Чтение онлайн

— А что, любишь ты фарму? — спросила Маша, глядя на Гришу, снова стоявшаго в простнк у окна, послдній быстро перебросил свою кепку из правой руки в лвую и, продлав это, он воскликнул:

— Я-то, о да, люблю; да вот этот не позволяет, — и он размашисто ударил правой рукой себя по карману.

Маша громко захохотав, чуть не упала со стула на пол. Ланин подмигнув ей проговорил:

— Ну, что ты смешься, он дло говорит, бдному всюду плохо…

— Да да, — подхватил Гриша: — на то, не хватает; того нт, другого нт. Вот теперь говорят в Россіи мужикам хорошо, — говорил Гриша, — правительство во всем помогает: денег в займы дает, машины разныя для них покупает, учителей по деревням посылает, которые учат как пахать, как сять, и все такое, что нужно знать мужикам.

Здсь-же, — продолжал Гриша, — хорошо на фарм у кого денег много. Около нас жил богатый фармер, у него было сто пятьдесят акров земли, пятьнадцать коров и дв машины, которыя называются тракторами: это такія машины, что все длают: и пашут, и жнут, и молотят. А мы, бдные, так и не могли купить такой машины, и отец сам сдлал молотилку.

— Да, это интересно, — сказал Ланин, как же он ее сдлал?

— Это очень просто: «Вы видали, может быть, круглый вал, которым забороненное поле укатвают, — глядя на Ланина, говорил Гриша, Ланин кивнул головой, — так вот недалеко от него, к этому-же станку папаша придлал другой вал четырехугольный — из толстых досок сколотил его; в концы вала вставил по желзному штиву, а на штивы надл шестерни, по такой же шестерн поставил и у круглаго вала, на них накладывались желзныя цпочки, и когда лошадь везла станок, то круглый вал катился по земл, четырех-угольный-же немножко недоставал до земли, а цпочки вертли его. Мы разстилали овес и водили лошадь по нем; вал вертлся и ударял досками по овсу, мы перевертывали овес, пока не обмолотили хорошо, потом отгребали солому, а внизу оставались зерна; но они не были чисты, то знаешь, их надо подбрасывать вверх…

— Это называется вять, — сказал Ланин.

— Да, да, — согласился Гриша, — и тогда втер относит шелуху и мусор, в сторону, а чистое зерно остается.

— Однакож твой отец-то мозговитый, — проговорил, усмхнувшись Ланин.

— Знаеш, когда мы так молотили, то другіе фармера глядли-глядли издали и не могли додуматься, что мы длаем; много людей приходило к нам и смотрли эту машину, и как это мы молотим ею.

— А чм твой папа теперь занимается, — спросила Маша Гришу.

— Он механик.

— Ага, — значительно произнес Ланин. — тогда другое длр, а как ты сам ничего не придумал изобрсть? — улыбаясь, задал вопрос Ланин Гриш.

— Я знаешь думал о подводной лодк, когда она утопает, — переминаясь с ноги на ногу, начал Гриша. Вдь можно бы спасти из нея людей, если бы устроить так. Вы видали когда нибудь подводную лодку? — обратился Гриша к Ланину.

— Нт, — отвтил, нсколько смущенный Ланин.

— Знаешь, в ней есть такая дыра, в которую влезают люди внутрь лодки, а когда влезут, то она закручивается такой крышкой с винтовым нарзом, что-б вода не проходила. Так вот, около этой дыры можно сдлать другую дыру и в этой дыр, чтоб помщалась лодка, но она должна тсно входить в свое помщеніе; это для того, что-б при открытіи его для выхода лодки, вода не могла просачиваться между стнок лодки и стнками помщенія, так как вода затрудняла бы, и засасывала бы лодку. Еще надо сдлать такой механизм с ручкой или колесом, что-б только повернуть или нажать, и получить желаемое дйствіе. Эта лодка должна быть легче воды и ежедневно должна наполняться свжим воздухом. И вот, когда есть опасность, вдь они там исполняют вс приказы по телефону; капитан увдомляет всх, они спшат в лодку, повертывают колесо механизма, дыра открывается, и лодка с людьми, как торпеда, выскакивает из помщенія, выходит на верх, и раскрывается. — Я говорил об этом отцу, и он сказал, что попробовал-бы это, еслиб у него были деньги.

— Да вдь это не особенно нужно, — жестикулируя рукой и глядя на Ланина, — продолжал Гриша, — это только во время войны, а теперь война окончилась, и я перестал думать об этом, — закончил он.

— Ну брат, недаром я вижу ты имешь крупную голову; ты брат молодой орленок, рости, рости, кто может знать, — Ланин подошел к Гриш и, погладив его по голов, глядя на всх, закончил, — быть может, пред нами стоит будущій великій изобртатель.

Гриша нсколько сконфузился и кивком головы, освободившись от руки Ланина, быстро заговорил:

— Еще я думал о телефон, знаешь, как сдлано теперь этак нехорошо: если кто телефонирует, то можно все подслушать, кто только хочет, и я уже обдумал как это сдлать: в моей будк можно будет хоть стрлять, но рядом с ней ничего не будет слышно…

Раздался звонок в кухн. Саша отвтила, нажав кнопку в стн.

— До свиданья, уже поздно, — сорвавшись с мста, проговорил Гриша, — это наврное за мной, — добавил он и выбжал из кухни.

— Как у вас открывается дверь? — донесся его голос из коридора.

— Сейчас, сейчас открою, — говорил Ланин, быстро идя по корридору, и открыл дверь.

— Какой это замок у вас? — спросил Гриша, стоя за дверью.

— Американскій, как закроешь дверь, то сам запирается, — улыбаясь, пояснил Ланин.

— А у нас простой, — отвтил Гриша.

— Что ты там заговорился, — доносся с низу голос Гришиной сетстры старшей его. Гриша стремглав пустился вниз по лстниц.

— Да он уж очень хорошо разсказывает, — перегнувшись через перила, крикнул вниз Ланин. Но снизу доносился лишь раздраженный голос Гришиной сестры, говорившей:

— Чего здсь загостился, папа и мама сердятся; уж десять часов, ходи тут за тобой.

— Да, немножко засидлся, — отвтил Гриша.

— Немножко, хорошо немножко; пошел восьми не было, а теперь посл десяти.

Затм хлопнула выходная дверь, и брат с сестрой вышли на улицу.

Было около семи часов утра. Маленькій промышленный американскій городок, весь утопавпгій в зелени, піумно пробуждался.

По улицам с грохотом раз'зжали фургоны, брички и грузовые автомобили.

На окраин города, между холмов по ущелью, изгибаясь точно огромная темная змя пролегла желзная дорога. Недалеко от станціи через то же ущелье перекинут был мост шоссейной дороги. На нем видимо поджидал кого то молодой человк. Он старательно курил трубку, выпуская огромные клубы дыма и ежеминутно сплевывая, отирал губы ладонью. Он пристально всмотрлся в глубь улицы. По тротуару в полумгл от развсистых деревьев и легкаго тумана двигалась мужская тнь по направленію к мосту.

— Иди скорй, чего так тянешься! — крикнул ожидашій, и про себя добавил. — опять можем опоздать.

— Иду, иду, — отвтил другой.

— С добрым утром, мистер Сафронов.

— С добрым утром, мистер Мотылев. — Ухмыльнулся Сафронов, утроив букву «р» в слов «мистер».

Они работали вблизи лежащем мстчк в шелкоткацкой фабрик и каждое утро сходились на мосту; кто приходил первым, ожидал другого. Перейдя мост, они пошли по хорошей цементовой дорог, пролегавшей по берегу залива.

Был полный прилив, вода спокойно стояла окаймленная отлогими берегами, поросшими густой и сочной травой. Порой втерок рябил поверхность воды; тогда лучи восходящаго солнца загорались милліонами искр на поверхности залива, и казалось, точно кто-то невидимый, огромной рукой разбрасывал брилліанты по всему водяному пространству.

Два спутника шли молча, безучастно и лниво посматривая по сторонам.

На склон холмов, по краям дороги стояли красивые и легкіе, точно игрушечные, домики с палисадниками, в которых заботливо была взрыхлена земля; там уже расцвтали цвты, услаждая владльцев и будя зависть в прохожих.

Влажныя листья деревьев блестли на солнц. Разноперое птичье царство, опьяненное утренним возду хом и восходом солнца, пло, свистало и щебетало на разные лады. На что воробей, и тот, сидя на карниз дома, так усердно и старательно чирикал и трепал крылышками, точно желал показать всм, что он лучшій пвун в свт.