Духовник царской семьи. Архиепископ Феофан Полтавский, Новый Затворник (1873-1940)
Шрифт:
Был в Варне некий русский полковник генерального штаба Пелехин, снискавший себе некоторую известность. Эта известность его состояла в том, что в эмиграции он переменил свою веру на более легкую, из православного стал баптистом и даже начал считаться у них пресвитером, не говоря уже о том, что, как и все баптисты, считал себя уже спасенным. Человек он бывалый, говорить умел, и с ним трудно было спорить о вере тому, кто не посвящен в тонкости. Тем более что он носил маску елейности и этим приводил в замешательство тех православных, которые не могут отличить истинное смирение от его подделок. И вот этот Пелехин решил прославить себя диспутом с архиепископом Феофаном. Возможно, что он и знал, что в прошлом Архиепископ – профессор и ректор Санкт-Петербургской Духовной академии. Он передал просьбу принять его, чтобы, как он выразился, «поговорить о Правой вере». Владыка приехал в Варну накануне Рождества Христова, и поэтому все дни у него были заняты церковными службами, и вследствие этого Владыка согласился принять Пелехи-на уже после праздника. В назначенный день и час Пелехин явился. Пока он ожидал в ином помещении, Архиепископ предупредил своих келейников, чтобы они не отходили от дверей комнаты, где он сам находился: «Разговор будет коротким. Вы подождите в коридоре и будьте свидетелями, если потребуется».
Пелехину предложили войти. Входя в комнату, он закрыл было за собою дверь, но Архиепископ открыл ее настежь. По виду Пелехина можно было заключить, что от этого он несколько растерялся. А кроме того, Владыка не предложил ему сесть и сам оставался стоять. Поскольку Архиепископ знал, кто перед ним и знал цель его прихода, сразу начал говорить: «При всяком инакомыслии, дабы избежать бесконечного спора, обычно люди избирают третейский суд. И эти судьи решают, какая из сторон в данном случае исповедует Правую веру. Вполне понятно, что мы с Вами до недавнего прошлого исповедывали одну и ту же Православную веру. И теперь нам надлежит избрать судей с общепризнанным авторитетом. Такими судьями, бесспорно, являются для нас три вселенских святителя и учителя – Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст. Авторитет их для нас непререкаем!»
Пелехин возразил: «Но ведь они же – люди? Такие же, как и мы. И почему я обязан их считать непререкаемыми авторитетами?»Архиепископ ответил: «Если Вы считаете себя таким же, как христианские светила Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст, то говорить нам больше не о чем. Поэтому я прошу Вас покинуть комнату!»
Пелехин этого никак не ожидал. Он растерялся и ушел молча. Очевидно, ему изменила обычная развязность и беззастенчивость баптистов. Потом он, наверное, сам себе удивлялся: почему у Архиепископа он оказался как бы связанным?
Владыка Феофан после этого сделал краткое пояснение: «Если бы я ему отказал в разговоре, то он бы говорил всем, что, мол, Архиепископ испугался. А так ему нечего сказать. В душе-то он хорошо понимает, что приравнивать себя ко вселенским учителям Василию Великому, Григорию Богослову и Иоанну Златоусту, признаваемым всей Вселенной, – величайшая дерзость и явная прелесть духовная!»
В Варне Архиепископ служил очень часто. Еще чаще предлагал слово увещания богомольцам в храме Святителя Афанасия. Но по слабости голоса он зачастую лишен был возможности говорить слово лично. И тогда его проповедь читал во всеуслышание в храме отец Настоятель. Нередко Владыка высылал свои проповеди из Софии к большим праздникам. И тогда они прочитывались в его отсутствие. Но и отсутствуя, он оказывал духовное воздействие на молящихся.
В 1928 году в Великий Четверг Владыка совершал Торжественную архиерейскую литургию в храме в Варне. И вдруг в самом начале стало происходить что-то непонятное. Какие-то хаотические звуки наполнили весь древний храм. Несколько десятков паникадил, подвешенных на длинных цепях по всему храму, качнулись, звеня хрустальными подвесками, в разные стороны. Этим создалось неотразимое впечатление, будто падает потолок храма. А храм – базиликальный, кораблеобразный, более десяти метров высотою, двухъярусный. Двенадцать высоких колонн, подпирающих потолок. Полутораметровые стены стали «живыми», они «заговорили» своими страшными, хриплыми голосами, скрежеща камнем о камень… Колокола на колокольне сами собой зазвонили, но издали какой-то рыдающий, дребезжащий звук.
Птицы закричали, животные взвыли. Крайний испуг моментально перешел в ужас.
Это было известное Черпанское землетрясение на юго-западе Болгарии в 1928 году.
Народ в храме дрогнул.
Раздался топот ног бегущих из храма людей. Отец Настоятель с волнением в голосе обратился к служащему Архиерею, Высокопреосвященному Феофану: «Благословите,
Владыка, я успокою народ!»
Архиепископ Феофан, только на миг подняв глаза от чтения молитв, сказал Настоятелю: «Стойте и молитесь!»
И сам погрузился в молитву.
Настоятель, видимо, подумал, что Архиерей его не понял, он повторил: «Благословите, я скажу слово к народу!» Архиепископ, прерывая свою молитву, ответил:
«Ничего говорить не надо. Стойте и молитесь!»
Паника, начавшаяся было среди богомольцев, улеглась, потому что люди увидели, что в алтаре никакой паники нет, Архиерей и священство продолжают усердно молиться. Это произвело на всех сильнейшее впечатление. В то время как весь город выбежал на площади и улицы, Русская Церковь не прервала молитвы, уповая на Промысл Божий, на Его милость.
Эта история повторилась и через день, в Великую Субботу: землетрясение, испуг, молитва Владыки и успокоение.
Эпицентр землетрясения был в самой Болгарии, примерно в пятистах километрах от Варны. Он пришелся как раз на город Черпан. В этот момент мужское население города сидело на открытом воздухе под весенним солнцем в ресторанчиках и кафе, вместо того чтобы быть в храме Божием. От города остались одни развалины. Человеческих жертв было много. Многие жители в буквальном смысле бесследно исчезли. Земля, как говорили очевидцы, была подобна муке в сите, когда женщина просеивает ее: появляются только на миг щели и сразу исчезают. Многократно образовывались огромные пропасти, которые в то же мгновение исчезали, погребая тех, кто попал в эти щели.
Гнев Божий был явный. Он призывал христиан к покаянию…
Великий Четверг и Великая Суббота 1928 года должны надолго остаться в памяти христиан, живущих в Болгарии, конечно тех из них, кто не потерял христианский разум. И через сорок дней по Святой Пасхе архиепископ Феофан упомянул об этом землетрясении в своем слове в день Вознесения Господня с призывом к покаянию.Протест против еретического толкования догмата Искупления
митрополитом Антонием (Храповицким) и против решения Синода РПЦЗ, искажающего догмат
О своем несогласии по вопросам догматики с митрополитом Антонием (Храповицким) архиепископ Феофан ничего никому не говорил. Но однако видно было, что в Синоде Русской Зарубежной Церкви что-то произошло, и по этой причине Владыка перестал ездить на заседания Синода в Сремские Карловцы. И только через много лет после кончины архиепископа Феофана открылась возможность познакомиться с частью его архива, и стала понятна сущность догматического несогласия его с митрополитом Антонием.
Владыка Антоний, по его же выражению, сделал попытку «освободить богословскую науку, а равно и катихизис школьный от инославных наслоений» (Догмат Искупления. Ср. Карловцы, 1926, с. 1). Как будто бы благая цель. Но это «освобождение» касалось основного догмата веры Православной Церкви – догмата Искупления.
Весь трагизм был в том, что митрополит Антоний дал свое собственное понимание этого догмата, невзирая на то, что это понимание совершенно чуждо учению Святых Отцов Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви, хотя он и думал, что его учение «вполне согласуется со Священным Писанием и Церковным Преданием, а его кажущаяся новость заключается только в том, что оно излагает учение Церкви языком точных понятий в согласовании смысла разбираемого догмата с прочими важнейшими истинами веры» (Догмат Искупления, с. 58–59).
До издания «Догмата Искупления» митрополит Антоний опубликовал в Югославии в 1924 году свой катихизис под названием «Опыт христианского православного катихизиса». В следующем году, 27 марта (9 апреля) 1925 года, Заграничный Синод выносит решение о замене «Пространного катихизиса» митрополита Филарета Московского «Опытом катихизиса» митрополита Антония (Храповицкого) в качестве учебника в русских школах за границей.
Архиепископ Феофан (Быстров) и епископ Серафим (Соболев) опротестовали это решение Заграничного Синода, подав заявление в Заграничный Архиерейский Собор:
Заявление в Русский Архиерейский Заграничный
Собор архиепископа Феофана Полтавскаго и епископа Серафима Лубенскаго
Из присланных нам канцелярией Синода копий с двух постановлений Синода от 9/22 апреля 1926 года явствует, что Синод в одном своем постановлении не находит оснований к отмене синодального определения 27 марта/ 9 апреля 1925 г. о замене катихизиса митрополита Филарета катихизисом митрополита Антония в качестве учебника, а в другом постановляет принять к сведению и исполнению мнение митрополита Антония о необходимости отменить означенное постановление и предоставить решить дело замены катихизиса полновластному церковному органу в России.
Не говоря о взаимном противоречии означенных двух постановлений, мы полагаем, что в этом деле особенно необходима полная ясность, ибо дело идет о предметах вероучения. Мы считаем недопустимым ни) для Синода, ни даже для заграничного Архиерейского Собора замену катихизиса митрополита Филарета катихизисом митрополита Антония на основании следующих соображений:
1) Постановление Всероссийской Церковной власти о принятии в руководство при преподавании катихизиса митрополита Филарета не может быть ограничено властью меньшей и временной, каковой является Заграничный Архиерейский Собор, вызванный к существованию смутой в России.
2) Никакая крайность не понуждает к означенной замене.
3) Так как принятие катихизиса и возведение его через то на положение чуть ли не символической книги Православия заключает в себе суждение по догматическим вопросам, в нем затронутых, то таковое возведение требует единодушного решения Собора Поместного, его рассматривающего, а этого единодушия в данном случае не имеется даже среди того малаго Архиерейскаго Собора, каковым является Собор Заграничный.
4) Мы считаем, что верным выражением учения Церкви является учение, выраженное в творениях Святых Отцов Церкви, а потому учение, не согласующееся со Святоотеческим Преданием, не может почитать себя за точное выражение учения Православной Церкви. В своих докладах мы доказываем, что учение митрополита Антония, выраженное в катихизисе, не только не согласуется с учением Святых Отцов Церкви, но даже ему противоречит.
На основании вышеизложенного мы просим Собор отменить постановление Синода об одобрении катихизиса митрополита Антония, согласно одной из копий Синодальной канцелярии.
Если же Собор не отменит постановления Синода об одобрении катихизиса митрополита Антония как учебника и сочтет себя вправе рассматривать этот вопрос по существу, то мы просим заслушать наши доклады и занести в протокол с напечатанием в Церковных Ведомостях нашего протеста как против пересмотра безо всякой надобности решения Всероссийской Церковной власти, так и, по существу, против одобрения учения веры, выраженного в катихизисе митрополита Антония как учения, не согласующегося с учением Церкви, выраженным в святоотеческих творениях.
К означенному протесту нас побуждает сознание ответственности пред Церковью за хранение Православнаго учения в силу клятвы, данной при хиротонии, и глубокое убеждение в своей правоте.Далее архиепископ Феофан приводит два упомянутых выше протокола Архиерейского Синода.
ПРОТОКОЛ № 1
9/22 апреля 1926 г. Архиерейский Синод Русской Православной Церкви Заграницей слушали: доклад Председателя Архиерейскаго Синода Высокопреосвященнаго митрополита Антония, от 9/22 апреля сего года, следующего содержания:
«В своем предисловии к “Опыту христианскаго православнаго катихизиса” я писал: “Издавая сей труд как материал, я отнюдь не желал бы, чтобы он целиком заменял Филаретовский катихизис в школе, но ничего не имею против того, чтобы тот или другой законоучитель при истолковании догматов и заповедей воспользовался иногда моими мыслями и ссылками на Св. Писание и Св. Предание и дополнил ими пробелы учебнаго катихизиса по разным религиозным вопросам, коих народилось со времени кончины его автора очень много. А в своей объяснительной записке я прямо указываю на свой «Опыт катихизиса» как на учебное руководство, которое может представлять собою только остов тех бесед, сердечных и содержательных, которыми преподаватель Закона Божия должен сопровождать изложение катихизиса.
Между тем Архиерейский Синод по мысли Высокопреосвященнаго митрополита Евлогия, на основании одобрительных отзывов русских, греческих, румынских, арабских, сербских и старообрядческаго иерархов и заключения Преосвященнаго епископа Гавриила, рассмотревшаго по поручению Синода сей катихизис, в заседании 27 марта/ 9 апреля 1925 года, в мое отсутствие, определением своим, одобрив мой «Опыт катихизиса» в качестве учебника для русских учебных заведений, рекомендовал заменить в учебных заведениях Филаретовский катихизис означенным «Опытом христианскаго православнаго катихизиса» как более кратким и удобным для усвоения. Я не возражал тогда против сего. Но ввиду того, что это определение вызвало в некоторых местах недоумение и споры, я, принимая во внимание,
1) что означенное определение фактически является фиктивным, так как в настоящее время катихизис из учебых заведений изъят и старания Архиерейскаго Собора и Синода возстановить его преподавание остаются безрезультатны;
2) что замена учебника по такому важному предмету, как катихизис, должна принадлежать прерогативе Всеоссийской Церковной власти, а не части ее, как я писал в своем предисловии, нахожу вполне целесообразным исполнение Синодальнаго определения от 27 марта / 9 апреля 1925 года об одобрении моего катихизиса в качестве учебника пока отменить и вопрос отложить до ft– рассмотрения его полновластным церковным органом в России, оставив сей «Опыт катихизиса», в согласии с мнением епископа Гавриила и решением Законоучительскаго Съезда в Праге, в качестве учебнаго пособия и предоставив усмотрению законоучителей пользоваться им как пособием.
СПРАВКА: По вторичном пересмотре вопроса об одобрении катихизиса митрополита Антония в качестве учебника протокольным постановлением Архиерейскаго Синода от 9/22 сего апреля, постановлено: «На основании бывших суждений, по тщательном обсуждении возражений архиепископа Феофана и епископа Серафима и отзыва епископа Гавриила, в связи с брошюрой митрополита Антония «Догмат Искупления», Архиерейский Синод Русской Православной Церкви Заграницей определяет: не усматривая в катихизисе митрополита Антония указанных Преосвященным архиепископом Феофаном и епископом Серафимом разногласий с учением Церкви, не находит оснований к отмене Синодальнаго определения от 27 марта/ 9 апреля 1925 года.
ПОСТАНОВИЛИ: изложенное в докладе мнение митрополита Антония принять к сведению и исполнению.
Подлинный за надлежащими подписями.
9/22 апреля 1926 г.
Сербия, Ср. Карловцы.На первой странице настоящей копии над 16 стр. сверху добавлено пропущенное «только». Верно:
Управляющий Синодальной канцелярией (подпись).
ПРОТОКОЛ № 2 9/22 апреля 1926 года. Архиерейский Синод Русской Православной Церкви Заграницей слушали: письменный отзыв Синодального члена Преосвященного епископа Гавриила о возражениях Преосвященных архиепископа Феофана и епископа Серафима на некоторые места «Опыта христианского православного катихизиса», составленного Высокопреосвященным митрополитом Антонием, ходатайствующих об отмене Синодального определения об одобрении сего «Опыта» в качестве учебника для учебных заведений.
СПРАВКА: Управляющий русскими православными церквами в Западной Европе Высокопреосвященный митрополит Евлогий (Георгиевский) в письме от 24 января/ 6 февраля 1925 года сообщил Высокопреосвященному митрополиту Антонию следующее мнение свое о катихизисе его: «С содержанием его я знаком еще с монастыря. Конечно, отход от схоластики и новое, а в сущности древнее, святоотеческое освещение православного учения теперь более чем когда-либо ценны, и нужно бы его немедленно ввести как учебник в наши русские заграничные учебные заведения. Это большой и прекрасный подарок и для учащих, и для учащихся».
Заслушав означенное мнение митрополита Евлогия, Архиерейский Синод Русской Православной Церкви Заграницей, в отсутствие Высокопреосвященнейшего митрополита Антония, определением своим от 27 февраля/ 12 марта 1925 года ПОСТАНОВИЛИ: вполне разделяя мнение Высокопреосвященного митрополита Евлогия и принципиально признавая необходимым рекомендовать «Опыт православного катихизиса», составленный Высокопреосвященным митрополитом Антонием, как учебник для учебных заведений, Архиерейский Синод находит целесообразным предварительно передать означенный «Опыт катихизиса» на рассмотрение и отзыв Синодальному члену Преосвященному епископу Гавриилу, дабы Архиерейскому Синоду в решении своем для большего авторитета опираться на обоснованном отзыве.
Во исполнение сего определения Преосвященный Гавриил представил свой отзыв в докладе от 23 марта, при сем прилагаемом.
Высокопреосвященный митрополит Антоний получил письма с одобрительным отзывом об изданном им катихизисе и с указанием, что катихизис этот составлен в духе святоотеческого учения от греческих, румынских, русских и старообрядческого иерархов. Причем Румынский митрополит Пимен просит разрешить перевести этот труд на румынский язык для румынских учебных заведений. Тщательно обсудив изложенное, по личном ознакомлении Синодальных членов с указанным «Опытом православного катихизиса», Архиерейский Синод Русской j Православной Церкви Заграницей, в отсутствие Председателя Архиерейского Синода Высокопреосвященного митрополита Антония, определением своим от 27 марта/ 9 апреля 1925 года постановили:
1) Одобрить составленный Высокопреосвященным митрополитом Антонием «Опыт православного христианского катихизиса» для русских учебных заведений заграницей как учебник, без объяснительной записки, оставив последнюю как руководство для учащих.
2) Рекомендовать заменить в учебных заведениях заграницей Филаретовский катихизис означенным «Опытом православного христианского катихизиса» как более кратким и удобным для усвоения.
На основании бывших суждений, по тщательном обсуждении возражений архиепископа Феофана и епископа Серафима и отзыва епископа Гавриила в связи с брошюрой митрополита Антония «Догмат Искупления», Архиерейский Синод Русской Православной Церкви Заграницей определяет: не усматривая в катихизисе митрополита Антония указанных Преосвященными архиепископом Феофаном и епископом Серафимом разногласий с учением Церкви, не находит оснований к отмене Синодального определения от 27 марта/ 9 апреля 1925 года.Подлинный протокол за надлежащими подписями.
9/22 апреля 1926 г.
Сербия, Ср. Карловцы.
Верно:
Управляющий Синодальной канцелярией (подпись).После вышеприведенных протоколов Синода Русской Православной Церкви Заграницей архиепископ Феофан делает краткое заключение: «Митрополит Антоний в своем катихизисе говорит: “Зная заранее, что каждый из нас возымеет Адамово своеволие, Бог при рождении нашем облагает нас смертною и падшею природой, то есть наделенной греховными склонностями, от коих мы познаем свое ничтожество и смиряемся” (с. 38). Для того младенцам и нужно крещение, по словам автора, хотя и не согрешили, что они “наделены падшею греховною природою, являясь на свет, согласно предведению Божию, потомками падшего Адама”(с. 67).
Таким образом, по учению митрополита Антония выходит, что Бог облагает и наделяет человеческую природу греховными наклонностями, но не так учат об этом святые Отцы и Учители Церкви.
“Адам по первом создании имел плоть безгрешную, – говорит святой Афанасий Великий, – но через преступление соделал доступною греху и ниспал в истление и смерть” (“Против Аполлинария, о воплощении”, т. 3, п. 7, с. 322).
“Кого Бог создал для нетления по образу Своего присносущия, того сотворил Он по естеству безгрешным и по воле свободным. …Завистью диавола вошла в мир смерть (Прем. 2, 24), потому что диавол изобрел мысль о преступлении. И, таким образом, от преслушания заповеди Божией человек сделался доступным враждебному в нем влиянию. И грех в естестве человека воздействовал уже на всякое вожделение. Не самое естество произвел в нем диавол. Да не будет сего! Диавол – не создатель естества, как нечестиво именуют его манихеи; но преступлением он произвел совращение естества; и, таким образом, воцарилась смерть над всеми людьми.