Чтение онлайн

Сегодня батюшка задержал их доле обыкновеннаго на цлых полчаса. Он говорил проповдь «О вред соціализма», называл их волками в овечьей шкур, смутьянами и бунтовщиками. В заключенье сказал, чтобы не брать и не читать никаких книг от тх людей, которые непочтительно выражаются о священств и начальств, и остерегаться тх людей, которые в церковь не ходят.

Под впечатлніем вышесказаннаго, они шли, оживленно разсуждая о только что слышанном, и, соглашаясь вполн с рчью батюшки, у нкоторых срывались довольно нелестныя фразы и пожеланія по адресу соціалистов. Боле же торопливые или голодные уже бжали с кувшинами и чайниками за кипятком в кухню.

В кухн около самой двери, стоял огромный куб, вдланный в кирпичныя стны. Видна была только блестящая мдная крышка, чуть поменьше велосипеднаго колеса. Повар, или кухарь, как его называли рабочіе, здоровый и крпкій мужчина с черной окладистой бородой, в которой, точно серебряный нитки, бдестли сдые волосы. Он только что долил куб, а теперь, стоя согнувшись на колнях, подбрасывал дрова в небольшое отверстіе топки, прикрякивая за каждым брошенным полном, от неудобнаго положенія. Отверстіе топки было сдлано всего на одну четверть аршина от пола. Но вот, бросив послднее полно, он сплюнул в отверстіе топки и встал с колн, вынул из кармана засаленной куртки синій платок с блыми горошенками и стал вытирать вспотвшее лицо.

Нсколько человк стояли около куба, ожидая когда вода в куб закипит. Подросток мальчик лт пятнадцати, Яша (как его вс называли), развитой и бойкій малый, подскочил к повару, спрашивая:

— Скоро поспет, дядя Егор?

— Не только что поспл, а давно переспл твой дядя Егор, — отвтил повар.

Вс окружающіе дружно засмялись.

— Хотл бы я видть, как то ты поспешь, — добавил повар, набивая трубку табаком.

Яшка, замтив свою ошибку, покраснл, как рак, но не потерял духа. Он был из тх, что в карман за словом не лзут. К тому же он был мастер пть частушки и отчаянный плясун. Он гордился этим. Его уважали вс его товарищи, да и постарше его ребята считали его за равнаго себ. В виду всего этого он чувствовал, что он, «Яшка», осмян и унижен; ему хотлось сказать какую-нибудь колкость, чтоб противник почувствовал, как непріятно быть осмянным. Он тряхнул головой, сдлал шаг вперед и отвтил:

— Поживем — увидим, куда мы додем; вы же поспвали, а зачм — не знали!..

— Как это не знали, молокосос!.. Тоже учить лзет!..

— Да так, — задорно продолжал Яшка, — многіе старики и теперь говорят, что земля то на трех китах держится. А по нашему, так вот она как вертится… Он поставил лвую ногу на правую, и на правом носк, как волчок, перевернулся два раза; затм, топнув лвой ногой об пол, посмотрл помутившимися глазами на Егора, и, ударив в дно большого жестянаго чайника, точно в бубен, проговорил: видл?..

— Тфу, ты, пострл! — проворчал Егор, направляясь на другой конец кухни, гд была его комната.

Кто-то крикнул: «куб поспл!»

Егор, нехотя, повернулся, подошел к кубу, и открыл клапан на крыш. Пар, с шумом и шипньем, вырывался из отверстія, скрываясь в огромном колпак над кубом.

Рабочіе, спша, толкаясь, и, ругаясь, становились в очередь, подходя к крану и наполняя свои чайники и кувшины.

В кухн стояло нсколько длинных столов, с такими же длинными скамейками; за нкоторыми столами, группами по два, три и четыре человка, сидли рабочіе и пили чай. От одного стола встал молодой человк. Он был средняго роста, с красиво закрученными темнорыжими усами, круглым лицом и срыми проницательными, умными глазами. Назывался он Семен Матвев Аверьянов. Компаніон его по чаепитію был молодой человк с безусым лицом и свтлыми, точно льняными волосами, тоже круглолицый, с задорно вздернутым кверху носом, с ямочками на щеках и подбородк. Это был веселый парень. Он так заразительно мог смятьея, а лицо его во время смха было такое веселое и емдіное, с совершенно как-бы защуренными глазами, что казалось, что у него смется все в отдльности: смялся нос, задранный кверху, смялись ямочки на щеках и подбородк и сам подбородок, смялись свтло-голубые глаза, открывающіеся до нормальнаго положенія, только во время передышки, когда он набирал воздух, чтобы снова разразиться, всх заражающим смхом. Назывался он Тихоном Ивановичем Рогулиным. Они называли друг друга по фамиліи.

— Так захватить все, г. Рогулин, — обратился к нему Аверьянов, закуривая папироску.

Это относилось к чанной посуд, которую они приносили каждый раз из спальни.

— Слушаюсь, Ваше Превосходительство! — улыбаясь, отвтил Рогулин, наливая себ еще стакан чаю.

Аверьянов затянулся папиросой, выпустил большой клуб дыма, из котораго выдлилось маленькое колечко. Он, слдя за его полетом, не спша, подыскивал мткое выраженіе или пословицу, и найдя проговорил:

— Пусть мясники гордятся этими чинами, а мы уж проживем рабами.

— Какіе мясники? — спросил Рогулин, и в его глазах забгали веселые огоньки его заразительнаго емха. Он знал, что Аверьянов мог порой мтко шутить и острить.

— Да т, которые учатся людей убивать, которым и принадлежит в больпшнств случаев эти чины и титулы, — отвтил Аверьянов.

— Так значит, они есть. Их Мясное Превосходительство! — воскликнул Рогулин. Его глаза закрылись, лицо уморительно сморщилось от смха, блюдце выскользнуло из рук, чай разлился по столу, а сам он повалился на стол от смха, говоря прерывающимся голосом:

— Уморушки!.. Их Мясное Превосходительство!.. Ох!.. Умру!.. Уморил… Вот бы, вот бы им. — опять принимая сидячее положеніе, пробовал он говорить, положительно задыхаясь от смха. Он уже вообразил разныя комическія и смшныя сцены и никак не мог успокоиться.

Аверьянов усмхнулся, посмотрл на него снисходительно, как на школьника и повторил:

— Так ты захвати все, — и вышел из кухни.

— Захвачу, — проговорил ему вслд Рогулин. Аверьянов пошел в спальню. Он помщался в

нижнем этаж. Спальня представляла из себя род солдатской казармы: три ряда сплошных нар тянулись во всю длину помщенія. Нары были двойныя, раздленныя посредин двумя сколоченными досками, врод конька деревенской крыши. То было изголовье. на котором лежали кое-гд подушки, засаленный и ласнящіяся от грязи, гд просто мшки, наполненные разным хламом, на иных же лежали прямо кучи тряпья. Спали они головами вмст, получалось два ряда голов, а ногами к проходам, Под окнами стояли разные ящики, на подобіе столов, с крышками, оторванными от тх-же ящиков и прибитыми к какому-либо обрубку дерева. Такая же мебель была и для сиднья: обрубки дерева, ящики и самодльные козелки на подобіе скамеек.

На столах (если их можно назвать столами) видны были слды прежних употребленій пищи. Щели этих столов обильно были наполнены жирной грязью, в которой невозмутимо проживало царство блых червячков, в изобиліи получая пищу в вид крошек хлба и разливаемых жидкостей. Но они были вжливы, или же боялись дневного свта, и только изрдка показывались на поверхность, да и не было нужды. Случалось, кто либо не преднамренно между разговором ковырнул спичкой в такой щели, то поднималась отвратитеьная вонь и показывались щелинные обитатели, а ему замчали:

— Ну, что ты длаешь? Перестань!..

И он переставал. Щелинное царство успокаивалось, входя в обычную колею.

Теперь за этими столами сидли группами рабочіе, пришедшіе от обдни, и пили чай, угощаясь разной сндью; другіе же, которые не ходили в церковь. уже отпили и играли гд в карты, в фильку, гд в шашки, а остальные сидли или стояли группами, разговаривая на разныя темы.

Аверьянов, войдя в спальню, не спша шел по проходу, порой останавливаясь около той или другой группы, затм, не найдя ничего для себя интересного, пошел к своему мсту спанья, выдвинул из под наю черный дорожный саквояж, открыл его. Саквояж был полон книг и брошюрок, Он стал перебирать книги, порой задумываясь над заглавіем или любуясь им, перелистывал страницу, другую, пробгал глазами, закрывал, клал и брал другую. Вот знакомый Некрасов Аверьянов посмотрл на факсимилэ, на фотографію понта, перевернул нсколько листов, прпсл на корточки около саквояжа, и незамтно углубился в чтеніе. Прочитав несколько листов, он тряхнул головой, точно соглашаясь с чм-то. Потом, закрыв книгу, положил ее на нары и стал закрывать саквояж. Но тут, немного гграеня, подошел Яшка, говоря:

— Семен Матвич, дайте почитать еще какую-нибудь кннжечку!

— Да у меня, кажется, ничего нт подходящаго-то для тебя. А ту ты прочитал? — б свою очередь спросил ііверьянов.

— Ну, да, прочитал, — отвтил Яша.

— А понял ли что-нибудь?

— Все понял, — отвтил самоувренно Яшка.

— А ну, разскажи, как ты понял, — улыбаясь задал вопрос Аверьянов.

Он дал ему маленькій разсказ из деревенской жизни (Семенова). Там говорилось, как один деревенски парень, добрый, старательный и умный, но только бдный, полюбил одну двушку из зажиточной семьи другой деревни. Однажды он возвращался со свиданья со своей возлюбленной, и нашел в пол ц~ лую штуку ситцу. Он уже мечтал, как он подарит ее своей возлюбленной, и вдруг услыхал бшенную скачку и крик. Инстинктивно он спрятался за кочки в близ лежащем болот. Его все-таки увидли, схватили. То были крестьяне из его села. Ситец этот был украден ворами у сельскаго старосты. Одну штуку ситца воры по дорог потеряли. Спрашивают: гд был? Куда идешь? Он не хотл сказать, не хотл надлать стыда своей возлюбленной. Его связали, избили и отправили в волость судить.