Чтение онлайн

Решив, от меня не убудет, отвечаю: -И ты тоже прости, Анфиса. Не стоило так шутить с тобой. Признаю, был неправ. И признаться, понял не сразу. Мир?!

– Мир!
– явно повеселев и улыбнувшись, утверждая, ответила девушка: -Ты куда? Cнова уезжаешь?

– Да, в столицу.
– честно ответил я: -Вечером лечу дирижаблем. В приюте я больше не числюсь, временно приютил мой опекун.

– Ах, здорово. Никогда не видала столицу. Возьми меня с собой?

– Извини, -отказал я ей: - Я не могу тебя взять с собой. Билеты только на меня и сопровождающего. К тому же, Анфиса, тебе не дадут разрешения на поездку. И даже твой кавалер явно против.

– Он-он...он не мой!
– Анфиса сделала свой выбор:

– Потаскушка!
– сосед грубо освистал ее: -Быстро же ты переметнулась. А ведь парни на твой счет предупреждали. Подарки мои принимала, беспутница. Ну и черт с тобой, раз так решила. Уедет твой бывший, не прощу.

– Да и забирай подарки свои. Больно надо.

С неприязнью смотрел я на некрасивую сцену. Но и щадить чувств своей соседки и вступаться в чужой конфликт я не желал. Кто она мне, именно соседка.

– Не слушай его, вот репей приставучий.
– сменила тон соседка: -А ты? Ты же скоро вернешься?

– Вернусь скорее всего. Правда не знаю, когда.

– Как устроишься, забери меня отсюда. Я знаю, как делать нужно. Семейным дают согласие- огорошила она.

– Что? Куда забрать? Каким семейным -не сразу понял я.

– К себе!
– заморгала глазами девушка.

– Анфис, я не совсем понимаю. Объяснись.
– начал я догадываться, о чем она хочет мне сказать.

– Фу-у! Ну, Сережа, как можно не понимать. Куда ты, туда и я. Я товаркам нашим баила, что мы дружкой ходим.
– покраснев, промямлила она: -Ты только мой, понимаешь? Покуда ты не сбежал, в приюте всегда про нас знали, кого хучь из девчонок спроси. И вот ты тут, теперь все как прежде. Забери меня отсюдова. Не бросай меня.

– Так вот оно как! Нет, Анфиса, извини. Когда у нас с тобой что-то было? Не было ничего. Я не готов принять за тебя ответственность. Отношения - ты их придумала и всем раззвонила.

– А... Как не было?
– ала она: -Ты не можешь так поступить со мной!

– Мы дружили, ты моя соседка по парте и я благодарен за твою помощь. Я не прочь дружить дальше и при случае помочь.

– Сергей, не бросай меня!
– заломила руки она

– Анфиса, у меня уже есть девушка.

– Кто она?

– Анфиса, ну зачем тебе это?
– исподлобья смотрел я на соседку. Разочарование и крах будущих планов отразилась на ее скривившемся лице.

Недовольным взглядом, готовым метать молнии, Анфиса, прищурившись, зло рассматривала меня. Улыбки больше не было.

– Дурак ты! Всегда знала, охальник ты и...- девушка, в глазах которой появились первые слезы, развернувшись, побежала прочь: - бесстыдник!

Я же промолчал. Покачав ей головой, развернулся и пошел к заставшему эту сцену гвардейцу.

– Твоя?
– участливо со смешком хохотнул гвардеец. Прохором его зовут.

– Соседка по парте! Ничего не было, только один раз поссорились - отвечаю: - Не могу понять, с чего она в голову взяла ? Вроде никаких ей намеков не делал и обязательств не давал?

– Женщины!
– многозначительно ответил он: -Такие собственницы до нашего брата. Да брось ты, сколько их ещё будет. Дело молодое.

– И все равно не понимаю. Мы же поссорились и давно. Как она могла ждать и на что-то надеяться?

Гвардеец, чему-то усмехнувшись, отвечать не стал. Немного постояв, я успокоился, и мы двинули вниз, к выходу.

Проходя мимо информационной доски на стене, с наклеенными там магографическими картинками всех наших учителей, я остановился. Из всех картинок выделялось фото Евлампия, встреченного мною после окончания урока. Рядом на полу валялся обломок химического грифеля, коим тут же, на малой доске писались изменения и последние новости по приюту. Подняв его, я посмотрел предварительно по сторонам, убедившись в отсутствии могущих заметить мои художества людей. И напоследок быстренько пририсовал ненавистному мне попику лишних деталей на лице и бороде, превратившие того в карикатурного чертика, выделявшегося среди остальных магографий. Я покидал приют и мог себе позволить это мелкое хулиганство, не особо заботясь о возможных последствиях. Ну не перевариваю я его, еще с первого урока.

На выходе у дверей, попрощавшись с Аркашей, знакомый сторож долго тряс мою руку, словно на что-то еще надеялся, мы вышли из приюта. Показав рукой знак водителю паромотора двигаться в направлении мастерской Арбузова, к воротам следующего здания, я, с непривычки постукивая по камням мостовой тростью, пошел по краю тротуара. За мной медленно тронулся нанятый на весь день паровик. Идя по мостовой, мне вспоминался тот случай с рябым, так удачно попавшим под выстрел своего напарника. Поминал чертова Йозефа, из-за которого начался весь этот сыр-бор с бреарлевскими жезлами, продолжившийся моим побегом в столицу, службой во флоте и закончившийся лишь во дворце.

Впрочем, закончившийся ли? О судьбе родственника Императора ничего я не знал. Про солдат-катайцев же мне было известно. Некоторых солдатам удалось изловить и суметь заставить сдаться живыми. Правда часть из них, по вине лопухов-сторожей, впервые столкнувшимся с таким врагом, после успела зарезаться насмерть, не желая подвергаться ничьим допросам - о чем мне на заданный вопрос поведал Прохор, едва мы остались вдвоем. Террористов в городе нашли и вроде как всех постреляли, по невероятной случайности, не оставив никого в живых для допроса. Скорее, отомстили за своих, называется. Организаторы и вовсе были за кадром. Вот так вот. И что-то тяжелое скребло у меня на душе. Сдается мне, что это ещё совсем не конец.

Ворота в мастерскую 'Ремонт паровых омнибусов и телег Арбузова' были закрыты, но у ворот стоял незнакомый мне, явно недавно переехавший из деревни в большой город, молодой сторож.

– Чегой тебе, барин?

– Открой! Я к начальству.

– Так не велено нынче чужаков пускать. По приказу. Режим особый у нас, так. Токмо по письму, аль с сопрождением.
– отбрил охранник.

– Какой режим? Какое письмо? Что ты мелешь? Свободный вход тут был, приютских на практическую всегда пускали.

– Так-то приютских, а ты, барин, не из таких. Костюмчик на тебе, барин, больно хорош. Не приютский. Эвон не портные без порток шьют, а небось в ателье хранцузском?!

– Так ты новенький?
– пропустил я его предыдущее утверждение мимо ушей: -Что-то раньше тебя тут не видал?

– А что? Пускай и новенький! Чегось надобно-то?
– несколько грубовато, окрысившись, выплюнул сторож.

– Ну-ка, хорош болтать, позови к воротам, -я задумался: -Да хоть кого! Андреича, Геннадия Николаевича...ну можно и Степана Николаевича. Все равно кого.

– Нет его!
– буркнул парень.

– Кого нет?
– не понял я сразу.

– Степана нет. Скончался он. Похоронили недавно. Сердце, люди грят, отказало.

Я стоял перед воротами, словно обухом прибитый только что сказанными сторожем словами.

– Николаич, да как же ты так-то?
– с огорчением я думал о старом гонщике, стараясь ничем не выдать никому своих чувств. Появись я ну чуть раньше, уверен, мог бы влить ему совсем немного жизненных сил, воспользовавшись ближайшим старым деревом, думал я, позабыв о своем состоянии.