Чтение онлайн

– Этого просто не может быть!
– с сомнением заявила мне девушка, правда взглядом оценивая стоящего рядом со мной Павла.

– Сударыня, вы мне не верите? Уж разве я чем-то дал вам повод сомневаться?

– Ольга, нельзя так безапелляционно, ты можешь быть не права. Уж простите ее!
– решил прокомментировать девичий выпад пожилой мужчина: - Признаю, отчасти доля сомнений в ее словах оправдана. Вы действительно больше похожи на тех франтоватых молодых людей, которых ничего, кроме литературных салонов и званых вечеров не интересует. Простите нас еще раз!

– И все же. Как вы можете знать?
– не унималась девушка.

– Все просто, сударыня.
– со вздохом отвечаю я ей: - Служба. На таком повезло послужить. Ударный дирижабль 'Новик', если вам что-то говорит это название.

– Браво! Брависсимо! Вы нас уели, молодой человек...э-э-э...вы не представились - вновь вступил в разговор этот дедушка.

– Ох, простите! Сергей Конов - представляюсь мужчине без чина: - А это мой названый брат, Павел Бардин. Дворянин.

– Зубов Петр Силыч, дворянин - вернул он подколку мне: - А это мой внук Алексей Зубов и внучка Ольга Алексеевна Зубова.

Уточнив друг у друга, что мы все держим путь в Новый Петерсборг, наш разговор плавно свернул в неспешную беседу. Я рассказывал мальцу, восторженному от услышанного, о технических подробностях так понравившегося ему военного дирижабля, добавляя в рассказ своих ощущений из службы и красок из боевых действий, вгоняя девицу напротив в белизну. Дед внимательно слушал, не перебивая, изредка уточняя некоторые детали, вроде фамилий капитанов. Павел же не отставал от меня, рассказывая всем об особенностях эксплуатации наземной шагающей техники, вызывая у младшего брата Алексея нечто похожее на приступ нестерпимого желания немедленно сбежать и оказаться там же, где были и мы. В разговоре мы не заметили, как наш дирижабль добрался до столицы.

Когда рейсовый дирижабль пришвартовался к одной из нескольких причальных башен столичного порта, мы уже были готовы к выходу. Дождавшись, когда юнга со стюардом из обслуги закончат свою работу и разрешат выход, скучающих в нетерпении, первых пассажиров на трап, мы вышли и замерли. Поле городского воздушного порта, освещенное светом множества направленных прожекторов, было по размерам не меньше, чем площадка столичного военного порта. Ко всем соседним причальным башням, ведущим в здание порта, были принайтованы пассажирские дирижабли разных государств. По крайней мере, я заметил на летном поле германский Цеппеллин, французский Зодиак и свенский Форсман, не считая других тартарских дирижаблей, запомнившихся своими птичьими названиями. У складских ангаров разгружалось несколько грузовых дирижаблей разной длины, а совсем уж вдали - в клубах пара были едва различимы снующие туда-сюда паровозы с бочками, везущие воду вставшим под погрузку летательным аппаратам. Повертел глазами вокруг. Где-то неподалеку отсюда находится летное поле военного порта, откуда мы с капитаном вылетели в Калмацию. Продолжая осматриваться по сторонам, когда еще нам представится такая возможность, мы, держась за поручни от набегающего ветра, медленно принялись спускаться по ступеням. Вскоре сзади послышались шаги догоняющих нас пассажиров. Справа и слева по таким же трапам начали спускаться пассажиры из первого и третьего класса.

– Сереж, смотри! Вон Ольга идёт!

– Где?

– Да вон!

Увидев Зубова Петра Силыча с Алексеем и Ольгой, Пашка, дождавшись, когда они заметят на, на прощание помахал им своей шляпой. Приподнял свой новенький котелок над головой на прощание, повторяя действия названного брата.

– Как тебе Ольга? Правда она мила?!
– не отвлекаясь ни на что и не прекращая ходьбы по ступеням, мечтательно утверждал тот.

– Молодой красивой Ольге Паша песенку поёт.
– протянул я нараспев: - Втрескался ты в нее, Бардин! Прям любовь с первого взгляда.

– Ну ты как скажешь.
– деланно смущенно заявил тот: -Зря это я спросил.

– Да ладно тебе. Чего тут такого? Понравилась?! Только надо было адресок у неё взять.

– Уже!

– Что уже?

– Уже. Ольга Алексеевна пообещала, что будет через седмицу вечером в литературном салоне мадам Пумпянской. Я сказал, что приду.

– Ну вот. Я с тобой за компанию. Подержу канделябру.

– Чего-о?

– Чего-чего? Помогу навести мосты.

– Как-то странно ты говоришь. И не впервой. Вроде слова говоришь понятные, а ничего не понятно.

– Кхм...

Солнце над городом уже зашло, уступая место ночи. Под ярким светом прожекторов, осветивших ступени металлического трапа, мы спустились по нему вниз, издавая своими штиблетами, ни с чем не сравнимый характерный звук. С накопительной площадки пассажиров служащие порта направляли вовнутрь, прямо в главный зал столичного порта. Войдя вовнутрь, я ахнул, не сдержав своего удивления. Ну представьте себе высокое здание, полностью выполненное из стекла и металла. Большой зал, залитый ослепительно ярким электрическим светом, исходящим от множества люстр и светильников, со кучей лестниц, переходов и спусков. Со тьма-тьмущим обилием пальм, гигантских кактусов, прочей посаженной и в кадках экзотической зелени, словно обнимавшей своей растительностью каскад из нескольких фонтанов. Несомненно, это место было местом притяжения пассажиров и их встречающих.

Свет от множества ярких электрических ламп позволял в деталях разглядеть и оценить масштабный труд рабочих и инженеров, выполнивших своими руками арочные своды под потолком и мощные металлические колонны, которые держали всю конструкцию здания и стеклянную крышу. Бардин лишь посмеивался, глядя на все это, гарантируя мне растяжение шеи. От того, что кручу голову во все стороны. А сам отмечал тоже все те изменения, произошедшие с момента его выпадения из нормальной жизни. Лейб-гвардейцу, похоже, было на все наплевать, мужчина ограничился нашей охраной, не выдавая никаких эмоций. Спустившись вниз по широким ступенькам и сделав несколько шагов к очередной мраморной лестнице, ведущей к центру большого зала, где в окружении цветника и высоких пальм бил вверх самый большой и красивый фонтан, меня вдруг остановили раздавшиеся сбоку слова:

– Эй, кого я вижу! Разрази меня гром! Никак Конов?!

Я обернулся на голос:

– Бойко?! Репортер?! Ты?!

– Точно! Гонщик! Приютский!
– старый знакомец, с которым меня сроднила та безумная гоночная феерия за Александрой, широко распахнул руки. Прохор дернулся вперед, заслоняя меня, и тотчас принялся косить взглядом, словно требуя от меня подтверждения приказа. Я остановил его, ухватившись за рукав сюртука, и пошел к Олегу первым:

– Отож!

Остановившись на мгновение, мы друг с другом крепко обнялись, как старые знакомые.

– Живой?

– Живой!

Хоть и берегся, но недолеченные боли вновь дали о себе знать очередным прострелом в спине. Все, как решу все текущие дела, иду в ближайший парк или лес -лечиться:

– Знать про тебя в имперском некрологе соврали. Костлявая с косой снова мимо прошла. Долго жить будешь!

– Кхм...типун тебе на язык, Олег. Не дождетесь!

Следом по слуховым трубам объявили посадку на какой-то дирижабль. Бойко скривился:

– А ч-черт! М-мой! Сергей, надолго в столицу?!

– Не знаю, Олег, но думаю, да. Скорее да, чем нет. В приюте я больше не числюсь.

– Понял. А где остановишься, известно?

– На первое время пока у друзей. А потом-не знаю.

Репортер, резво принялся похлопывать по карманам своего сюртука, и через несколько секунд из нагрудного кармана выудил визитку со своим адресом. Сунув ее мне, он продолжил:

– Вот! Как устроишься, сообщи моим. Ты ж больше не флотский? Знаешь, есть шикарная идейка! Дашь мне интервью?
– тараторил Бойко, медленно отходя от меня задом наперед: -Я примчусь! И не встречайся с нашим братом. Обещай!