших в свои руки главные источники существования местного христианского и мусульманского населения: хлопковое дело, горную промышленность, а отчасти и саму землю» [725] .