Чтение онлайн

Георг Мейендорф и российский биолог немецкого происхождения Эдвард Эверсман, побывавшие в 1820–1821 годах в Средней Азии в одной и той же экспедиции, возглавляемой Александром Негри, независимо друг от друга написали об отсутствии евреев в Коканде [123] . Так оно и было, поскольку в другом месте Мейендорф отметил, что кокандским купцам приходилось возить в то время выделанные на месте белые ткани в Бухарский эмират для окраски в модный синий цвет [124] . Этот цвет оставался в моде потом еще долгое время. Он не понравился в 1870 году исследовавшему состояние шелководства в Кокандском ханстве князю Дмитрию Долгорукому: «Все женщины, которых я видел по дороге и в Коканде, были одеты одинаково, в длинный халат из дикой, голубоватой материи…» [125]

Вероятно, именно большой спрос на синие ткани побудил евреев-красильщиков позже переселиться в это ханство. Вольф отмечает, что во время его визита в 1832 году евреи уже переселились туда из Бухары и число их достигло 105 человек [126] . Скорее всего, эти его сведения – результат сильного преувеличения, как и другие – по Бухаре и Шахрисябзу, о чем мы поговорим чуть далее. Согласно более достоверным сведениям востоковеда Владимира Вельяминова-Зернова, к 1856 году в Коканде проживали двадцать пять евреев, занимавшихся окраской и последующей продажей шелковых тканей [127] . Спустя два десятка лет, накануне русского завоевания в 1876 году, по сообщению еврейского путешественника Эфраима Наймарка, там проживали двадцать евреев [128] . По всей видимости, к этому времени относится утверждение русского востоковеда и чиновника Владимира Наливкина, что «громадное большинство их [бухарских евреев] занималось ремеслом: в Фергане, например, были по преимуществу красильщики пряжи. Лишь наиболее состоятельные занимались торговлей» [129] . Часть переселенцев имели в городе недвижимость, о чем свидетельствуют акты 1859 и 1865 годов о покупке евреями Календарем и Даудбаем по одному участку земли, а также акт 1874 года, в котором при описании границ участка некоего мусульманина упоминается недвижимость Мулла-бая Симхаева [130] .

В Андижане бухарские евреи поселились приблизительно в середине 1830-х годов. Это можно заключить из того, что Вольф в своих сведениях 1832 года о численности бухарских евреев по городам Средней Азии ничего не сообщает об их проживании в Андижане, а согласно информации, собранной русской администрацией после завоевания, свое кладбище в этом городе было у бухарских евреев уже в конце 1830-х годов. Спустя сорок лет там имелось более 200 захоронений [131] . Около шестидесяти семей проживали там накануне русского завоевания города [132] , во время которого многие из них пострадали, как мы увидим ниже.

Евреев в Маргелане Мейендорф вообще не упоминает, в свете чего сведения маргеланского уездного начальника на 1907 год о том, что десять – двенадцать семей евреев появились там ста годами ранее, не вызывают доверия. Гораздо большего внимания заслуживают сведения того же чиновника о наплыве евреев в последний период правления Сеида Магомета Худояр-хана (правил Кокандским ханством в 1845–1875 годах), когда их отдельный квартал в Маргелане насчитывал тридцать домов [133] . Тогда же несколько еврейских подростков были обращены в ислам [134] . Вероятно, на постоянной основе евреи начали селиться там с 1830-х годов, а к 1840-м у них уже был отдельный небольшой квартал. На это указывает их письмо к мусульманскому судье в 1859 году. В нем они просят предписать разорившимся евреям, переселившимся из Маргелана в окрестные места, вернуться на жительство в существующий «с давних пор» еврейский квартал, которому грозит опустение [135] .

Караван-сарай в Андижане (Туркестанский альбом: часть этнографическая. Т. 2. Л. 163). Библиотека Конгресса США, Отдел эстампов и фотографий, LC-DIG-ppmsca-14916

Не позже второго десятилетия XIX века несколько евреев переселились из Бухары в принадлежавший также Кокандскому ханству Ходжент, и к середине 1830-х годов у них уже сформировалась развитая община [136] . Но позже многие из них были насильно обращены в ислам. Эти чала поселились отдельно, образовав свой собственный гузар (маленький квартал) Таги савр, где тоже занимались шелкоткачеством [137] . К 1850-м годам евреев в городе оставалось только несколько десятков [138] . Башкирский этнограф и просветитель Мир-Салих Бекчурин в конце 1860-х годов обнаружил, что в Ходженте исключительно евреи занимались окраской хлопчатобумажных и шелковых тканей во все цвета [139] . В 1868 году их было там около тридцати человек [140] .

Мейендорф пишет, что в Ташкенте во время его путешествия в 1820 году евреи вообще не проживали [141] . К точно такому же выводу пришел и его спутник Эверсман [142] . Зато евреи посещали в то время Ташкент по торговым делам. Это доказывает самая старая из сохранившихся надгробных плит на еврейском Чагатайском кладбище, датируемая тем же 1820 годом [143] . Приезжавшие тогда в Ташкент купцы останавливались в караван-сарае (постоялый двор) [144] . С 1830-х годов несколько семей бухарских евреев уже жили в Ташкенте постоянно [145] . К 1840 году в гузаре Ходжа Мамед, составной части ташкентской махалли (квартала) Укча Шейхантаурского района, в собственных домах жили восемь семей бухарских евреев, незадолго до этого переселившихся из Самарканда. В том году муллы заявили казию (судье), что земля, на которой стоят дома евреев, вакуфная. Поэтому он присудил евреям гузара ежегодно выплачивать мечети три золотых тилля. К середине 1860-х годов здесь проживали двадцать шесть еврейских семей, насчитывавших девяносто девять человек. В 1865–1867 годах, сразу после русского завоевания, сюда переселились еще одиннадцать семей [146] . По свидетельству русского купца, посетившего Ташкент сразу после его завоевания, бухарские евреи занимались там шелководством, ростовщичеством и виноторговлей [147] .

В Карши, располагавшемся на перекрестке очень важных дорог – из Бухары, Самарканда, Балха, Кабула и Герата, евреи, по сведениям Оле Олуфсена, поселились после 1840 года. Побывавший в 1841 году в Бухарском эмирате с посольством Константина Бутенёва Николай Ханыков уже отмечал, что один из трех городских караван-сараев куплен и заселен евреями. В конце 1860-х годов бухарские евреи проживали там только в четырех домах. В 1883 году английский путешественник и англиканский миссионер Генри Лансделл насчитал в Карши тридцать – сорок евреев. Он тоже писал, что они пришли туда за сорок лет до этого [148] . Как отмечал капитан Дмитрий Путята, глава географической экспедиции, исследовавшей в том же году Памир, бухарских евреев было в Карши немного [149] , что не противоречит сведениям Лансделла.

В Шахрисябзе, согласно Мейендорфу, проживали в 1820 году тридцать семей евреев. В отличие от этих сведений информация Вольфа о проживании в этом городе в 1832 году 300 семей бухарских евреев представляется сильным преувеличением. По сведениям русского этнографа Гребенкина, к началу 1870-х годов их насчитывалось там до 200 домов. Он также отмечает, что евреи переселились в Шахрисябз из Бухары девяносто лет тому назад, т. е. в начале 1770-х годов. Это не противоречит данным Мейендорфа. Впоследствии, уже после приезда туда Гребенкина, многие евреи переселились в Туркестанский край, в результате чего их численность в Шахрисябзе сильно сократилась. Согласно сведениям Наймарка, к 1885 году еврейских семей там оставалось не более ста [150] .

Антропологу Льву Ошанину, изучавшему бухарских евреев в Кермине в конце 1930-х годов, их раввин сообщил, что они мигрировали туда из Бухары не ранее 1830-х годов [151] . С семьями евреи поселились в Кермине во второй половине 1840-х, а в 1872 году в нескольких километрах от реки Зеравшан эмирские власти отвели им участок земли для создания отдельного квартала, как сообщил обследовавший его в 1927 году санитарный врач Илья Кеслер [152] . К 1885 году этот квартал насчитывал около шестидесяти домов [153] .

Очень мало проживало бухарских евреев в Чарждуе (сегодня Туркменабат). Путешественник из Кашмира Мохан Лал, спутник Александра Бёрнса, о котором чуть ниже, в 1833 году засвидетельствовал, что на базаре в Чарджуе лишь несколько торговых лавок принадлежало евреям. В том же году и Вольф встретил в Чарджуе нескольких евреев [154] .

Начало активного русского завоевания городов Средней Азии еще больше усилило миграцию бухарских евреев в эти и другие, новые для них города. Никто не знал, как изменится граница. К 1864 году по четыре-пять еврейских семей оказались в городах Чимкент и Туркестан [155] . На недавность их поселения там указывает то, что проживали они в караван-сараях. Гораздо больше еврейских семей перебралось в сельский район, названный после русского завоевания Ангренской волостью Кураминского уезда (позже переименованного в Ташкентский уезд). В 1868 году там насчитывалось двадцать еврейских семей общей численностью 140 человек [156] . Видимо, позже они переселились в Ташкент и Туркестан. Согласно свидетельству Ханыкова, в Катта-Кургане в 1841 году евреи уже проживали в своем квартале. Он был небольшой, поскольку, по данным Радлова, в 1868 году там находилось только тридцать – сорок семей бухарских евреев [157] . К 1872 году их число, согласно более точным подсчетам, составило 221 человек. В это же время в относившемся к тому же Катта-Курганскому уезду селении Пейшамбе проживали 162 бухарских еврея [158] .

Кроме Кокандского ханства, евреи мигрировали из эмирата с конца 1810-х годов в Хивинское ханство. Тот же Мейендорф отмечал, что в городе Хиве проживает четыре семьи евреев [159] . Русский полковник Григорий Данилевский, посетивший Хиву в 1842 году, сообщал, что евреев там не более восьми семей и переселились они из Бухары в 1826 году. Егор Килевейн, в 1858 году, будучи секретарем русского посольства, возглавляемого Николаем Игнатьевым, посетивший Бухару и Хиву, сообщил о проживании в Хиве десяти семей евреев, прибывших туда из Бухары [160] . Ко второй половине 1860-х годов в городах Хиве и Новом Ургенче оставалось не более десяти семей евреев [161] .