Чтение онлайн

— Он ушел к Серебряному Озеру пить целебную воду, — прошелестели березы. — Лось устал от похожа и борьбы. Он ведь очень стар…

У Серебряного Озера Лося тоже не было. Следы его вели в непроходимую тайгу. Пробиться туда Сампо не смой. Но до сих пор помнит он старого доброго Лося.

В Сосновом Бору люди достают из пропасти медный камень и отправляют на заводы. Когда Месяц встречает в небе летящие ракеты, он кивает им и улыбается. Он ведь здорово постарался для того, чтобы они родились!

Сказку сложили, а медного камня не нашли. Поэтому отец опять собирается в дорогу.

Перед отъездом отец приходит за сыном в детский сад. Алеша, увидав его, спрыгивает с лесенки, где тренируется в вечерние часы, и бежит навстречу. Но розовая Таня-Кнопка уже стоит перед его отцом.

— Как здоровье твоей куклы, Таня? — спрашивает он.

Кнопка протягивает отцу куклу с разбитым носом.

— Жаживает!

Отец требует пластилин. Он долго возится с куклой. Нос получается толстым и большим. Но Кнопке нравится. Она доверчиво и благодарно смотрит на отца Алеши синими глазами-бусинками.

Не успел отец распрощаться с Кнопкой, как появляется Алешин друг Петрусь. У него ссадина на лбу и разбитое колено. Петруся в детском саду зовут Летчиком. Он то и дело падает с крыльца, с кровати во время тихого часа, растягивается на ровной садовой дорожке. Когда он мчится по двору или коридору, малыши предостерегающе кричат ему хором:

— Упадешь, Петрусь!

И Петрусь падает. И сердится на малышей:

— Все из-за вас!…

— Он шегодня уже упал. Шо штупенек, — сообщает Кнопка отцу.

— Замолчи, Кнопка! — грозно хмурится Летчик. — И совсем не упал. Это я прыгнул.

— Прыгнул?! — поражается Кнопка.

— Ну, иди, иди, играй! — нетерпеливо подталкивает ее Алеша.

За калиткой детского сада он с радостным ожиданием заглядывает в лицо отца. Но по тому, как отец смущенно отводи? взгляд, Алеша чувствует недоброе.

— Не получается… — жалобно говорит отец. — До следующего раза, Леха.

— Значит, не возьмешь…

Голос у Алеши дрожит и срывается.

— Леха, на будущий год. Честное слово!

— Я не хочу на будущий… Мне его не видно. Я готовился, я закалялся… Каждый день делал зарядку и обливался холодной водой. Думаешь, не холодно? Думаешь, не трудно… Только один Федор Степанович никогда не обманывает, — говорит Алеша с отчаянием. — Только один…

Дома Алеша скрывается в углу у бурого медведя с тремя лапами. Отец укладывает чемодан и время от времени поглядывает в медвежий угол. Но Алеша сидит спиной ко всему белому свету, всхлипывает и отрывает медведю вторую лапу.

И вот серый чемодан собран. Он наполнен доверху и готов в дальнюю дорогу. Отца нет. Алеша выходит из своего угла и долго неприязненно смотрит на чемодан, словно он виноват в отъезде отца. Потом он сильно царапает ногтем серую кожу и бьет кулаком по замку.

— Да ломайся же ты наконец! Может, тогда он не поедет…

Замок наконец погнулся, а из пальца тонкой струйкой полилась кровь. Тогда Алеша сует палец в рот и опять уходит в свой угол. Он сидит там и грустно думает, что Ришка прав, что никаких Волшебников на свете нет. Ничего не сбывается!

Но тут он вспоминает доктора. Мать иногда называет его Волшебником или Стариком Хоттабычем.

— Старик Хоттабыч, — тихо говорит Алеша, — иди ко мне!

Дверь открывается, и входит доктор.

— Вы взаправдашний Волшебник?! — ахает Алеша.

— Домашний.

— Вы угадали, что я вас зову?

— Я угадал, что ты ушиб палец. Покажи-ка… Пустое. Йодом смазать, и к утру пройдет.

Алеша качает головой. Никакого йода ему не нужно.

Доктор не настаивает. Он отходит к чемодану и пытается исправить замок.

— Не надо, — останавливает Алеша. Голос его звучит безнадежно и глухо. — Не надо… Пусть так. Может быть, он не поедет.

Доктор задумывается. На его лоб набегают глубокие морщины. Глаза прищуриваются и тускнеют. Алеша этого не любит. Такой доктор подолгу молчит и смотрит в пол.

— А вы старенький! Вы совсем старенький… — огорченно трясет его за руку Алеша.

— С вами постареешь! — вдруг вскипает доктор. — То простужаются, то режутся, то ссорятся, а мне за всех отдувайся. А ну-ка, приятель, давай лапу! Я тебе ее сейчас йодом смажу.

Алеша мгновенно прячет руку назад. Но Федор Степанович решительно достает из шкафа йод.

— Через марлю! Через марлю, — кричит Алеша.

— Командуй, командуй, — уже миролюбиво приговаривает доктор, осторожно смазывая ранку. — Я тебе все потом припомню…

— Забудете! Вы уже столько перезабыли!

Потом доктор все-таки чинит замок на чемодане. Алеша стоит рядом и горько жалуется:

— Он меня не берет… Он думает, что я маленький.

— Справедливо. Пока маленький.

— Но я все могу! Делать зарядку… Обливаться холодной водой и… кипятить чайник!

— Только и всего? — усмехается доктор. — Маловато для походной жизни.

Тогда Алеша опять отправляется в медвежий угол. Никто, никто не понимает, как ему горько!

— Полно! — обнимает его Федор Степанович. — Грустить в такие молодые годы! Идем-ка пить чай.

Алеше теперь все равно. В столовой он не смотрит на отца и садится рядом с Федором Степановичем. Алеша забывает положить в чашку сахар, пьет невкусный чай и нехотя отвечает отцу, когда тот спрашивает, какой сделать бутерброд:

— Все равно… Хоть с сыром… хоть с чем…

И вот тут-то доктор, значительно взглянув на Алешу, громко говорит;

— Слушайте все! Я еду на Север! В июне. К тебе, Серега. И… с Лешкой. На отдых.

— Нет, нет! — вскакивает Алеша. — Не на отдых. На путешествия. К Серебряному озеру. К речке Голубинке!

— Федор Степанович! Честное слово, вы как маленький! — возмущается мать.

— Варенька, — доктор стойко выдерживает гневный взгляд матери, — Варенька, осенью привезу вам Леху, здорового, как поросенка. Слово!