Чтение онлайн

Участие отдельных бухарских евреев в завоевании Кокандского ханства не предотвратило убийства их собратьев русскими солдатами при взятии Андижана. Данное событие подтверждается различными источниками. Так, в прошении андижанских евреев в 1879 году о прекращении прокладывания улицы по еврейскому кладбищу упоминается без каких-либо подробностей убийство русскими солдатами в 1875 году тридцати семи евреев, и в том числе раввина. Из Журнала Ферганского областного правления от 14 июля 1908 года следует, что в январе 1876 года русскими войсками при штурме Андижана были убиты (как защитники города) сорок четыре еврея, похороненные затем в братской могиле [268] . Свою версию произошедшего представил в 1911 году чиновник по особым поручениям при генерал-губернаторе Антон Радзиевский:

Участие бухарских евреев в защите Андижана представляется маловероятным. Напротив, они передавали сведения о его защитниках осаждавшим город русским войскам [270] . Видимо, один из русских офицеров так представил дело начальству, чтобы оправдаться за совершение бессмысленной бойни. В своем прошении братья Пинхасовы в 1910 году дали ей более достоверное объяснение. Согласно ему, русские солдаты убили в синагоге сорок евреев, и в том числе дядю братьев Пинхасовых, – убили на глазах отца дяди, т. е. на глазах деда этих братьев. Опрошенный тогда же дед Пинхасовых добавил, что, раздраженные упорным сопротивлением мусульманских защитников, русские солдаты ворвались в синагогу, где перебили всех евреев. И только он случайно выжил [271] .

Возникает вопрос, могли ли русские солдаты ошибиться, приняв евреев за мусульман? Но ведь в этой военной кампании, как указывалось, принимали участие и отдельные бухарские евреи, внешний вид которых (пейсы, особые головные уборы и цициты) явно отличал их от мусульман [272] . К тому же большинство русских солдат служили в Средней Азии не первый год, а значит, им приходилось видеть бухарских евреев на базарах и на улицах городов, в которых воинские полки были расквартированы. В Самарканде у некоторых солдат даже были приятели – бухарские евреи, к которым они заходили в гости [273] . Скорее всего, вбежав в дом, где располагалась синагога, и опасаясь ответного огня со стороны большой группы мужчин, солдаты в пылу боя и долго не думая стали в них палить.

Убийство в андижанской синагоге не привело к ухудшению общего отношения бухарских евреев к новой власти. Причина лояльного отношения к ней была не столько в российских законодательных льготах, которые бухарские евреи получили накануне и во время завоевания, сколько в желании вырваться из-под бремени мусульманских ограничительных законов. За три-четыре десятка лет до описываемых событий горские евреи, руководствуясь такими же соображениями, поддержали завоевание Восточного Кавказа русской армией [274] . Тем же самым руководствовались и евреи Алжира, посильно помогавшие французским войскам захватить эту страну в 1830 году [275] . Поддержку христианам при завоевании мусульманских стран оказывали не только проживавшие в этих странах евреи, но и другие этнические группы, не исповедовавшие ислам или представлявшие притесняемые исламские течения. В Средней Азии, как показано выше, подобным же образом вели себя индусы и иранцы-шииты, к которым суннитское население относилось с пренебрежением [276] .

Зарисовка В. Верещагина «Еврей в Бука» (Верещагин В.В. Очерки, наброски, воспоминания. СПб.: Тип. М-ва путей сообщ., 1883. С. 83).

Наделенный широкими административными полномочиями, генерал-губернатор Кауфман пользовался большим авторитетом у туземного населения Средней Азии вообще, а у бухарских евреев – в особенности [277] . С его именем бухарские евреи связывали получение льгот по мирному договору с Бухарой 1868 года. В этом договоре он не сделал никаких уточнений, ограничивающих распространение его статей на евреев. Статьи договора взаимообразно предоставляли российским подданным в Бухарском эмирате, а эмирским подданным в России права свободного въезда, торговли и приобретения недвижимых имуществ [278] . Кстати, договор никак не ограничивал и российских евреев ашкеназского происхождения. На его основании к началу XX века относительно большое число евреев из черты оседлости переселилось в русские города-колонии, образованные на территории эмирата. Наплыв туда евреев вызвал обсуждение этого вопроса туркестанской администрацией и чиновниками Военного министерства [279] . Похожий договор был заключен Россией в 1872 году и с побежденной Хивой. Но его значение для евреев было мизерным, поскольку в этом ханстве, как уже указывалось, они почти не проживали.

Способствовало росту авторитета Кауфмана среди бухарских евреев и то, что он признал их выборных старост-калантаров в качестве чиновников низовой туземной администрации. Не могла не вызывать симпатии бухарских евреев и щедрость русской администрации на награды для них [280] .

Завоевав в 1868 году Самарканд, русская администрация сразу разрешила бухарским евреям построить там синагогу. По окончании строительства они организовали праздник [281] , так как накануне русского завоевания у них в Самарканде была лишь очень маленькая синагога, тщательно скрываемая от мусульманских властей – очевидно, из-за отсутствия разрешения на ее открытие [282] . Воспользовавшись полученным разрешением, бухарские евреи незамедлительно построили новую синагогу. Один русский путешественник, посетивший ее в 1870 году, отметил:

В середине 1870-х годов Кауфман поднял вопрос о праве евреев проживать в крае. Он собирался предоставить право «постоянной оседлости» здесь не только туземным евреям, но и ашкеназским [284] . Идея решения еврейского вопроса в России путем переселения ашкеназских евреев в Туркестан возникла еще в 1866 году [285] , но в тот момент ее никто не поддержал. Возможно, уже тогда она понравилась Кауфману. Публицист Лев (Иегуда Лейб) Гордон описывает, как Кауфман во время приезда в Петербург в 1875 году сообщил ему, что «собственной властью объявил страну эту [Туркестанский край] входящей в черту оседлости евреев, будучи убежден, что для поднятия благосостояния этой первобытной страны, в особенности для развития в ней торговли и промышленности, русские евреи могут быть весьма полезны» [286] .

Там же Гордон, в прошлом смотритель казенного еврейского училища в Тельши (ныне – Тельшяй), пишет о терпимости Кауфмана по отношению к евреям во время короткого пребывания последнего на должности генерал-губернатора Северо-Западного края (1865–1866) [287] . В какой-то мере это подтверждается обращением Кауфмана к еврейскому обществу Ковно в 1865 году с призывом изучать русский язык и проявлять лояльность к русскому правительству, стремящемуся дать евреям равноправие. Свое обращение он закончил словами: «Во мне же вы всегда найдете охотное содействие вашим интересам, если я увижу на самом деле стремления ваши к пользам общественного отечества нашего России» [288] . Этим заявлением он несколько смягчил русификаторский подход к евреям со стороны своего предшественника на посту генерал-губернатора – Михаила Муравьева. Угрожая штрафами, тот в январе 1865 года, незадолго до своего перевода из Северо-Западного края, требовал от еврейского населения обучать детей русскому языку в русских школах и прекратить использование «неуместного польского говора» [289] . В том же году Константин Кауфман написал известному публицисту и издателю Михаилу Каткову о важности приобщения евреев к русскому театру [290] . В июле 1866 года Кауфман даже принял сторону лидеров виленских евреев, противившихся публикации тенденциозной «Книги кагала» Якова Брафмана (но уже через год ей дал ход сменивший Кауфмана на этой должности Эдуард Баранов) [291] .

Оказавшийся в Северо-Западном крае сразу после Польского восстания (1863–1864), Кауфман оценил проявленную евреями лояльность к русским властям. Джон Клир считает, что некоторые русские администраторы даже до начала этого восстания видели в евреях своих союзников в западных губерниях. Еще более заметной представлялась русификаторская роль евреев в так называемом Царстве Польском [292] . Жесткие меры Муравьева и относительно мягкие – Кауфмана, пытавшегося в июне 1866 года ограничить печать на идише [293] , были не чем иным, как неловкой попыткой через аккультурацию евреев расширить довольно тонкий слой лояльного населения в этом пограничном крае. Чувствуя свою слабость в преддверии будущей войны с Германией [294] , власти видели в идише нежелательное немецкое культурное воздействие на евреев. Вероятно, поэтому одним из краеугольных камней еврейской политики властей в Северо-Западном крае была борьба с германизацией евреев, которую представил в своем исследовании Михаил Долбилов [295] .

А потому не удивительны ожидания Кауфмана, что и в мусульманском Туркестане ашкеназские евреи, подобно их бухарским собратьям, окажутся лояльными властям и будут способствовать русификации края. Узнав о намерении Кауфмана разрешить туземным и ашкеназским евреям из Европейской России свободно проживать в крае, центральные власти в октябре 1874 года предложили ему мотивировать свою позицию. Тогда он, желая заручиться поддержкой подчиненных, обратился с соответствующими запросами к военным губернаторам. Только Александр Абрамов (находившийся в должности в 1868–1877 годах) высказался за предоставление права свободного проживания туземным и ашкеназским евреям в его, Зеравшанском округе (впоследствии преобразованном в Самаркандскую область). Исполнявший обязанности военного губернатора Семиреченской области Евсей Россицкий, несмотря на то что бухарские евреи в его области не проживали, заявил о необходимости ограждения края от этой «паразитной расы, занимающейся исключительно кормчеством» [296] . Вошедший в историю Туркестана как казнокрад, военный губернатор Сырдарьинской области Николай Головачев высказался за предоставление указанного права только туземным евреям. Он представил копию журнала своего областного правления, где указывалось, что русские евреи «резко отличаются от туземного еврейского населения обычаями, родом занятий… не приносят существенной пользы ни торговле, ни промышленности, занимаются исключительно ростовщичеством и мелочной виноторговлей» [297] .